— Как скажешь.
Рико долго сидел молча. Локти упирались в колени, пальцы сцепились в замок. Ева уже спала наверху, телевизор работал без звука, а за окном редкие машины рассекали мокрые улицы светом фар.
— Знаешь, что самое смешное? — тихо произнёс он. — Я ведь действительно хотел стать священником.
Дина поставила кружку на стол.
— Я помню.
— Нет. Не помнишь. Никто не помнит.
Взгляд Рико оторвался от пола.
— Тогда мне казалось, что если научиться слушать чужую боль — своя станет тише.
— Не стала?
— Стала хуже.
Он потянулся к телефону, несколько секунд листал фотографии и развернул экран к ней. На снимке был старый медальон. Потёртый металл. Царапины на внутренней стороне складывались в странный узор. Дина взяла телефон, приблизила фото.
— Что это за знак? Я вижу букву и цифру. Но они сливаются.
Рико забрал телефон, всмотрелся.
— Слева — что-то вроде буквы «J», только более плавной, закруглённой. Справа — число «13», но угловатое, будто из острых геометрических линий.
— И где сейчас медальон?
Рико помедлил.
— Я отдал его Агате.
— Откуда он вообще взялся?
— Нашли ещё детьми.
Он провёл большим пальцем по краю телефона.
— Серхио тогда поднял его под кустами возле площадки. Лизу будто током ударило, когда она дотронулась.
Имя прозвучало спокойно, но Дина всё равно уловила, как изменился его голос.
— Ты никогда мне не показывал.
— Потому что забыл.
— А теперь вспомнил?
— Нет. Он сам начал всплывать. Сначала — неделю назад. Я делал репортаж возле старого вокзала. На стене был такой же символ. Кто-то выцарапал его ножом прямо на кирпиче.
Рико провёл ладонью по лицу, задержавшись на переносице.
— Потом увидел его в архиве. В старой газетной фотографии двухтысячных. На куртке одного из пожарных. Маленький значок на рукаве.
— А вчера...
Он замолчал, пальцы сжались на краю стола.
— Что вчера?
— Ева рисовала.
— И?
— Нарисовала этот знак.
Дина медленно выпрямилась.
— Случайно?
— Она сказала, что просто «так захотелось». Даже не поняла, что именно рисует.
Он достал из кармана сложенный лист бумаги и положил на стол. Дина развернула. Детский рисунок. Дом, дерево, чёрная река и символ в углу страницы. Тот самый.
— Рико...
— Я не знаю, что это. Но в последнее время ощущение такое, будто кто-то специально таскает меня кругами по прошлому.
Дина ещё раз посмотрела на рисунок.
— Может, ты просто слишком много об этом думаешь.
— Возможно. После всего, что происходит в городе, это неудивительно.
— Звучит как диагноз.
А выглядит ещё хуже. Он накрыл её ладонь своей и слегка сжал, но взгляд оставался отсутствующим.
— Знаешь, что самое паршивое? Раньше у меня была цель. Выжить. Спасти. Доказать. А теперь... Я просыпаюсь утром, варю кофе, отвожу Еву в школу, пишу эти чёртовы репортажи о городском благоустройстве, проверяю счета — и чувствую, как с каждым днём становлюсь прозрачнее. Как будто меня залили в форму, которую я сам ненавидел.
Он указал на свой рабочий стол, заваленный бумагами.
— Это всё не моё. Я не для этого выкарабкивался. Я превратился в собственного отца, только без его напора. Тихий, удобный, домашний. Только внутри всё скребёт, как будто я забыл что-то важное. Не кого-то, а что-то. Себя прежнего, наверное. Того, кто не боялся влезть в драку, даже зная, что проиграет.
Дина присела на подлокотник его кресла и положила руку ему на плечо. Он машинально прижался щекой к её запястью.
— Это просто кризис, — тихо сказала она. — Бывает.
— Нет, это не он. Это как сидеть в запертой комнате, где кислорода всё меньше. Вроде всё есть, а дышать нечем. И самое смешное — я сам закрыл эту дверь. Думал, так надо. Что покой — это и есть счастье. А оказалось — болото. Тёплое, безопасное, но болото.
Дина поднялась из-за стола и подошла ближе.
— Ты почти не спишь. Работаешь по ночам. Днём ездишь к Марко. Потом возвращаешься и делаешь вид, что всё нормально.
— Я не делаю вид.
— Делаешь.
Она села рядом.
— Ты снова начинаешь исчезать.
Рико хотел возразить, но стиснул зубы. Марко стало хуже ещё весной прошлого года. Сначала Рико думал — обычный срыв. Потом понял: нет. Каждый раз, когда он вытаскивал его из очередного бара или слушал бессвязные ночные звонки, внутри поднималось знакомое чувство ответственности — старое, почти забытое.
— Я просто пытаюсь помочь ему.
— Я знаю.
Дина взяла его за руку.
— Но ты не замечаешь, как сам начинаешь тонуть рядом.
Взгляд Рико скользнул к окну.
— У него никого не осталось.
— У него есть жена. Пока ещё не бывшая.
— Которая устала.
— И правильно сделала.
Брови Рико сошлись на переносице.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
Она говорила спокойно, без раздражения.
— Потому что человек не может спасать того, кто сам не хочет выбраться.
— Марко хочет.
— Нет. Он хочет, чтобы его пожалели.
Рико резко поднялся и подошёл к окну.
— Ты его не видела раньше.
— А ты видел?
Он не ответил, стиснув зубы. Дина подошла со спины и обняла его.
— Я не против того, что ты ему помогаешь. Я против того, что ты снова забываешь про себя.
Рико опустил подбородок к груди.
— Иногда мне кажется, что если я отвернусь хоть на секунду — что-то случится.
— Уже случается.
Она прижалась лбом к его плечу.
— Я боюсь за тебя.
Рико медленно повернулся. В её глазах не было истерики. Только усталость. И это пугало сильнее.
— Ты слишком много на себя берёшь.
Он коснулся её щеки.
— Я знаю.
— Нет. Не знаешь.
Голос сорвался на полуслове.
— Ты опять живёшь так, будто должен спасти весь мир.
— Мир переживёт.
— А ты?
Вопрос ударил точно. Взгляд Рико скользнул к окну.
— Марко нуждается в помощи.
— А твоя семья?
Рико провёл ладонью по лицу, задержавшись на виске.
— Я здесь.
— Физически — да.
Дина сжала его руку.
— Но мысленно ты всё время где-то далеко.
— Пап?
Ева сонно подошла к двери, прижимая к груди игрушечного лиса.
— Почему вы не спите?
Рико улыбнулся, голос стал мягче.
— Потому что одна маленькая девушка украла весь наш режим.
Ева зевнула.
— Я воды хотела.
Дина протянула руку.
— Иди сюда.
Девочка подошла ближе, но вместо матери прижалась к Рико. Он машинально погладил её по волосам.
— Ты опять рисовала ночью?
— Немножко.
— Покажешь завтра?
— Если не будешь смеяться.
— Я никогда не смеюсь над твоими рисунками.
Ева подняла голову.
— Даже над страшными?
— Особенно над страшными.
Она чуть склонила голову.
— Там был странный знак.
Дина и Рико переглянулись.
— Какой знак?
— Не знаю. Просто красивый.
— Где ты его видела?
— Нигде.
Она пожала плечами.
— Он мне приснился.
Дина заметила, как напряглись его плечи.
— Эй.
Она осторожно коснулась его руки.
— Это просто сон.
Рико медленно провёл большим пальцем по краю кружки. Но спокойнее не стало.
Позже, когда Ева снова уснула, Дина сидела рядом с ним на кухне. Пальцы барабанили по столешнице.
— Как у Марко дела с Аделиной?
— Плохо.
— Настолько?
— Она подала на развод.
— Серьёзно?
— Да. Они пытались всё исправить. Но там слишком много накопилось.
— Из-за алкоголя?
— Не только.
Рико покрутил в пальцах зажигалку.
— Марко всегда хотел большего. Быстрее. Громче. Дороже. В какой-то момент он начал жить так, будто нормальная жизнь — это поражение.
— А Аделина?
— Устала тащить всё одна.
Дина изучала его лицо, будто видела впервые.
— Он ведь любил их.
— Любил.
— Тогда почему всё развалилось?
— Иногда человек так сильно боится почувствовать себя никем... что уничтожает всё, что делало его живым.
