Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

Через час я снова надел плащ и вышел под дождь. Нанял извозчика, велел везти на Московскую улицу.

Каретная мастерская встретила меня стуком молотков и скрипом пилы. Скобов с Григорием и Матвеем уже вовсю работали. На верстаке лежала собранная рама кареты, две продольные балки, скрепленные четырьмя поперечинами. Соединения проклеены столярным клеем, стянуты веревками до высыхания.

Скобов увидел меня и кивнул.

— Александр Дмитриевич, мы собрали раму с утра. Клей сохнет, к вечеру можно будет ставить угольники.

Я подошел к верстаку и осмотрел раму. Соединения плотные, без щелей. Покачал конструкцию, держится крепко, не шатается. Проверил углы, все прямые.

— Добротно сделано. Угольники скоро принесу. А вы пока что делаете?

— Крепления для рессор, — Скобов показал на другой верстак, где Григорий обрабатывал деревянные бруски. — Вот эти бруски пойдут под днище рамы, к ним рессоры будут крепиться. Матвей режет железные пластины, будем прокладывать их между рессорами и брусками, для прочности.

Матвей стоял у тисков, пилил ножовкой железный лист на полосы. Работал медленно и старательно, железо поддавалось с трудом, визжало под пилой.

Я развернул чертеж подвески и положил на верстак рядом с Григорием.

— Вот здесь, смотрите, — показал я пальцем, — крепления располагаются на расстоянии полутора аршин друг от друга. Четыре крепления, два спереди, два сзади. Бруски должны быть толщиной в два вершка, шириной в три.

Григорий кивнул и приложил аршин к бруску, который обрабатывал. Отмерил, начертил грифелем линию. Взял пилу, отпилил лишнее. Потом обстругал рубанком до нужной ширины.

Скобов подошел к Матвею, посмотрел на его работу.

— Матвей, режь ровнее. Пластины должны быть одинаковой ширины, иначе рессоры криво лягут.

Матвей кивнул, приложил железную линейку к листу и начертил новую линию. Пилил медленно и аккуратно.

Я наблюдал за их работой, вносил поправки. Показал Григорию, как именно должны крепиться бруски к раме, они должны быть под определенным углом, чтобы рессоры правильно распределяли нагрузку.

— Рессоры будут работать на сжатие и растяжение, — объяснял я. — Если крепления поставить неправильно, рессоры быстро сломаются или карета будет трястись так же, как обычная.

Григорий внимательно слушал. Брал бруски, прикладывал к раме и проверял угол.

К полудню Григорий закончил все четыре бруска для креплений. Матвей отпилил восемь железных пластин, по две на каждое крепление. Скобов осмотрел детали и удовлетворенно покачал головой.

— Хорошо. Теперь нужно просверлить отверстия под болты. Александр Дмитриевич, какой диаметр отверстий?

Я посмотрел в чертеж.

— Половина вершка. Болты будут толстые, чтобы держали нагрузку.

Скобов достал коловорот с толстым сверлом, начал сверлить отверстия в брусках. Работал осторожно, чтобы сверло не ушло в сторону. Григорий держал бруски, Матвей подкладывал деревянную подставку снизу, чтобы дерево не раскололось при выходе сверла.

В дверь мастерской вошел Савельев, отряхнул плащ от дождя.

— Ну, как работа? Вижу, рама уже собрана!

— Собрана, — кивнул Скобов. — Клей сохнет.

Савельев подошел к верстаку, осмотрел раму и похлопал по ней ладонью.

— Крепкая. Такая сто лет простоит. Александр Дмитриевич, пойдемте, пообедаем. Я стол накрыл в трактире.

Я посмотрел на Скобова. Тот отложил коловорот и вытер руки.

— Пойдем. Ребята, заканчивайте сверлить, пойдем обедать.

Мы вышли из мастерской: я, Савельев и Скобов. Дождь ослаб, превратился в мелкую морось. Прошли по двору до гостиницы.

Хозяин проводил нас к столу у печки. Сегодня почти тоже самое: он заказал щей, жареной рыбы с картошкой, пирогов с мясом и чаю. Мы сели и стали ждать.

Савельев потер руки. Принесли еду. Мы ели молча.

Скобов методично пережевывал рыбу, запивал квасом. Савельев рассказывал о гостиничных делах, мол, постояльцы приезжают, номера заняты, доход потихоньку идет.

После обеда мы вернулись в мастерскую. Григорий сверлил последние отверстия в брусках, Матвей зачищал железные пластины напильником и убирал заусенцы.

Я подошел к ним и осмотрел готовые детали. Бруски ровные, отверстия просверлены точно. Пластины гладкие, без острых краев.

— Хорошая работа, — сказал я Григорию. — Теперь нужно эти бруски прикрепить к раме снизу. Болтами насквозь, чтобы держалось крепко.

Скобов подошел, взял один брусок и приложил к нижней стороне рамы.

— Вот здесь будет переднее левое крепление, — показал он Григорию. — Держи брусок, я сделаю разметку.

Григорий держал брусок, прижимая его к раме. Скобов начертил грифелем места под отверстия. Потом просверлил раму насквозь тонким сверлом, где пробные отверстия.

— Правильно, — кивнул я. — Теперь так же сверлите все четыре крепления.

К вечеру все четыре бруска размечены, пробные отверстия просверлены. Клей на раме высох, веревки можно снимать.

Я отправился в свою мастерскую, забрал у Трофима готовые угольники, восемь штук, кованые, с отверстиями под гвозди. Тяжелые и крепкие. Трофим сделал их из толстого железа, как я и просил.

Вернулся в каретную с угольниками в мешке. Скобов взял первый, приложил к углу рамы.

— Подходят. Сейчас прибьем.

Матвей держал угольник, Скобов вбивал гвозди, толстые, четырехгранные, кузнечной работы. Удары молотка гулко отдавались в мастерской. Угольник сел плотно, намертво скрепил соединение.

Так мы прибили все восемь угольников, по два на каждый угол рамы. Конструкция стала жесткой, не шаталась даже при сильном нажиме.

Я покачал раму, держалась крепко, как монолит.

— Отлично. Завтра прикрутите крепления для рессор болтами.

Скобов кивнул и вытер пот.

— Завтра прикрутим. Тогда можно будет за кузов браться.

Я попрощался с ними и вышел из мастерской. Вечер опускался на Тулу, дождь давно прекратился. Улицы блестели от воды, в лужах отражались фонари. Я нанял извозчика и велел везти домой.

По дороге вспомнил Лизу. Несколько дней прошло с той ночи, как я ездил к ней. Нужно снова встретиться с ней.

Извозчик довез до дома. Я расплатился, поднялся по лестнице и вошел в комнату. Зажег свечу и снял сюртук. Так устал, что не мог сидеть и тут же лег спать.

Глава 5

Первые итоги

Две недели пролетели незаметно. Каждый день работа в каретной, поездки на стройку мельницы, проверка текущих заказов в своей мастерской. Дни сливались один в другой: чертежи, расчеты, совещания с мастерами, решение мелких и крупных проблем.

Сегодня утром я проснулся с мыслью, что пора наконец осмотреть готовую пристройку. Морозов прислал через Гришку короткую записку, мол, работа закончена, крыша покрыта, окна вставлены, можно принимать. Но времени съездить все не находилось.

Я умылся, оделся, позавтракал. Вышел из дома, когда солнце уже поднялось над крышами. Летнее утро, жаркое, душное. По улицам шли мастеровые на работу, извозчики покрикивали на лошадей, лавочники открывали ставни окон.

До мастерской дошел пешком, тут недалеко, минут пять неспешным шагом. Свернул за угол, увидел знакомое строение, рядом с пожарной охраной, одноэтажный деревянный дом с широкими воротами во двор.

Отпер ворота, вошел во двор. И остановился, разглядывая пристройку.

Она стояла справа от основного здания мастерской, длинный прямоугольник из свежих сосновых бревен, пахнущих смолой. Крыша односкатная, покрытая досками и берестой, с уклоном от стены. Два окна на южной стене, большие, пропускающие много света. Входная дверь с западного торца массивная, на кованых петлях.

Бревна уложены ровно, венец к венцу, законопачены мхом. Углы врублены крепко, без щелей. Работа добротная, на совесть. Семен не подвел.

Я подошел ближе и толкнул дверь. Та открылась легко, без скрипа. Вошел внутрь.

Просторное помещение, есть где развернуться, как и планировали. Высота потолка получилась два аршина десять вершков, достаточно, чтобы не биться головой о балки. Пол настелен из толстых досок, плотно подогнанных друг к другу. Окна пропускали обильный свет, падающий на верстаки вдоль стен.