Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

Я сначала помогал, потом стоял в стороне, наблюдал. Пристройка росла на глазах, первый венец, второй, третий. Бревна ложились плотно, углы крепко связаны врубками. Морозов работал уверенно, руки двигались сами — видно, что набрался опыта, побывал в местах, где строили быстро, без лишних слов.

К вечеру севастопольцы подняли стены до пятого венца. Пристройка уже выглядела настоящим строением: прямоугольник из темных смолистых бревен, пахнущих свежим деревом. Морозов отошел, осмотрел работу и вытер пот.

— Завтра еще венцов пять положим, проем в стене прорубим. Послезавтра начнем крышу.

— Хорошо. Работайте.

Севастопольцы сложили инструменты и ушли в мастерскую. Я запер ворота и обошел пристройку кругом. Стены стояли ровно, углы держались крепко. Работа добротная, на совесть.

Я вернулся в мастерскую и снял фартук. Трофим гасил горн, сгребал угли в ведро. Семен убирался на станке. Гришка подметал помещение.

Я попрощался, надел сюртук, взял шляпу и вышел на улицу. На Тулу опускался вечер, над крышами розовело небо, в окнах зажигались огни. Я шел к дому, думал о том, что через три-четыре дня пристройка встанет, можно будет заказывать станки и расширять дело. Баташев прав, вместе работать выгоднее.

Глава 4

Первая карета

Утром следующего дня первым делом я отправился в насосную мастерскую. Зубков ясно дал понять, что это направление должно быть приоритетным. Я не собирался давать ему повода обвинить меня в пренебрежении обязанностями смотрителя. Только не это.

Севастопольцы продолжали работу над пристройкой, дело шло своим чередом, Морозов управлялся без моего участия. Семен и Трофим справлялись с текущими заказами в основной мастерской. Хорошо когда можно делегировать полномочия толковым помощникам, затем просто приезжать и проверять, как у них дела.

Мне же пока предстоит наладить другое дело. Сегодня мне надо заняться каретами. Там тоже надо запустить процесс, чтобы дальше он уже крутился сам, при моем минимальном участии и контроле.

Я нанял извозчика, велел везти к гостинице Савельева. Там Скобов с помощниками уже ждал меня для начала работы.

Через четверть часа я подъехал к гостинице, к двухэтажному каменному зданию с вывеской над входом. Во дворе тянулось видное даже с улицы длинное деревянное строение с широкими воротами, наша каретная мастерская.

Я расплатился с извозчиком, подошел к воротам, толкнул их. Створки поддались со скрипом. Савельев сделал еще один вход с улицы, не только со двора, что вполне логично.

Внутри пахло деревом, краской и кожей. Просторное помещение с высоким потолком, окна на южную сторону пропускали обильный свет. Вдоль стен стояли верстаки, на стеллажах лежали инструменты: пилы, рубанки, стамески и молотки. В углу громоздилась наковальня с горном. У дальней стены станок для гнутья дерева.

Скобов стоял у верстака, рядом с ним Гриша и Матвей. Оба в рабочих фартуках, руки в древесной пыли. Увидели меня и выпрямились.

Скобов вытер руки о фартук и подошел поздороваться.

— Александр Дмитриевич, здравствуйте. Ну вот, мы готовы, — он кивнул на помощников.

Я поздоровался с ними. Григорий молча поклонился, Матвей кивнул, внимательно глядя на меня.

— Готовы начинать? — спросил я Скобова.

— Готовы. Вчера изучил с ними чертежи, все понял. Начнем с рамы, как и договаривались.

Я подошел к верстаку и развернул на нем листы с чертежами. Скобов с помощниками придвинулись, внимательно наблюдая за моим пальцем, как коты за бегающей мышкой.

— Мы уже с вами это обсуждали, если вы смотрели чертеж, то видели, что рама делается из дуба, — сказал я, указывая на чертеж. — Две продольные балки длиной по три аршина каждая, толщиной в три вершка. Поперечины четыре штуки, длиной по аршину с половиной. Соединения на шипах, проклеенные и скрепленные железными угольниками.

Скобов кивнул, тоже провел пальцем по линиям чертежа.

— Дуб есть в сарае, Савельев уже привез. Пойдемте покажу. Хотя вы его видели, кажись

Мы прошли в дальний угол мастерской, где под навесом лежали штабеля досок и брусьев. Скобов отодвинул несколько досок, достал толстый дубовый брус, темное плотное дерево, тяжелое на ощупь.

— Вот этот пойдет на продольные балки. Григорий с Матвеем распилят его пополам, обстругают до нужного размера.

Я осмотрел брус, провел ладонью по поверхности. Дерево сухое, без трещин, волокна ровные. Постучал костяшками, звук глухой и плотный.

— Подходит. Начинайте с распиловки.

Григорий с Матвеем взяли двуручную пилу и положили брус на козлы. Скобов отмерил аршином нужную длину, начертил грифелем линию.

Помощники взялись за пилу с двух сторон и начали пилить. Пила шла ровно, опилки сыпались на пол светлой кучкой. Работали размеренно, без спешки, Григорий тянул пилу на себя, Матвей толкал от себя.

Я стоял рядом и наблюдал. Видно, что помощники привыкли работать вместе, движения слаженные, пила не уходит в сторону, рез получается ровный.

Через четверть часа они отпилили первый кусок. Матвей отложил его в сторону, Гришка отмерил следующий.

Снова начали пилили. На него ушло минут двадцать. Так распилили брус на четыре куска, две продольные балки и две запасных.

— Теперь обстругаем до нужной толщины, — сказал Скобов, кивая Гришке.

Тот положил первую заготовку на верстак и закрепил струбциной. Взял рубанок, провел по поверхности, длинная стружка вилась спиралью и падала на пол. Еще раз и еще.

Дерево светлело на глазах становилось гладким. Матвей притащил вторую заготовку, закрепил на другом верстаке и тоже начал обстругивать.

Скобов ходил между верстаками, проверял толщину аршином после каждых нескольких проходов рубанка. Вносил поправки, показывал Григорию, где снять побольше, где оставить как есть.

Я подошел к чертежам, свернул их и убрал в карман. Все-таки спокойнее, когда чертежи при мне, так будет точно, что не попадут в руки конкурентов.

В дверь мастерской вошел Савельев, в жилете, рукава рубашки закатаны до локтей. Улыбнулся и подошел ближе.

— Александр Дмитриевич, как дела? Начались работы? Эх, побыстрее бы изготовить первую!

— Начались. Григорий с Матвеем готовят детали для рамы под руководством Артемия Скобова.

Савельев подошел к верстакам и посмотрел как работают помощники.

— Хорошо идет. Я тут прикинул, если карету делать недели три, то в месяц можно две штуки выпускать. Цену поставим рублей восемьдесят за штуку, не меньше. Это дешевле московских, но качество лучше. Заказчики найдутся.

Я кивнул.

— Нужно сначала первую сделать, показать, что конструкция работает. Потом уже о заказах думать.

— Верно говорите. Но я уже еще одному купцу намекнул, Ивану Баташеву, вы его знаете. Он заинтересовался и сказал покажете готовую, посмотрю.

Григорий с Матвеем закончили выстругивать первые две балки, отложили их и взялись за следующие. Работали молча и сосредоточенно. Стружка сыпалась на пол ровными завитками.

Я подошел ближе, взял готовую балку и внимательно осмотрел. Поверхность гладкая и ровная. Приложил аршин, получилось три вершка толщиной, как и требовалось. Длина три аршина ровно.

— Хорошая работа, — сказал я Григорию.

Тот кивнул, не отрываясь от рубанка.

Я отошел к окну и посмотрел на улицу. По мостовой ехали телеги, шли пешеходы. Напротив стоял каменный дом с лавкой на первом этаже, там торговали мануфактурой. Вывеска выцвела на солнце.

Савельев подошел и встал рядом.

— Александр Дмитриевич, я вот о чем думаю. Когда карета будет готова, надо ее показать не просто купцам, а устроить выезд. Пригласить состоятельных людей, прокатить по городу. Пусть видят, как она едет, как плавно, без тряски. Людская молва лучшая продажа.

Это он о маркетинге. Молодец, правильно мыслит.

— Разумно. Но до этого еще далеко.

— Конечно, конечно. Я просто заранее говорю.

Григорий с Матвеем закончили вторую пару балок, положили рядом с первой. Все четыре лежали ровные и одинаковые. Вытерли пот со лба.