Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

Морозов усмехнулся.

— Да мы не будем пересекаться, главное дверь отдельная есть сразу на улицу, пусть внутренняя будет, не помешает.

Я подумал и согласился. Насчет внутренней двери и вправду никаких ограничений не было.

Егор стоял рядом и молча слушал. Ваня разглядывал соседский забор, где росла дикая малина.

— Тогда дверной проем сделаете в общей стене, — продолжил я. — Чтобы переходить из старой мастерской в новую без выхода на улицу. Окна два, на южную сторону, чтобы свет весь день падал.

Морозов кивнул, присмотрелся к стене мастерской, провел ладонью по бревнам и отсчитал венцы снизу.

— Здесь прорубим проход, — он указал на место между третьим и пятым венцами. — Перемычку поставим дубовую, чтобы держала. Окна порежем после того, как встанут стены и ляжет крыша.

Я развернул лист бумаги, положил на колено и достал карандаш. Начертил план пристройки: прямоугольник восемь на три с половиной аршина. Отметил расположение проема в общей стене, двух окон на южной стороне и входной двери с западного торца. Подписал размеры каждой стены, высоту до матицы — два аршина двенадцать вершков. Показал Морозову.

— Так пойдет?

Он изучил чертеж, провел пальцем по линиям и прикинул что-то в уме.

— Пойдет. Работы дней на пять, ежели никто не помешает и материал завтра привезут.

Я сложил бумагу и убрал в карман вместе с аршином.

— Тогда начинайте с расчистки участка. Бурьян надо выкорчевать, землю выровнять и вбить колышки по углам. Я поеду на лесной двор и договорюсь о материале. Заеду к кузнецу за скобами и гвоздями.

Морозов повернулся к товарищам и махнул рукой.

— Егор, бери косы и лопаты из сарая. Ваня, ты пока складывай выполотое в кучу, быстро управишься. Я пойду корни выворачивать.

Севастопольцы разошлись за инструментами. Я вернулся в мастерскую, снял фартук и надел сюртук. Взял шляпу и трость. Гришка уже стоял у верстака, разводил огонь в горне. Скоро придет другой Семен, Трофим и Филипп, другой Ваня. У них сегодня срочный заказ для купца Петрова.

— Александр Дмитриевич, я тут заготовки вчерашние обточу, — сказал Гришка, кивая на кучку железных деталей.

— Обтачивай. Если придут от Баранова или Осипова за замками, скажи, что вечером будут готовы.

Я вышел на улицу, нанял извозчика на углу Пятницкой. Тот погонял лошадь, и мы покатили по брусчатке к окраине города.

Лесной двор находился за Чулковской заставой, у реки Упы. Штабеля бревен громоздились рядами: сосна, ель, кое-где дубовые кряжи. Пахло свежим деревом, смолой и речной сыростью. Я спросил приказчика, тот вышел из конторы: худой человек в длинном кафтане, с бородой лопатой и в засаленной шапке.

— Чем могу служить, ваше благородие?

— Требуется материал для пристройки. Бревен сорок штук, сосновых, длиной по четыре аршина, смолистых, без гнили. Пять возов досок на крышу и пол, толщиной в вершок. Гвоздей полтора пуда, железных скоб два десятка, дверных петель на три двери.

Приказчик достал из кармана грифель и дощечку, записал, шевеля губами.

— Бревна есть, сейчас покажу. Доски тоже найдутся. Гвозди и скобы с петлями у кузнеца Панкратыча возьмете, он тут неподалеку.

Мы прошли между штабелями. Приказчик остановился у свежих сосновых бревен и похлопал по ним ладонью.

— Вот, смотрите, ваше благородие. Лес зимний, прошлогодний. Смолы много, сучков мало.

Я подошел ближе, осмотрел торцы. Древесина плотная, годовые кольца частые, сердцевина ровная. Провел ногтем по смоле, оказалась липкая, свежая. Понюхал, почуял острый сосновый дух. Постучал костяшками пальцев по стволу, звук звонкий, без глухоты.

— Подойдут. Отберите сорок штук, ровных, без кривизны. Когда доставите?

— Когда прикажете, ваше благородие. Как только, так сразу будет исполнено. Теперь давайте покажу доски.

Мы прошли дальше. Под навесом лежали штабеля досок разной толщины. Приказчик выдвинул несколько штук из средины кучи и положил на козлы.

— Вот эти пойдут на пол, толстые, вершковые. А эти потоньше, сгодятся на крышу.

Я осмотрел доски и провел ладонью по поверхности. Дерево сухое, струганное, без крупных сучков и трещин. Понюхал и почуял запах старого дерева, значит, вылежались.

— Берю. Пять возов, как и сказал. Половину толстых, половину тонких.

Приказчик кивнул и записал заказ на дощечку.

— Цена за все сорок рублей серебром. Доставка три рубля.

— Сорок три дорого. Дам тридцать восемь с доставкой.

Приказчик почесал бороду и посмотрел на меня исподлобья.

— Ваше благородие, лес нынче дорог. Сорок один дадим, последнее слово.

— Тридцать девять.

— Сорок, и по рукам.

Я протянул руку, мы ударили по ладоням. Отсчитал двадцать рублей задатком и получил расписку на обрывке бумаги. Приказчик спрятал деньги в кошель на поясе.

— Когда прикажете привезти, ваше благородие? И куда?

— А давай сегодня, чем быстрее, тем лучше. Заречная улица, где пожарная часть, во двор с правой стороны. Сгрузите у стены, возле насосной мастерской.

— Будет исполнено, ваше благородие.

Я вышел с лесного двора, прошел по дороге вдоль реки. Через сотню шагов увидел кузницу, низкое строение с широкой трубой, из которой валил дым. Изнутри доносился звон молота по наковальне. Я толкнул дверь и вошел.

В кузнице стоял жар и чад. У горна работали двое: старик с седой бородой и молодой парень, должно быть, подмастерье. Старик держал клещами раскаленную полосу железа, парень бил по ней молотом. Тяжелые удары, искры летели во все стороны.

Старик заметил меня и кивнул парню. Тот перестал бить, опустил молот. Старик сунул полосу обратно в горн, повернулся ко мне, вытерев руки о фартук.

— Здравия желаю. Что требуется?

— Гвоздей полтора пуда, скоб железных два десятка, петель дверных, крепких, на тяжелую дверь.

Кузнец прошел к верстаку, где в ящиках лежали готовые изделия. Зачерпнул гвозди совком, высыпал на весы. Гири звякнули, он отмени ровно пуд. Добавил еще совок, весы качнулись, показали полтора пуда. Пересыпал гвозди в холщовый мешок, завязал.

— Скобы вот, — он показал на ящик. — Две длины есть, трехвершковые и четырехвершковые. Какие надо?

— Четырехвершковые, покрепче.

Кузнец отсчитал двадцать штук, сложил в другой мешок. Потом достал из-под верстака три пары дверных петель. Я оглядел их. Массивные, кованые, с длинными штырями.

— Вот эти держат дверь в двадцать пудов. Годятся?

Я взял одну петлю в руки и повертел. Железо толстое, без трещин, штырь ровный. Петля тяжелая и добротная.

— Годятся. Сколько за все?

— Гвозди рубль двадцать копеек. Скобы восемьдесят копеек. Петли рубль восемьдесят. Всего три рубля восемьдесят копеек.

Я отсчитал деньги и кузнец сунул их в карман фартука. Подмастерье связал мешки и петли в один узел, подал мне.

— Спасибо за товар.

— Пожалуйста, ваше благородие. С Богом.

Я вышел из кузницы, нанял на дороге мужика с телегой. Тот довез меня до мастерской и помог снести покупку во двор. Я расплатился с ним и отпустил.

Во дворе вовсю работали севастопольцы. Егор косил бурьян широкими взмахами, коса аж свистела в воздухе, трава падала ровными рядами. Ваня шел следом, сгребал граблями скошенное в кучи. Затем складывал охапки в плетеную корзину и относил к забору. Морозов стоял с лопатой и выравнивал землю в уже расчищенных местах.

Я подошел к нему.

— Материал скоро привезут. Сорок бревен, пять возов досок. Гвозди, скобы и петли вот, в мешках.

Морозов опер лопату о землю, вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Хорошо. К вечеру участок расчистим, по углам вобьем колышки. Утром сразу начнем класть валуны.

— Валуны где возьмете?

— Пошлю Егора с Ваней на реку, они там найдут. Мужика с телегой наймут и привезут к обеду. Камней надо не так много, четыре крупных валуна по углам, остальные помельче под стены.

Я кивнул и прошел в мастерскую. Трофим стоял у наковальни, расклепывал заклепку на железной детали. Поднял голову при моем входе.