Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

— Здравия желаю, Александр Дмитриевич. Семен пошел с человеком от Баташева, показать насосы, а еще приходил посыльный от Савельева, сказал, что там уже начали карету делать по вашему чертежу. И вечером зайдет нарочный от Баранова.

— Хорошо. Я с ними встречусь.

Я снял сюртук, надел фартук, и встал за станок обтачивать цилиндры в помощь Семену. Обрабатывал поверхность медленно и аккуратно, длинные равномерные движения, медная стружка сыпалась на пол.

Вскоре пришли остальные: Семен, и Филипп. К вечеру работа закончилась.

Я вытер детали промасленной тряпкой, сложил в деревянный ящик. За окном севастопольцы уже убрали весь бурьян, земля лежала ровная, темная и утоптанная. Морозов с Петром вбивали колышки по углам будущей пристройки. Я вышел во двор и приблизился к ним.

Морозов натянул веревку между колышками, проверил длину аршином, восемь аршин ровно вдоль стены мастерской. Потом отмерил ширину, получилось три аршина десять вершков. Вбил третий колышек и протянул веревку к четвертому углу. Петр держал веревку натянутой, Морозов проверял, чтобы углы вышли прямыми.

— Диагонали измерьте, — сказал я. — Если равны, значит, углы верные.

Морозов кивнул, протянул аршин от первого колышка к противоположному. Записал длину в уме, потом измерил вторую диагональ. Покачал головой удовлетворенно.

— Сходится. Завтра начнем.

Солнце клонилось к закату. Севастопольцы сложили инструменты в сарай и ушли в свой угол мастерской. Я запер дверь на ключ, отправился домой через вечернюю Тулу. По дороге думал о том, куда подевался лес, его должны были привезти сегодня.

На следующее утро я затемно пришел к мастерской. Отпер дверь и зажег лампу. Севастопольцы уже проснулись, Морозов умывался у рукомойника, остальные одевались. Я дал ему денег.

— Семен, пошли Егор с Иваном на реку за валунами. Пусть наймут мужика с телегой покрепче.

Морозов вытерся полотенцем и кивнул.

— Егор, идите к перевозу, там мужики с телегами стоят. Наймите одного, привезите валунов штук тридцать. Крупных четыре, по два пуда каждый, остальных поменьше, по пуду. Гладкие выбирайте, без острых краев.

Работники надели шапки и вышли за ворота. Я прошел во двор и осмотрел размеченный участок. Колышки стояли ровно, веревка натянута туго. Земля плотная, утоптанная вчерашней работой.

Через час послышался скрип колес. В ворота въехала телега, запряженная здоровой лошадью.

На телеге громоздились валуны, серые, обкатанные водой, размером от двух кулаков до половины сундука. Егор и Иван шли рядом. Мужик-возчик осадил лошадь, спрыгнул с козел.

Семен подошел к телеге, осмотрел камни, похлопал по самому крупному.

— Хорошие. Давайте разгружать.

Иван взялся за первый валун, поднял и понес к углу разметки. Опустил на землю с глухим стуком. Семен присел рядом, покачал камень, тот лежал устойчиво, не качался. Кивнул.

— Ровно. Теперь остальные по углам.

Иван принес второй крупный валун, положил в противоположный угол у стены мастерской. Потом третий и четвертый, в оставшиеся углы. Морозов проверил каждый и постучал по ним молотком. Звук получился плотный, камень не качался.

— Теперь разложим между углами, под нижний венец, — сказал он.

Иван с Егором таскали средние валуны, раскладывали их вдоль веревок на равном расстоянии друг от друга, по три камня на каждую сторону. Я подносил мелкие камни, совал их в щели между крупными, чтобы выровнять высоту.

Работа шла споро. К середине дня все валуны стояли на своих местах.

Семен прошелся вдоль разметки с ватерпасом, деревянной рейкой с пузырьком воды в трубке посередине. Приложил рейку к камням в одном углу, посмотрел на пузырек, тот застыл ровно посередине. Перешел к следующему углу, снова проверил. Удовлетворенно покачал головой.

— Горизонталь держат. Можно венцы класть, как только лес привезут. А сейчас полдничать будем, ваше благородие.

Севастопольцы уселись на бревнах у стены мастерской и достали узелки с едой, переданной Матреной Ивановной. Семен развязал тряпицу, вынул ломоть черного хлеба и кусок сала. Резал ножом и медленно жевал.

Я прошел в мастерскую, где Трофим уже работал у горна, ковал какую-то деталь. Искры летели снопом, в углу светилась раскаленная заготовка.

— Александр Дмитриевич, сегодня доделаю скобы для цилиндра, что вчера начали, — сказал он, не оборачиваясь.

— Доделывай. Я пойду посмотрю, где лес задержался.

Я вышел на улицу, прошел несколько шагов по Пятницкой. У дома городничего стояла длинная телега, запряженная тройкой лошадей.

На телеге громоздились бревна, перевязанные веревками. Приказчик с лесного двора сидел на козлах, покуривал трубку.

— Что застряли? — спросил я.

— Да вот, ваше благородие, колесо чинили. Гвоздь выскочил, обод соскочил. Сейчас поедем.

Еще две телеги подъехали следом, тоже нагруженные лесом. Приказчик погнал лошадей и обоз двинулся к моей мастерской. Я шел рядом.

Телеги въехали во двор. Рабочие с лесного двора спрыгнули, начали развязывать веревки. Бревна скатывались на землю с тяжелым громом. Севастопольцы подошли и помогли сложить лес аккуратными штабелями вдоль забора.

Приказчик слез с козел и подошел ко мне.

— Сорок бревен, как договаривались, ваше благородие. Доски на остальных телегах.

Подъехали две следующие телеги, начали разгружать доски, толстые половые и тонкие кровельные. Рабочие складывали их отдельными кучами под навесом, чтобы не намокли от дождя, если пойдет.

Через полчаса разгрузка закончилась. Я осмотрел материал, бревна ровные, смолистые, без крупных сучков. Доски сухие, без трещин. Все как полагается.

Отсчитал приказчику оставшиеся двадцать рублей. Тот спрятал деньги и поклонился.

— Спасибо за товар, ваше благородие. Если еще что понадобится, обращайтесь. Не гневайтесь, что припоздали, вчера подвод не было.

Телеги развернулись и выехали за ворота. Я подошел к севастопольцам. Семен стоял у штабеля бревен, осматривал их и постукивал обухом топора.

— Лес хороший, — сказал он. — Сейчас начнем нижний венец класть.

Иван с Егором выбрали два самых толстых бревна и поволокли к разметке. Положили первое бревно вдоль стены мастерской, на валуны.

Семен приложил ватерпас, проверил горизонталь. Кивнул. Егор с Иваном принесли второе бревно, положили перпендикулярно первому, на угловые валуны.

Морозов достал топор, присел у угла, где сходились бревна. Начертил на верхнем бревне линию, полукруглую выемку по толщине нижнего бревна.

Поднял топор и ударил. Полетели щепки. Удар за ударом, точно и сильно. Выемка углублялась, принимая форму чаши.

— Вот так делается врубка «в чашу», — сказал он Гришке, который стоял рядом и смотрел во все глаза. — Верхнее бревно ложится в выемку нижнего, держится крепко, не сдвигается.

Гришка кивнул, разглядывая работу Семена. Тот закончил первую чашу, перешел к противоположному концу бревна, начал вырубать вторую.

Работал быстро, но без суеты. Топор мелькал в руках, щепки сыпались на землю.

Егор и Иван принесли третье бревно, положили параллельно первому, на валуны у противоположной стороны разметки. Семен вырубил чашу и там. Потом четвертое бревно, последнее для нижнего венца. Снова вырубил чаши по углам.

Иван поднял верхнее бревно, уложил в вырубленные чаши. Бревно село плотно, без щелей. Семен покачал его, не шевелилось. Проверил ватерпасом, пузырек встал ровно посередине.

— Первый венец готов. Теперь будем прокладывать мох, чтобы тепло держало.

Иван принес из сарая мешок с сухим мхом, внутри серо-зеленые пучки, пахнущие лесом. Семен взял горсть, распушил и уложил в паз между нижним и вторым бревном. Егор помогал, разравнивал мох, чтобы лежал плотно.

— Мох защищает от ветра и держит влагу, — объяснял Семен Гришке. — Без него стены продувает, зимой холодно.

Иван притащил следующее бревно для второго венца. Семен снова вырубил чаши, помог уложить бревна. Работа шла ритмично, мы подносили подносили лес, Семен рубил, Гришка прокладывал мох.