Ювелиръ. 1810 (СИ) - Гросов Виктор

Впереди — Император Александр I. Зимний мундир, трость в руке — монарх явно собирался на утренний променад. Рядом, в амазонке темно-зеленого сукна, застыла Великая княжна Екатерина Павловна. Чуть позади — ее супруг, принц Георг, и свита адъютантов.

Процессия превратилась в соляные столпы.

Александр смотрел на нас. Ни гнева, ни страха — просто детское, незамутненное изумление. Он видел нечто, не укладывающееся в картину мира. Повозка без лошадей. Дым без пожара. Медь и сталь, что обрели самостоятельную жизнь.

Екатерина Павловна подалась вперед, рука судорожно сжала хлыст. В глазах, прикованных к хищному носу «Саламандры», горел восторг. Она видела мощь. Скорость. Силу, которую можно оседлать. Для нее эта машина была обещанием власти. Принц Георг только протирал лорнет, отказываясь верить оптике.

Мы стояли внизу, у подножия лестницы.

Кулибин, кряхтя, выбрался из кабины. Он отвесил поклон, ничуть не стесняясь своего вида.

— Здравия желаем, Ваше Императорское Величество! — гаркнул он скрипучим басом. — Вот… обкатываем.

Я на автомате повторил поклон.

Александр медленно спустился на одну ступень. Глаз от машины он не отрывал.

— Что это, господа? — тихий вопрос услышали все.

Я выпрямился, опираясь на трость, и поправил сбившийся галстук. Взгляд Императора встретился с моим.

— Это, Ваше Величество… — начал было я, старательно подбирая слова.

Я видел как Император колебался. Его взгляд выдавал желание подойти, коснуться, проверить реальность на ощупь. Любопытство в нем боролось с этикетом, и, судя по блеску глаз, побеждало.

Слова стали лишними.

Друзья, если сюжет Вам нравится и у автора получается увлекать Вас этой историей, то автор был бы признателен, если Вы удовлетворите его музу, тыкнув значок ❤

Глава 9

Отступив в спасительную тень колоннады, я жестом фокусника, явившего миру кролика, указал на дымящегося монстра. Смотрите, трогайте. Наша с Иваном Петровичем партия, сыгранная на пороховой бочке посреди столицы, окончена — теперь черед публики.

Первой оцепенение стряхнула Екатерина Павловна. Никакого ожидания супружеской руки или адъютанта с метелкой. Подхватив подол, великая княжна с легкостью сбежала по ступеням. В глазах горел огонь, знакомый мне по Гатчине и столь пугающий ее брата. К черту этикет. К черту грязь из-под колес. Перед ней стояла новая игрушка, и получить ее она желала немедленно.

— Невероятно! — выдохнула княжна, замирая у капота, над которым дрожал искаженный жаром воздух. — Она горячая! Словно загнанная лошадь! Только запах… странный. Жженый сахар и гроза.

Перчатка полетела прочь, и обнаженная ладонь без колебаний легла на теплую медь. Пальцы скользнули по заклепкам, очертили выпуклую линзу фары, которая здесь для бутафории. Любопытный нос сунулся в салон, благоухающую кожей и дегтем. Ее муж, принц Георг, так и стоял на верхней ступеньке, полируя лорнет с видом человека, чья супруга решила приласкать дракона, и не знающего, то ли звать лекаря, то ли самому валиться в обморок.

— Мастер! — окликнула она, не отрываясь от изучения приборов. — Как вы управляете этим… зверем? Где вожжи? Вижу лишь колесо да рычаги, смахивающие на кандальные!

Мой взгляд скользнул к Кулибину. Старик, пребывавший в эйфории от гонки и полуоглохший от грохота, выглядел растерянным. Одно дело — пугать извозчиков матерщиной на виражах, и совсем другое — держать ответ перед сестрой Императора, взирающей на тебя как на пророка.

— Иван Петрович, — я отвесил поклон, отходя еще дальше и освобождая сцену. — Прошу. Вы — отец этого создания, вам и держать ответ.

Кулибин зыркнул исподлобья. «Скинул бабу на шею, ирод», — читалось в прищуре. Однако отступать некуда. Выпрямившись и оправив грязный, дважды прожженный камзол, механик пригладил вставшие дыбом волосы и подошел к княжне.

— Ваше Императорское Высочество, — начал он скрипучим басом, пытаясь напустить важности, правда сбиваясь на скороговорку. — Сия машина движима силой огненного сердца. В нутре ее — цилиндр, подобный пушечному, где сгорает винный дух, толкая поршень…

— Винный дух? — перебила Екатерина, мгновенно уцепившись за деталь. — Вы поите ее вином? Как гусара?

— Спиртом, матушка-княжна! И маслом, чтоб нутро не драло! — воодушевился Иван Петрович, почуяв интерес. — А вожжей нет. Имеется рулевое колесо — вот этот круг. Поворачиваешь вправо — едет вправо. Влево — влево. Все просто, как на корабле.

— А бег? — она уже устроилась на подножке, изучая педальный узел.

— Вон ту штуку в пол, Ваше Высочество. Сильнее давишь — больше «духа» идет в топку, злее зверь.

— А стоять? — не унималась княжна, дергая рычаг тормоза, который мы только что испытали на предел прочности. — Вот это?

— Тормоз! Лента стальная с кожей, вал хватает и держит мертвой хваткой!

— Гениально! — ее звонкий и искренний смех звенел. — Георг, сюда! Посмотри! Лошадей нет, а она бежит! И слушается руки!

Принц Георг, наконец, рискнул покинуть спасительное крыльцо. К машине он приближался с опаской, выдерживая дистанцию, словно «Зверь» мог тяпнуть его за ногу или плюнуть кипятком. На медные трубки принц взирал с брезгливостью цивилизованного европейца, столкнувшегося с варварским чудом.

Пока Екатерина пытала Кулибина вопросами о заливке «винного духа» без риска взлететь на воздух и причине, по которой колеса обуты в «черную диковинную шкуру», ко мне приблизился Александр.

Спокойствие Императора было явно искусной огранкой. В отличие от сестры, бурным восторгам он предпочел анализ. Во взгляде Александра, скользившем по медным бокам, читалась работа мысли государственного мужа, взвешивающего грядущий фактор силы. Обведя машину взглядом, он задумчиво заявил:

— Впечатляет, мастер, — произнес он тихо, для одних лишь моих ушей. — Шумно, грязно, дымно… однако впечатляет. В этом есть… мощь. Неукротимая энергия, которую вы сумели заковать в железо.

Император выдержал паузу, наблюдая, как Кулибин на пальцах объясняет Екатерине принцип работы сцепления.

— Скажите, Григорий Пантелеич, — голос понизился до шепота. — А пушку эта… телега потянет? Полевое орудие? Или зарядный ящик?

Вдоль спины пробежал холодок. Вопрос задал не праздный гуляка, а стратег, прикидывающий логистику будущей войны. Александр мыслил категориями маневров.

— Потянет, Ваше Величество, — ответил я осторожно. — Если добавить мощности. Нынешний образец — скаковой жеребец. Легкий, быстрый, для курьеров. Под пушку же нужен тяжеловоз. Иная рама, другой мотор, массивные колеса.

— А если… — он прищурился, глядя на длинный, плоский капот. — Не тянуть? Если водрузить пушку прямо на нее? Небольшую. Дабы она могла… огрызаться на ходу?

Воздух застрял в горле. Сам того не ведая, царь только что изобрел концепцию броневика. Или тачанки. Мобильная огневая точка.

— Технически возможно, государь, — отозвался я, лихорадочно подбирая слова, чтобы не выдать послезнания. — Но есть нюансы. Отдача. Легкую машину перевернет при выстреле. Потребуется основа тяжелее. Нужна защита — стальные листы, прикрыть стрелка и мотор от пуль, иначе один меткий выстрел остановит ее навсегда. И колеса… Эти увязнут в поле после первого же дождя. Нужна какая-то… бесконечная лента, чтобы распределить вес.

Я посмотрел ему в глаза.

— Да, Ваше Величество. Это будущее войны. Подвижная крепость, не знающая усталости. Разведчик, способный проскочить там, где падет конь, и ударить, где не ждут. Но пока… это дитя. Ему еще расти и расти до солдата.

Александр кивнул, не сводя глаз с машины. Медь и кожа исчезли для него. В воображении монарха, вероятно, уже шли в атаку железные полки.

— Ребенок… — эхом отозвался он. — Но дети растут быстро, мастер. Особенно на рационе из золота и внимания.