Новый каменный век. Том IV (СИ) - Белин Лев

Но Вака тут же дёрнул головой. Рука его метнулась, кулак влетел в скулу неандертальца. Тот ударился затылком о толстую жердь за спиной, а из скулы потекла струйка алой крови.

— Говори мне! Ты знаешь! — не отставал Вака.

Одна сторона лица нового Горма выглядела как сплошной синяк. Глаз заплыл, черты перекосило. Всего один удар Зифа едва не отправил его к прошлым Гормам. Но он выстоял, более того, змеем обвил шею неандертальца, пока тот метался подобно туру, исколотому дротиками. И гигант пал. И открыл глаза уже в шалаше, руками за толстой жердью.

— Скажи мне! Или я убью тебя! — Вака поднёс к его лицу каменный нож, но Зиф не дрогнул. Вака надавил, кожа прорезалась, лезвие вкусило крови. Но и тогда неандерталец не вымолвил ни слова.

— ТЫ! УБИЛ! ГОРМА! — прокричал Зиф. — Я! УБЬЮ! ТЕБЯ!

— Я — ГОРМ! — заревел Вака, и нож скользнул ниже, очутился у кадыка неандертальца.

— Горм, не надо, — твёрдый, но певучий голос послышался за спиной. — Ему не страшна смерть. И он знает камень. Оставь.

— Много кто знает камень! Мне не нужны те, кто не знает — кто он! — прорычал Вака. — Куда они пошли, говори…

— УБЬЮ! Я УБЬЮ ТЕБЯ, ВАКА!

Рука Ваки задрожала, он начал давить сильнее. Проступила алая полоска на шее Зифа. Но его глаза, его голубые глаза не знали страха смерти. В них плескалось лишь желание убить, отомстить, и не важно какой ценой.

— За него дадут троих охотников у Древа, — напомнил Сови мягко, возникая сбоку. — И стая уже пролила достаточно крови.

— Я хочу найти их, — сказал Вака, отнимая нож. — Поспи!

Вака схватил Зифа за волосы и резко ударил затылком о толстую жердь. Глаза того помутнели, тело обвисло, и он будто растёкся, прикрыв глаза.

«Никогда не видел, чтобы с каменными людьми так легко расправлялись, — хмуро думал Сови, будто за много зим всё ещё не познал всей силы Ваки. — Всего один удар, и он уже ушёл к духам. Слишком большой дар для того, кого звали Вака».

— Зачем, Горм? Они более не опасны для тебя. Они сами изгнали себя. Щенкам не выжить без стаи, тебе ли не знать. Харт едва дышит. Лицо Шако растерзано. С кем ты пойдёшь? С щенками? С женщинами и стариками? Я лишь хочу, чтобы ты не горел, а тёк как река. Подумай, Горм, прошу тебя.

Вака глянул на Сови, на старое лицо шамана, будто пытаясь разгадать, в какую игру тот играет теперь. Но ничего не видел в непроницаемых чертах слышащего духов. Он ощущал, догадывался, даже был уверен, что Сови защищает Ива. Но зачем? Почему он это делает? Щенок далеко, пользы ему от него нет. А вреда… слова его были резки, он и не за такое пускал кровь другим.

А Сови знал, что этот вопрос пока ещё держал Ваку в силке неясности. Как и духи, что шепчут Сови. Они нужны ему. Нет того Горма, что явился бы к Древу без Сови. Нет воли волка в том вожаке, которого не жалуют духи. А ему было необходимо, чтобы всё племя приняло нового Горма. Лишь так он мог воззвать к волкам, что ищут силы.

— А ты ли не знаешь, зачем? — повернулся к нему Вака.

«Знаю… Но не позволю тебе найти его», — думал Сови, глядя в глаза его нового Горма.

— Разве он дал тебе недостаточно? — спросил шаман, отвлекая его внимание от Зифа. — Атлатль, болас, праща… Тук знает, как плетутся силки для рыбы и раков. Уна оставила всё, что Ив ей показал. А Ите не составит труда понять, какие травы она вкладывала.

Сови уже знал, что они где-то среди медведей. Но всё ещё не выходили на свет. Ожог, что наносило изгнание, не могла излечить даже рука Горма. Пока не могла. Скоро стая обретёт волков, что будут внимать каждому его слову.

— Ты говоришь так, будто желаешь уберечь его, — Вака шагнул к шаману. — Ведь… он никак не мог понять, что я убью Горма тогда. Но был готов. Его пиявки убрались раньше, чем кровь коснулась земли.

— Не говоришь ли ты, что я шепнул ему об этом? — спокойно встретил его обвинение Сови. — Не ты ли сказал мне, что желаешь драться с Гормом и потребовал поддержки духов за два мгновения до шкур шалаша?

Хоть по нему было и не видно, но сейчас Сови ощущал то, что люди когда-то назовут стыдом. Он мог увидеть, мог уберечь Ива, дать ему больше сил. Но не увидел. И лишь в последний миг отказался от старого друга, чтобы уберечь остатки стаи. Ведь духи потребовали, чтобы кровь волков более не лилась. Сови сделал всё, чтобы дать старым и слабым волкам дойти до Древа, а там найти себе новую стаю. Единственное, что он смог сделать.

— Ты прав, — кивнул Вака. — Но ты всегда видел больше, чем другие.

— Не всегда, — ответил Сови. — Он уже дал тебе всё, чтобы охотники у Древа пошли за тобой. А если пойдёшь за ним… — шаман коснулся россыпи волчьих клыков на шее, — дух огня не пожрёт твою плоть. Ты видел, Горм, видел то пламя. И всё ещё желаешь найти его?

— Ха! Я не дурак, Сови. Пусть ты и считаешь иначе, — посмеялся Вака. — Не дух это был, а руки его. Он это сотворил, как сотворил атлатль. И меня глаза не обманывают, никогда, Сови. — Он нагнулся, поравнялся глазами с шаманом. — Когда я возьму новых волков — Ив отдаст мне всё, что таит. Я единственный, кто знает, куда идти волкам. Не он. Щенок ещё даже не осознал, что за дар в его руках. И я не буду ждать, пока поймёт.

— Ты уже Горм…Стая твоя, — он попытался воззвать к нему. — Теперь ты ведёшь волков. Нет более достойного дара для волка. У Древа ты покажешь дары духов. Не будет волка, что не пожелал бы пойти за тобой. Зачем тебе больше?

— Зачем? — спросил Вака. — Не ты ли говорил, что он избранник Белого Волка?

Сови напрягся и аккуратно ответил:

— Не все слова, что даруют духи, понятны мне. Иной раз…

— Да заткнись ты, — махнул рукой Вака. — Тебе не надоело теребить духов, как щенок теребит своё достоинство, как только засвербело? Ты только и делаешь, что изворачиваешься подобно змее на огненном камне. Даже Горм… ты оставил его. Испугался Той стороны. Ты… даже хуже Марна, хуже Азы и Горма.

— Я лишь дарую голос духов, не более, — склонил голову Сови.

— И значит, ты не страшишься Той стороны? — обсидиановый нож сверкнул в свете углей.

— Моя тропа ещё не кончилась. И идти мне теперь с тобой, — не поднимая головы, сказал шаман.

— Ты трус, Сови. И всегда им был. Когда мы дойдём до Древа, стая обретёт нового шамана и слышащих. А ты… будешь изгнан, — холодно, спокойно проговорил Вака.

— Как скажешь, Горм, — ответил он то, чего не удостаивался ни один Горм. Ответил то, что Вака желал услышать.

Вака был доволен. Ему нравилось, когда волки знали, какое место они занимают в стае. Он знал, что такое место должно быть у каждого. Обсидиановый нож оказался в кожаных ножнах, а сам он отправился на улицу. Только сказал напоследок:

— До того, как стая уйдёт к великому Древу, я должен знать, куда отправился Ив. И если не он скажет, так обратись к духам, — он сделал паузу. — Или отправишься к ним.

И Горм вышел.

В шалаше остался лишь старый шаман да связанный неандерталец.

Сови покрепче сжал свой кривой посох да прошептал совсем тихо:

— Прости меня, Горм. Я не смог помочь волчонку. И не смог помочь тебе. Но… — он поднял голову, по морщинистому лицу впервые за все зимы под костром небес прокатились слёзы. Он вытер их тыльной стороной ладони, — Я видел, кости показали мне — сын волка вернётся. Стая найдёт настоящего Горма, пусть не будет ей места для старых волков. И Белый Волк вновь поведёт её. И стать ему тем, кто не будет зваться зверем. И будет ему новое имя, завещанное Им — и зваться будет он — человек.

Глава 9

— Думаешь, он ещё жив? — спросил я у Белка, пока тот оставлял ложную метку на стволе дерева.

— Канк сильный, хоть это никто не видит, — ответил он, сведя брови. — Просто… он не такой, как другие. Иной. — Он повернулся ко мне и вгляделся своими глубокими карими глазами, будто хотел заглянуть в самую душу. — Как и ты, Ив. Ему не интересна охота, как другим волкам. Никогда он не гнался за добычей, не зная себя от жара охоты. Но… если он что-то решил — не позволит никому и ничему помешать ему. Я видел это и знаю, что если он жив, то придёт.