Новый каменный век. Том IV (СИ) - Белин Лев

— Это большой дар для меня, — кивнул я с благодарностью. — И я не лис. Я — человек, Белк.

— Человек… — повторил он. — Странно это звучит. Но ты и впрямь, как ни старался, а волком не стал. Только у Древа такое не говори, — посоветовал он.

— Не скажу, я не глупец, — пообещал я.

Этим вечером я рассказал и остальным о своём плане. Как и думал, довольны были не все. Но я на то и не рассчитывал. Шанд-Ий выразил сомнение, что мы сможем пережить зиму. Шайя требовала, чтобы мы сейчас же отправились к Древу, указывая на то, что нас мало и в одну из ночей кто-нибудь поужинает нами. Только Ака казалась невероятно вдохновлённой, ведь мы отправимся вниз, а там сейчас много вкусных ягод. Но с обоими недовольными филигранно разобрался Шанд-Ай. Доводов у него нашлось достаточно, что для одного, что для другой.

— Зачем я только пошёл с вами… — качал головой Шанд-Ий, когда брат отошёл отлить. — Вака нас нагонит, точно нагонит.

— Так я и знал, что у тебя яйца с две ягодки, — смеялся над ним Ранд, пока я кормил Ветра смесью пеммикана с кипячёной водой.

— Заткнись! Ты вообще даже не охотник! — отмахнулся Ий.

— Вот именно! А у меня духа поболее твоего! — парировал Ранд.

«Кажется, после ухода он обнаружил нечто, что зовётся „самоирония“. И даже начинал этим пользоваться», — отметил я.

— Вака не пойдёт. Сейчас у него забот хватает, — сказал Белк, закидывая горячий камень в яму, устланную шкурой. — А если и пойдёт, след не поймает.

— А если поймает? Если найдёт нас? — спросила Шайя, срезая ножом мозоль с пятки.

— Значит — умрёт. Я не позволю ему уйти живым. Отдам дух, но убью его, — твёрдо, без сомнений проговорил Белк.

— Так! — щёлкнул я пальцами. — Никто не умрёт!

— И вы все верите ему? — решился боднуть меня Ий.

Я замолчал и всмотрелся ему в лицо. Сейчас именно молчание было громче любых слов. Он и Шайя практически ничего не знали обо мне, в отличие от остальных. И их сомнения были приемлемы, пока не мешают мне и остальным.

Но молчание вдруг нарушила Уна:

— Я верю Иву, — кротко сказала она, прижимая подбородок к коленям. — Он сказал, что может изгнать Змея. И изгнал. Если бы не он, Вака не отпустил бы меня… и Канк…

— Он жив, Уна, — буркнул Белк басом. — И придёт. А помог он тебе, потому что он Канк. Это его тропа. Он выбрал поворот. И она ещё не закончилась.

В каждом его слове, в каждом звуке так и лилась вера в Канка.

«Когда он так говорит, даже мне хочется в это верить», — думал я, касаясь клыка на шее.

— Да даже я поверил этому… как ты там говорил? Точно! Человеку! Ха-ха! Че-ло-ве-ку! — прошипел Ранд по слогам. — Про такого зверя я и не слышал никогда!

— Ты тоже — человек, — сказал я.

— Что? — прищурился он. — Я — Волк! Следи за языком!

— Да какие мы волки без стаи, — выдал Шанд-Ай, вернувшись и садясь между братом и любовницей. — И я тоже верю Иву. Он уже дал мне больше, чем вся стая. Волки не могли научить меня охотиться, а он смог. А если так… то какой я волк? — бесстрастно, спокойно проговорил он.

— Считайте себя кем хотите! Но я всегда буду волком! — не успокоился Ранд.

— Молчать! Хватит рычать! — воскликнула Ака. — Еда не вкусная будет! — она как раз перемешивала пеммикан, разбавленный водой, в яме.

— Ха… ха-ха-ха! — не сдержался я.

— А чего смеёшься? — не поняла она. — И ещё! — она пальцем обвела всех. — Ака тоже верит Иву!

— Ладно уж, — переложив Ветра на лежанку, сказал я. — Верите или нет, волк или человек, сейчас мы все связаны, как тот болас. И ноги зверю повяжем, только если будем идти вперёд и работать. — Я встал, потянулся. — И я прошу вас — идите за мной, хотя бы до Древа. Там я не остановлю никого из вас, если вы захотите уйти в стаю. Только до Древа. — Я склонил голову.

— Эй! Головы не опускай, если вести нас хочешь! — ругнулся Ранд. — За слабаком я не пойду!

Я поднял голову и оглядел всех семерых. Таких разных, но всё же согласившихся пойти за мной. Доверившихся мне. И я намеревался с лихвой оправдать их доверие.

— Завтра нужно уйти как можно дальше, пока Вака не опомнился.

— Опомнится, — буркнул Шанд-Ий. — Такое не прощают.

— И не надо, — отозвался Белк. — Пусть помнит.

После ужина все отправились спать. День был тяжёлым даже в рамках первобытного человека. А я был первым, кто нёс вахту. Вероятность того, что на нас нападут, была низка, но не отсутствовала. Следовательно, сон необходимо было отложить.

«Точно, как в армии, — подумал я. — Хотя там спать давали и того меньше».

Я вспомнил чуть менее древний период того, в котором был сейчас.

Ночь уже опустилась на лагерь плотным, тяжёлым покрывалом. Звёзды горели, словно кто-то рассыпал горсть светлячков по чёрному полотну. Я сидел и чувствовал сквозь подстилку из лапника холод, поднимающийся из глубины земли. Ветер возился рядом, иногда вздыхал во сне, и эти звуки казались единственным, что удерживало меня от провала в тревожные мысли.

— Ив, — голос Уны раздался совсем рядом, тихий, почти шёпот.

— Что такое? — забеспокоился я.

— Не могу уснуть, — она подвинулась ближе, садясь на подстилку. — Думаешь, Канк и впрямь жив?

— Не знаю, — сказал я без прикрас.

— Белк говорит — жив. Я хочу верить, — она обхватила колени руками. — Но… почему он не догоняет? Мы идём не быстро.

— Может, ранен. Может, сбился со следа. Может, просто… — я замолчал, подбирая слова. — Я не знаю, Уна. Но Белк — не глупый. И он знает Канка лучше нас.

— Ты сказал Белку, что думаешь иначе, — вдруг произнесла она.

Я вздрогнул.

— Откуда…

— Я видела, как ты смотрел, когда он говорил о нём, — Уна подняла голову, и в слабом свете я разглядел её лицо — усталое, измученное. — Ты не веришь, что Канк придёт, да?

Долгая пауза повисла между нами. Ветер всхрапнул и перевернулся на другой бок, ткнув меня мокрым носом в ладонь. Я машинально погладил его, чувствуя, как шерсть щекочет пальцы.

— Я не хочу верить в то, что может не случиться, — наконец сказал я. — Я просто устал надеяться.

— Но иногда нам больше ничего не остаётся, — прошептала она.

— Мне кажется, что «веры» Белка хватит на двоих, — мягко улыбнулся я. — Не стоит думать о мёртвых. Думать нужно о живых.

Может, это было жестоко… но это была моя правда. Незачем оглядываться назад. Впереди нас ждал долгий, тернистый путь. И я не мог представить, куда он нас заведёт. Но более тратить время на сомнения я не могу. Время вообще — роскошь в нашей ситуации.

Так мы и сидели, пока Уна не уснула. Я перенёс её под навес и лёг сам, разбудив Белка. Странно, но в эту ночь мне ничего не снилось. И я надеялся, что это был знак, что всё грядущее зависит только от нас самих. Вот в это я хотел верить.

Через пять дней мы наконец остановились в месте, что должно было стать нашим домом на некоторое время. А может, на куда более длительный срок. Ведь там было то, что я давно искал. И даже больше.

— Алунит… — не поверил я своим глазам, сбрасывая тюк и глядя на скальную стену, из которой вытекал ручей. — Белая глина, кварц и пирит…

Я повернулся к остальным — уставшим, измученным неопределённостью, и сказал то, что они хотели услышать каждый день:

— Мы пришли.

Глава 10

Зелёная терраса уходила вглубь поросшего лесом склона на добрых метров сто пятьдесят, а шириной была не больше сотни. Веками, тысячелетиями этот пологий уступ формировался древней мореной и исчезнувшими реками. С одной стороны плато было прикрыто крутым склоном, обрывающимся скалистой стеной, а с другой — мягко спускалось вниз, к Большой реке, что несла на себе чашу долины. Площадка была покрыта округлыми холмиками и пологими ложбинами, тут и там виднелись тёмные мазки древесных общин — сосен и лиственниц, ольхи и ивы у протекающего по склону ручья, чёрно-белых берёз и даже дубов — карликовых, угнетённых, лишь на самых освещённых склонах.

— Идеально, — с усталой улыбкой сказал я, глядя вниз, на чашу долины. — Это стоило того.