Новый каменный век. Том IV (СИ) - Белин Лев

Он спрятал каменный нож, и мы направились обратно тем же фальшивым путём.

Мы периодически на протяжении дня оставляли такие вот неверные метки, специально оставляли следы, ведущие в неверном направлении. Практика путания следов была совершенно не распространена. Надобности в ней практически не было, да и, как правило, большим группам делать подобное затруднительно. Но мы с Белком быстро разработали стратегию на случай, если нас будут преследовать. Старались ставить «общие» метки в неверном направлении, оставляли многочисленные ложные следы, даже волокуши бросили у самой реки.

Но Белк продолжал оставлять метки и по нашим настоящим следам. Как правило, это были исключительно сложенные камни — первый тип меток, коим он обучил Канка. Он верил не только в то, что тот жив, но и что тот сможет понять, куда идти.

Я же не разделял его веры. По тому, что я уже видел, Канк — не самый заинтересованный охотник. Чего Белк даже не отрицал. И вероятно, если и пойдёт по следу, то выберет ложный путь. Ему я об этом не говорил: моральное состояние нашей группы и так было далеко от идеала.

— Ты решил, куда мы направимся? — спросил Белк, когда мы увидели далёкий свет костра. Там, за выступом скалы, на очередном склоне, мы разбили лагерь на ночь. — Если хотим идти к Древу, нужно много сил. Оно дальше, за двумя хребтами. В глубине реки света. Туда долго идти, а мы сейчас только дальше уходим.

По описанию расположения, что мне сумел дать Белк, Древо находилось в одной из южных долин. По направлению будущей Венеции, если визуализировать на карте. И самое проблематичное — найти его из иной точки, кроме как по привычному маршруту общины, весьма затруднительно. У них свои ориентиры, разбросанные по всему пути следования, и они всегда ходили примерно одной и той же «тропой», оказываясь у Древа в конце лета.

«Без карты, да не зная местности, нам как минимум придётся вернуться на старый маршрут и пройти его до Древа. Искать нужный закуток среди множества коридоров, склонов и лесов — задача невыполнимая, если не уповать на слепую удачу. — А я, естественно, никак не мог рассчитывать на что-то настолько нестабильное. — Ха, за белой полосой всегда следует чёрная. И сейчас наступила и моя. Толком не подготовились к побегу, забрать успели лишь самый необходимый минимум. Да ещё и потеряли двух человек…»

Но каждый смешок был на вкус как полынь. А пах как… да, дурно пах.

— Вниз, туда, куда Вака за нами не пойдёт, — просто ответил я. — Нам в первую очередь нужно найти место, где мы будем в безопасности. Оттуда будем смотреть, где зверь имеется, ягоды и грибы. Чтобы река или хорошее озеро было недалеко. Да и леса побольше, с разными деревьями. И про камень забывать не будем. И главное, чтоб Вака о нём не знал.

Я понимал, что эта расплывчатость воспринимается им и остальными куда острее, чем мной.

Местность рядом с каждой стоянкой общины была исследована ими вдоль и поперёк. Они знали, где находятся реки, какими маршрутами ходят животные, куда идти за нужными травами и прочими ресурсами. Я же сейчас предлагал отказаться от всего, что они знали. Начать с нуля, отбросить целую жизнь.

— Дальше будем думать, как действовать. Вероятно, отправляться к Древу мы сможем лишь после зимы, — высказал я то, что давненько таилось.

— После зимы? — нахмурился Белк. — Почему?

На его лице выражалось не просто сомнение или непонимание, он уверенно заявлял — нет.

И я понимал — почему. Но решил, что буду честен со своими людьми.

— Смотри, Вака без сомнений отправится к Древу, чтобы пополнить стаю свежей кровью. Там он, скорее всего, предложит атлатль, болас и всё остальное как… — хотел сказать «аргумент» в пользу самого себя, но опомнился: — … дар духов, что благоволят ему и дают силу. А сам он всё же отличный охотник. Вместе всё это точно позволит ему обзавестись новыми волками.

— Если не желаешь встретить Ваку на тропе, то можем пойти перед Великой Охотой. Там ещё будут волки, но Вака уйдёт в долину или на равнину. Ему там делать больше нечего будет, — предложил он.

— Тут уж ещё кое-что, — развёл я руками. — Мы — не Вака. У нас почти ничего нет. Тот же атлатль, болас, праща. Но кто пойдёт за щенками, калеками и женщинами? Да и запасов тоже нет, чтобы обеспечить людей какое-то время. У Ваки же много шкур, мяса, кости. Их он может отдать как дар за кровь. У нас — связаны руки.

Белк крепко призадумался, пока мы шагали сквозь сумерки. Он был основой среди всех. Его согласие и принятие имели для меня ключевое значение. Убедив его, с другими проблем уже не будет. Разве что с Шанд-Ийем.

А так, у меня было много вариантов, дум по поводу того, что делать там — у Древа. Но всё сводилось к тому, что нас куда вероятнее поглотят, возможно даже силой. А оказаться в новой стае, не имея голоса и влияния… да что там! Даже если меня там будут уважать, слушать, холить и лелеять — фундаментальных изменений я внести не сумею. Не позволят, просто-напросто. Куда там какой-то щенок будет идти против заветов предков, по которым жили много зим. Знаем — проходили.

Сейчас я уже чётко понимаю, что если и внедрять инновации, то лишь в плодородную, податливую почву. Именно так собирается действовать и Вака, меняя структуру и подход к жизни стаи. Он избавится от стариков, что могут воспрепятствовать его методам, идеям и решениям. А вот молодые, горячие волки с радостью будут рвать глотки во имя силы и добычи. И он точно способен дать им эту добычу с помощью новых орудий и методов.

«На самом деле, его методы не то чтобы мертворождённые. Он просто избирает наиболее агрессивный образ жизни, руководствуется избирательной селекцией, отсекая слабых и бесполезных. И пока это просто грубая основа, которая точно будет шлифоваться естественным образом, — отречённо думал я. — Через энное количество поколений, при благоприятных условиях, его стая может стать грозной силой. Только он слишком уверен в себе. Подобные методы всегда ведут к конфронтации с прочими заинтересованными группами. Ради защиты либо в качестве конкуренции — все его методы, технологии распространятся, уравнивая силы. И в дело вступит так называемая „военно-техническая революция“, вызванная давлением более сильной стаи».

Естественно, такой ранний и неконтролируемый перевес в области «военной науки» при огромном отставании остальных отраслей может стереть с лица земли целую популяцию. Вот он результат моей же деятельности, пример того, что может случиться, когда продвинутая технология попадает не в те руки.

И я осознавал, что теперь ответственен за произошедшее и грядущее. И что я, по сути, единственный, кто способен остановить Ваку. Даже… если придётся убить его и всех его приспешников.

— Фух… — выдохнул я, сбрасывая мурашки, пробежавшие по спине. — Сейчас… я должен думать о настоящем и ближайшем будущем.

Я прошептал это так тихо, что Белк не расслышал.

— Что? — спросил Белк, явно оторванный от раздумий.

— Нет, нечего, — махнул я.

Через пару минут, когда до костра было рукой подать, Белк нарушил тишину:

— А что будет после зимы?

— Что будет?

— Да, что изменится? Почему после снегов у Древа нас будут слушать? Чем мы будем отличаться от того, какие сейчас? — спросил он, как всегда, зря в корень.

— Хм… мы будем… сильнее, чем Вака, — улыбнулся я без тени сомнений. — И не просто сильнее, мы сможем противостоять ему, а не убегать. Будем лучше охотиться, добывать больше рыбы, не страдать от ран и изгонять самых чёрных духов, какие есть. И ещё, Ветер!

— Волчонок? Он тут при чём?

Я и не думал сбрасывать религиозное влияние и символизм. И Ветер был моим орудием, не хуже предстоящего лука и огненных шаров.

— К тому времени он будет совсем не щенком. И когда мы явимся к Древу с ним, что слушается нас, — как думаешь, что будет?

Тут уж он не сдержался и улыбнулся. Он понимал, насколько силён этот символ. Ветер помог избежать мне смерти. И поможет начать новую жизнь.

— Ты лис, Ив… — покачал он головой. — Но я верю тебе.