Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

– А лаборатория где? – уточнил Дубровин.

Сазонов сжал челюсти.

– Как выяснилось, в квартире.

– Это выяснилось сейчас, когда балкон разнесло на половину фасада, – ровно произнёс Матвей Савельевич. – А что выяснил ваш инспектор?

Начальник надзора опустил взгляд на разложенные бумаги.

– Он установил, что по указанному адресу ведётся только административная деятельность. Зыбин утверждал, что канистры содержат готовую бытовую продукцию, которую он хранит перед отправкой заказчикам.

– Он вошёл в квартиру?

– Нет, – закрыв глаза, признал Александр Гаврилович.

– Почему?

– Владелец отсутствовал, – проговорил тот. – Инспектор связался с Зыбиным по телефону, получил копии документов и закрыл материал за отсутствием оснований для дальнейшей проверки.

Дубровин надел очки и медленно поправил их на переносице.

– То есть жители сообщают о химическом запахе, баллонах, дыме и взрывах. Ваш человек приходит, не заходит внутрь, разговаривает с подозреваемым по телефону, получает бумагу на предприятие в другом округе и решает, что этого достаточно.

– Выглядит именно так, ваше высокородие, – кивнул Александр Гаврилович.

– Не выглядит, – не сводя с него взгляда, отрезал его высокоблагородие. – Так и произошло.

Сазонов ничего не ответил.

– Где инспектор? – задал новый вопрос Матвей Савельевич.

– Ждёт в коридоре.

– Заберите у него удостоверение и оружие. До окончания проверки он не сотрудник надзора, а подозреваемый в причастности к теракту, повлёкшему массовые жертвы. Если выяснится, что получал от Зыбина деньги или подарки, пойдёт на плаху.

– Будет исполнено, ваше высокоблагородие.

Начальник окружного розыска, до этого молчавший, положил на край стола новую папку.

– Ваше высокородие, мы уже проверили закупки Зыбина, – сообщил он. – За последние пять месяцев его предприятие приобрело значительный объём растворителей, сильных кислот, окислителей и лабораторного стекла. Всё официально, через нескольких поставщиков.

Дубровин повернулся к нему.

– Почему система не отметила объём?

– Отметила, – признался тот. – Но юридический адрес предприятия находится в промышленной зоне. Поставки оформлялись на склад там же. По документам всё выглядело допустимо.

– А доставляли куда?

– Часть груза курьеры привозили к жилому комплексу. В накладных адрес менялся после передачи заказа перевозчику, – пояснил подчинённый. – Поставщики видели промышленный склад, курьерская служба – квартиру. Ни у одной стороны не было всей картины.

– А у нас должна была быть.

– Да, ваше высокоблагородие.

– Кто‑нибудь сопоставлял жалобы жильцов с закупками? – спросил Дубровин.

– Нет.

– Конечно, – коротко усмехнулся Матвей Савельевич. – Зачем сопоставлять химический запах с тоннами химии? Совершенно не связанные вещи.

Начальник розыска выдержал насмешку молча.

– Что производил Зыбин? – спросил Дубровин.

– Пока не установлено, – качнул головой подчинённый. – На предприятии в Люберцах практически пусто. Там один кабинет, маленький склад готовой продукции и двое работников. Они утверждают, что основное производство владелец вёл самостоятельно и технологию никому не раскрывал.

– Сам Зыбин где? – задал очередной вопрос его высокоблагородие.

– Предположительно в здании. Его телефон зарегистрирован в сети рядом с домом и не покидал район после начала пожара. Среди доставленных в госпитали его пока нет. В списках эвакуированных тоже.

– Значит, либо сгорел в своей лаборатории, либо лежит где‑то без сознания, – негромко произнёс Матвей Савельевич. – В любом случае найдите. Живым он мне полезнее.

На экране телевизора беззвучно произошёл очередной взрыв, и из трёх окон одновременно вырвалось пламя. Камера вертолёта дёрнулась, воздушный транспорт уходил в сторону.

Все присутствующие невольно повернули головы. Дубровин дождался, когда изображение стабилизируется.

– В доме сейчас работают десятки пожарных расчётов и целителей, – проговорил его высокоблагородие. – Внутрь отправили даже младших. Среди них граф Корсаков, сын главы корпуса целителей, и вы сами знаете, чей протеже. Если он, не приведи господи, погибнет, объяснение «мы не стали проверять квартиру, потому что хозяина не было дома» великого князя не устроит.

Никто не возразил.

– Открываем дело по факту незаконного производства, хранения опасных веществ и причинения массового вреда, – продолжил начальник отделения. – Квалификацию уточним после подсчёта погибших. Розыск – две группы на зарегистрированный склад и бывшее место работы Зыбина. Изъять документы, записи камер, переписку и сведения обо всех заказчиках.

Начальник розыска кивнул.

– Надзор проверяет каждого поставщика, – продолжил отдавать распоряжения Дубровин. – Кто продавал, что продавал, видел ли объёмы, задавал ли вопросы. Отдельно поднимаете все старые жалобы жильцов и фамилии людей, которые их закрывали.

– Будет исполнено, – отозвался подчинённый.

– Синицын, отправляйтесь в штаб ликвидации лично. С этой минуты любое упоминание реактивов, новых взрывов, необычного цвета пламени или пострадавших с химическими ожогами поступает непосредственно мне, – проговорил Матвей Савельевич. – Не через городскую полицию, не через дежурного, а мне.

– Понял.

– Круглов, сдаёте смену и ждёте внутреннюю безопасность. Из здания не выходить, ни с кем не связываться.

Дежурный офицер коротко поклонился.

– Есть, ваше высокоблагородие.

Матвей Савельевич обвёл подчинённых взглядом.

– И ещё одно, – объявил он. – Никто не пытается найти одного удобного виновного и повесить на него всё. Мне нужен каждый, кто видел кусок этой картины и решил, что можно не смотреть дальше. Закрывший проверку инспектор, не доложивший о взрывах дежурный, пропустивший закупки сотрудник. Управляющий домом, позволивший таскать баллоны через жилой подъезд. Курьерская служба, менявшая адрес в последний момент. Все.

Он указал на экран телевизора.

– Вот итог их общей работы.

Начальник отделения снова повернулся к окну.

– Через двадцать минут я докладываю в центральное управление, – ровным тоном проговорил его высокоблагородие. – К этому моменту мне нужны не оправдания. Мне нужны факты, фамилии и первые задержанные. И молитесь, чтобы пожарные и целители сегодня оказались компетентнее нас.

На экране продолжала гореть высотка.

Глава 18

Двадцатый этаж. Иван Владимирович Корсаков  .

Внутри пожар выглядел совсем иначе, чем с земли.

Снаружи было пламя, дым и разбитые окна, здесь же мир сузился до тёмного коридора, разрываемого лишь светом дрожащих фонарей. Вода стекала по полу, смешиваясь с золой, осколками и размокшей штукатуркой. Под ногами непрерывно хрустело и хлюпало. Грязь налипала на ботинки, защитную форму, чавкала с каждым шагом. И всё это сопровождалось бешеным жаром, удушливым воздухом, переполненным гарью и химией.

Я двигался третьим, положив руку на плечо спасателя перед собой. За спиной шагали ещё четверо членов команды.

Командовал расчётом капитан Алексей Тимофеевич Киселёв – коренастый мужчина сорока лет. Сейчас на его маске было столько копоти, что через прозрачный щиток едва угадывались глаза. Киселёв шёл первым, выбирая путь и постоянно переговариваясь со штабом.

Рядом с ним двигался единственный одарённый в расчёте – младший пожарный Роман Данилович Лобанов. Не слишком сильный, но выученный и приспособленный к работе. Именно такие маги огня и служили в пожарных частях.

Действительно сильный одарённый мог одним движением вырвать пламя из целого этажа или заставить пожар погаснуть за несколько секунд. Но подобные люди редко держали рукав и лазили по жилым домам. Их ещё в гимназиях разбирали между собой армия, спецслужбы и дружины благородных родов. Государство слишком хорошо знало цену настоящей боевой магии, чтобы позволять сильным огневикам тушить кухни и склады. Пожарным доставались те, чей дар считался недостаточно мощным для войны.