Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

В начале желоба Степан установил задвижку, деревянный щит на петлях. Можно поднять, тогда вода пойдет, а если опустить, то перекроет поток.

Я осмотрел всю конструкцию. Канал вырыт, турбина установлена, желоб готов, задвижка на месте.

— Степан Кузьмич, открывайте задвижку. Проверим, как работает.

Степан поднял задвижку. Вода из реки хлынула в канал, потекла по дну к желобу. Дошла до желоба, полилась в него и покатила по наклонному дну к мельнице.

Вылетела из конца желоба, упала вниз, в турбинную камеру. Я спустился туда и посмотрел, как работает турбина.

Вода с силой била в лопасти турбины. Турбина дрогнула, начала вращаться, сначала медленно, потом быстрее. Вал закрутился, набирая обороты.

Я поднялся наверх, на первый этаж. Вал вращался, на нем крутилась зубчатая шестерня, большое колесо с деревянными зубьями. Шестерня входила в зацепление с другой шестерней на общем валу, идущем к жерновам наверх.

Общий вал закрутился. Система передач заработала.

— Работает! — сказал я Степану, стоявшему рядом. — Турбина вращает вал, вал передает движение дальше.

Степан смотрел с восхищением.

— Отлично работает, Александр Дмитриевич! А можно одновременно и пар пустить?

— Можно. Вот здесь, смотри, — я показал на механизм переключения. — От паровой машины идет ременная передача на тот же общий вал. Можно работать только на паре, только на воде, или на обоих сразу. Переключается вот этим рычагом.

Я показал железный рычаг сбоку. Если потянуть в одну сторону, натягивается ремень от паровой машины, машина вращает вал. В другую сторону, тогда ремень ослабляется, вал вращается только от турбины. В среднем положении работают оба привода вместе.

Степан покачал головой.

— Хитро. Никогда такого не видел.

— Это новая система, Степан Кузьмич. Надежнее старых мельниц. Если река обмелеет, турбина остановится, то переключаемся на пар. Если уголь кончится, работаем на воде. Всегда есть запасной вариант.

Степан понимающе кивнул.

Я велел перекрыть задвижку. Вода перестала течь, турбина замедлилась и остановилась.

— Завтра, когда приедет князь, покажем ему обе системы, — сказал я. — Сначала паровую машину запустим, потом воду. Пусть увидит, как все работает.

Степан отправил рабочих убирать инструменты. День закончился, быстро темнело.

Пришел Баранов, заглянул посмотреть на турбину в камере, через люк.

— Александр Дмитриевич, все готово?

— Готово, Иван Петрович. Утром разведем огонь в котле, к полудню пустим машину. Если князь соизволит приехать, то увидит работающую мельницу.

Баранов довольно потер руки.

— Отлично! Я жду с нетерпением. Это будет великий день для моего имения!

Мы вернулись в дом. За ужином Баранов рассказывал о том, как готовится к приему князя: велел слугам убрать дом, накрыть богатый стол и приготовить лучшие вина.

Я слушал вполуха, думал о том, как золотилась кожа Елизаветы в свете свечей.

Все решится завтра.

Утром я проснулся еще до рассвета. Не мог спать допоздна, сегодня первый пуск паровой машины. Момент, к которому готовился уже давно.

Умылся, оделся и спустился вниз. В доме все еще спали. Вышел тихо, прошел по росистой траве к мельнице.

Отпер дверь и вошел внутрь. В полумраке маячила темная громада котла, над ним силуэты цилиндров на раме, справа маховик. Все на месте, все готово.

Зажег лампу и повесил на крюк у стены. Свет залил помещение. Я обошел машину, проверяя все в последний раз перед стартом.

Котел стоит ровно, топка обложена кирпичом, дымоход выведен в трубу. Цилиндры закреплены на раме болтами, поршни внутри, штоки торчат вниз. Шатуны соединены с маховиком. Трубопроводы подключены, паропровод идет от котла к цилиндрам, а конденсатопровод обратно. Клапаны на местах. Манометр показывает ноль, котел сейчас холодный, пара нет.

Все правильно. Можно начинать.

Я вышел наружу. Рассвет занимался, небо светлело на востоке. Прошел к бараку, где ночевали рабочие. Постучал в дверь.

— Степан Кузьмич! Подъем! Начинаем!

Изнутри послышалась возня и кряхтение. Дверь открылась, на пороге появился Степан, заспанный, в одной рубахе.

— Александр Дмитриевич? Уже утро?

— Утро. Собирайте людей, идите к мельнице. Сегодня пускаем машину.

Степан кивнул и скрылся внутри. Через несколько минут из барака вышли рабочие, сонные, зевающие, но быстро собравшиеся для запуска. Человек десять.

Я повел их к мельнице.

— Слушайте! Сегодня первый пуск паровой машины. Работа опасная, нужно быть осторожными. Пар горячий, под давлением. Если труба лопнет или сорвет клапан, можно обжечься. Поэтому стойте в стороне, без моего разрешения близко не подходите. Понятно?

Рабочие переглянулись и закивали. В глазах любопытство и страх перед неизведанным.

— Степан Кузьмич, вам задача поддерживать огонь в топке. Дрова подкладывать по моей команде. Остальные рабочие пусть таскают дрова из поленницы и складывают у входа.

Степан кивнул.

— Понял. Дрова из березы?

— Да, нужна сухая береза. Она жарко горит и быстро нагреет котел.

Рабочие разошлись таскать дрова. Через четверть часа у входа в мельницу лежала куча поленьев, хватит на весь день.

Я вошел внутрь и подошел к котлу. Нужно заполнить его водой. Открыл горловину на верхней части котла, круглое отверстие диаметром в три вершка, закрытое резьбовой крышкой.

— Степан, таскайте воду! Ведрами, из реки!

Степан с двумя помощниками побежали к реке с ведрами. Вернулись, таская полные ведра. Я переливал воду в горловину котла. Ведро за ведром, котел огромный, вмещает пудов двадцать воды.

Мы залили половину объема, больше не нужно, иначе при закипании вода переполнит котел и зальет цилиндры.

Закрутил крышку горловины, затянул сильнее. Проверил, держит плотно, не течет.

— Степан, загружайте дрова в топку!

Степан открыл железную дверцу топки. Внутри темнела кирпичная камера, пустая и холодная. Начал складывать поленья, аккуратно, оставляя промежутки для воздуха. Заложил охапку щепы снизу, для растопки.

Я поднес лучину и поджег щепу. Огонь вспыхнул, весело побежал по щепкам, перекинулся на поленья. Дрова затрещали и задымили. Степан прикрыл дверцу, оставив щель. Открыл поддувало снизу, воздух пошел вверх, огонь разгорелся ярче.

Дым потянулся к дымоходу и ушел в трубу. Тяга работала правильно.

Я отошел поглядеть на манометр. Стрелка стояла на нуле. Вода в котле еще холодная, пара нет. Нужно ждать часа три-четыре, пока вода закипит и поднимется давление.

Вышел из мельницы. Солнце уже поднялось над горизонтом и осветило имение. Рабочие сидели на бревнах у стены мельницы и вполголоса переговаривались между собой, используя каждую минутку для отдыха. Степан стоял у двери и поглядывал внутрь, следил за огнем.

На дорожке ведущей от имения показался Баранов, направился к мельнице. Одет по-домашнему, в халате и шлепанцах, но уже бодр.

— Александр Дмитриевич! Никак начали уже?

— Начали, Иван Петрович. Мы разожгли огонь, котел теперь нагревается. Теперь ждем, пока давление поднимется.

Баранов заглянул в мельницу и посмотрел на котел, из-под которого виднелось пламя сквозь щель в дверце топки.

— Сколько ждать?

— Часа три-четыре. Вода должна закипеть, пар заполнит котел, давление вырастет до рабочего уровня. Тогда откроем клапан и пустим пар в цилиндры.

Баранов довольно улыбнулся.

— Не терпится увидеть! Пойду позавтракаю, потом вернусь. Вы тоже идите, Александр Дмитриевич, поешьте. Степан за огнем присмотрит.

Я кивнул и вернулся с ним в дом. Позавтракали: каша, яйца, чай. Баранов говорил без умолку, о князе, о соседях, о том, как все будут удивлены. Я слушал вполуха и думал о машине.

После завтрака я вернулся к мельнице. Степан подкладывал дрова в топку, поддерживая жар. Я зашел внутрь, приложил руку к котлу, теплый, но еще не горячий. Рано.

Посмотрел на манометр стрелка дрогнула и поднялась чуть выше нуля. Давление начинает расти. Вода нагревается.