Речной Князь. Книга 2 (СИ) - "Afael"

— А мне почём знать, был ли у тебя брат вообще? Может, ты нам тут сказки плетёшь, а сам…

— Хватит, — оборвал я, и оба замолчали. — Волк, я понимаю твои сомнения, но подумай головой, а не задницей. Крыв — битый мужик, он знает, что ему в ватаге дорога только вниз. Атаман его на дно опустил после нашей драки, и подняться ему уже не дадут. Что ему остаётся?

Волк нахмурился, но промолчал, и я продолжил:

— Бежать в лес? Там его волки сожрут раньше, чем он до ближайшего жилья доберётся. Остаться здесь и гнить на побегушках до конца дней? Крыв слишком горд для этого. А вот к князю прийти — это другое дело.

— Изяслав сажает на кол таких, — возразил Волк. — Крыв не дурак, он знает, что его там ждёт.

— Если придёт с пустыми руками — сядет на кол, а если принесёт князю наше оружие? Горшок с громовой смесью, от которой лодки в щепки разлетаются? Думаешь, Изяслав не простит ему всё на свете за такой подарок?

Волк замолчал. Он был упрям, как все старые бойцы, но дураком никогда не был.

— Допустим, — сказал он наконец. Голос его был всё ещё недовольным, но уже без прежней злобы. — Допустим, ты прав. Что предлагаешь?

Гнус выбрал этот момент, чтобы подать голос:

— Может, хватит тут шептаться, как бабы на базаре? Пойдём к Атаману, пусть он решает. Это его дело, не наше.

— Атаман сейчас спит, — сказал я. — И будить его с догадками я не собираюсь. Если Крыв невиновен, мы зря поднимем шум и выставим себя дураками, а если виновен — он учует тревогу и затаится. Нам нужно взять его с поличным.

— И как ты собираешься это сделать? — спросил Волк.

Я огляделся по сторонам, прикидывая диспозицию. С одной стороны — частокол и дальние сараи, с другой — тропа к реке и причалы. Если Крыв решит бежать, у него два пути: либо к «Плясуну», либо к большой лодке, если поднимет пленных.

— Расставим посты, — сказал я. — Гнус, ты сядешь на тропе между сараями и рекой. Если кто-то пойдёт ночью — увидишь. Рыжий, ты караулишь у порохового сарая. Если Крыв полезет за горшком — там его и возьмём.

— А ты? — спросил Волк.

— Я с Бесом буду у воды, в ивняке у самого берега. Если он всё-таки доберётся до лодки — мы его встретим. А ты ближе к другой стоянке сядешь, чтобы «Плясуна» видеть.

Волк помолчал, взвешивая предложение.

— Ладно, Кормчий, — сказал он наконец. — Будь по-твоему, но если твой каторжник нас дурит, и мы зря проторчим всю ночь, я тебе это припомню.

— Договорились, — кивнул я. — Занимайте позиции. И тихо, чтобы никто в Гнезде не заметил.

Гнус что-то проворчал себе под нос, но послушно двинулся в сторону сараев. Рыжий молча кивнул и растворился в темноте, как призрак. Волк задержался на мгновение, буравя меня взглядом, потом хмыкнул и пошёл к берегу, на ходу проверяя нож за поясом.

Мы с Бесом остались одни.

— Спасибо, Кормчий, — тихо сказал он. — Что поверил.

— Не благодари раньше времени, — я похлопал его по плечу.

Бес кивнул, и лицо его стало решительным.

— Он выйдет, — сказал он. — Я таких насмотрелся на каторге. Он выйдет.

Я не стал спорить. Повернулся и зашагал к реке, где нам предстояло провести долгую ночь.

Сарай у самой воды был старый, покосившийся, с дырами в крыше, сквозь которые виднелось ночное небо.

Мы с Бесом устроились у щели в стене, через которую просматривались мостки и кромка воды. Я привалился спиной к бревну, накинув на плечи рогожу. Бес сидел рядом, уставившись в темноту немигающим взглядом. Рыбацкая лодка покачивалась у причала, и рогожа на вёслах лежала нетронутой.

Волк засел отдельно, в ивняке у мостков. Растворился в темноте так, что его было не различить.

Время тянулось как смола.

Луна выныривала из-за облаков и пряталась снова. Река казалась чёрной. Где-то плеснула рыба, скрипнула ветка под ветром, залаяла и смолкла собака. Костры в Гнезде давно прогорели, и над берегом стояла плотная тишина.

Прошёл час. Другой. Третий. Ноги затекли, спина ныла, холод пробирался под одежду. Бес сидел неподвижно и только иногда поворачивал голову на какой-то звук.

Мостки оставались пустыми.

Вскоре темнота начала сереть. За частоколом заорал петух, и ему ответил другой. Небо над рекой наливалось розовым.

Крыв не пришёл.

Снаружи захрустели шаги, и в дверном проёме вырос Волк. Он отряхнул росу с плеч и посмотрел на нас так, что Бес невольно отвёл глаза.

— Ну что, умники? — голос Волка был как наждак. — Побежал ваш Крыв? Дождались?

Он сплюнул на земляной пол и шагнул к Бесу.

— Я, значит, всю ночь в кустах мёрз, жопу отморозил, а этот засранец дрыхнет себе в тепле и в ус не дует. Ты мне, каторжник, лапшу на уши вешал? Время моё тратил?

Бес молчал, сжав челюсти. Он знал, что оправдываться сейчас — только хуже делать.

— Может, ты с ним заодно, а? — Волк навис над ним. — Может, это ты нас в сторону увёл, пока Крыв своё дело делал?

— Волк, заканчивай. Хватит, — сказал я.

Волк повернул ко мне голову.

— Чего хватит? Он нам всем ночь испортил своими байками. За это отвечать надо.

— Ответит, но не сейчас и не тебе. Ты, Волк, нормальный вроде, но иногда шлея тебе под хвост как попадёт, так хоть отливай. Бес нам в городе помогал. В бою спина к спине стоял. Или ты забыл? Стал бы он напрасно бучу поднимать? А если бы пошёл Крыв что тогда? — я глянул на Волка.

Волк прищурился, и несколько ударов сердца мы смотрели друг на друга. Потом он хмыкнул, отступил на шаг и махнул рукой.

— Ладно, Кормчий. Вы можете хоть все ночи здесь просидеть, но я больше вам помогать не стану. Бывайте.

Он развернулся и вышел из сарая, громко хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась труха.

Мы с Бесом остались одни. За стеной разгоралось утро, и река блестела под первыми лучами солнца.

— Он побежит, Кормчий, — сказал Бес тихо. — Я знаю, что видел.

— Верю, — ответил я. — Пошли спать. Подумать надо как его брать.

Гнус и Рыжий ждали нас у колодца.

Оба выглядели так, будто их всю ночь волочили по грязи, а потом ещё и побили для верности. Гнус был зелёный от недосыпа, под глазами набрякли мешки, а драная овчина на плечах промокла от утренней росы. Рыжий смотрелся получше, но тоже не сахар.

Едва завидев нас с Бесом, Гнус рванул навстречу. Лицо его перекосило от злости.

— Ну что, дождались⁈ — он ткнул пальцем в грудь Бесу. — Побежал твой Крыв⁈ Я всю ночь в кустах просидел, комарьё сожрало, а этот хромой ублюдок дрыхнет себе в тепле!

Бес молчал, глядя куда-то мимо Гнуса.

— Ты нам байки травил, паря! — Гнус схватил его за грудки и встряхнул. — Лапшу на уши вешал! Мы тебе поверили, как дураки, а ты…

— Отпусти, — сказал я негромко.

Гнус обернулся, и в глазах его полыхнула обида.

— А ты, Кормчий, тоже хорош! Притащил этого… — он сплюнул под ноги, подбирая слово, — … этого перебежчика, и мы должны ему верить⁈ Да он, может, Крыва подставить решил!

— Это Волк уже говорил, — ответил я. — У тебя что-то новое есть?

Гнус задохнулся от возмущения, но сказать ему было нечего. Он разжал пальцы и отступил на шаг, тяжело дыша.

— Ты, Гнус, следи за языком, — я ткнул пальцем ему в грудь. — Мы одно дело делаем, а ты оскорбления кидаешь как помелом машешь, — я хмуро смотрел ему в глаза. — Я б на месте Беса тебе уже рожу-то набил. А если окажется, что прав Бес? Ответишь за оскорбления?

Гнус надулся. Понимал, что лишнего спорол, но и заднюю включать ему не хотелось. Наконец, он выдохнул.

— Извини, Бес. Я не со зла. Просто… обидно вот так просидеть…

Бес хмуро глянул на него и ничего не ответил. Только головой покачал

Рыжий стоял в стороне, молчал и смотрел на Беса с прищуром, будто прикидывал, врёт тот или нет.

— Идите спать, — сказал я. — Оба. Толку от вас сейчас никакого, только злость одна.

Гнус открыл рот, собираясь возразить, но Рыжий положил ему руку на плечо и мотнул головой в сторону изб. Гнус скрипнул зубами, бросил на Беса ещё один взгляд и пошёл прочь. Рыжий двинулся следом, и вскоре они скрылись за углом поварни.