День Советского Сурка (СИ) - Хлебов Адам

Наташа подмигивает и уходит на кухню. Я разворачиваюсь к столику, разливаю шампанское в бокалы.

Николай на удивление доброжелателен.

— Ну, именинник, что тебе пожелать? Давай на «ты», — он поднимает тост и снова протягивает через стол руку. — Коля.

— Давай, Лёха, — отвечаю ему.

— Желаю тебе поступить, чтобы жизнь твоя была полна ярких свершений, здоровье было крепким, а удача всегда сопутствовала во всех начинаниях!

Мы звонко чокаемся, я выпиваю и немного хмелею.

— Спасибо. По утрам, как говорится, шампанское пьют аристократы и дегенераты…

— … и просто хорошие люди.

Наталья приносит три тарелки с завтраком.

— За приятные знакомства, особенно если тебе не с кем отметить день рождения! — провозглашаю я.

Мы выпиваем по очереди на брудершафт. Я смотрю на Марину. Она краснеет, улыбается.

— Вообще-то по партийной линии мне перепали билеты на концерт Билли Джоэла. Западная поп-звезда. Гастролирует по Союзу. Сегодня вечером выступает в «Олимпийском» в Москве. Не желаете пойти? Я вас приглашаю!

Марина бросает на меня молниеносный взгляд. Её глаза загораются.

Я же говорил, что сегодня всё будет по-другому! Никаких подсадных казачков!

Никто не устоит перед обаянием и харизмой Лёхи Кириллова.

В её взгляде — надежда, предвкушение, желание.

— Мы, к сожалению, не можем. У нас свой концерт, здесь, в универсальном концертном зале гостиницы, по комсомольской линии, — отвечает за двоих второй секретарь.

Понимаю, что моя фраза «по партийной линии» куда весомее для Марины, чем «по комсомольской линии» Николая.

Ионизирую над собой. Оказывается, что я прекрасный врун.

— Ух ты, как интересно! А что за концерт?

— Первый международный фестиваль фольклорных коллективов.

Николай что-то говорит о работе, о комсомольских делах, о том, что надо следовать заветам партии и прочую бредятину, но Марина не слушает его.

Она смотрит на меня так, будто бы я молодой Олег Янковский, ну или как минимум Николай Ерёменко-младший.

Снова чувствую, как кровь закипает. Пора сваливать, пока я тут не натворил глупостей.

Встаю из-за стола, временно прощаюсь со всеми в ресторане.

— Вечером у нас банкет, по случаю моего дня рождения, вы все приглашены!

Марина удивлённо смотрит на меня, Наташа подмигивает, Николай просто хмурится, не понимая, что происходит.

У стойки администратора прошу разменять сто рублей.

Администраторша недовольно ворчит, но в конце концов берёт и соглашается, беря из моих рук сто рублей.

Выхожу из гостиницы. Тру Олимпийского Мишку на удачу.

Свежий воскресный воздух бьёт в лицо.

Мне даже кажется, что сегодня Москва пахнет по-другому.

Я не обращаю на него внимания. Иду к фигуре Олимпийского Мишки — он стоит у входа. Я трогаю его за нос на удачу.

У скамейки недалеко от станции «Спортивная» вижу поломанный брус. Хватаю его и с силой выдёргиваю его из креплений. Дерево трещит и быстро поддаётся.

В руках у меня оказывается увесистая дрына.

Качки, подогреваемые агрессивными прохожими, уже докопались до Шатова.

— Ишь, разоделся как клоун! — бросает старуха-провокатор. — Запустил себя, ходит как лахудра!

— Не поймёшь — парень или девка. Отрастил космы, видимо, ума совсем нет.

— Снимай эту дрянь, понял? Пока я тебе голову не открутил.

Один из качков бьёт Шатова под дых.

— Гхым…

Тот складывается пополам, хрипит, хватается за живот.

Подбегаю, сходу хреначу ближайшему палкой по спине, держа её двумя руками.

Он орёт, отшатывается. Второй замахивается и всаживает в меня кулак. На этот раз по рёбрам, выбивая воздух из лёгких.

Палка выпадает у меня из рук.

Первый присоединяется ко второму, он валит меня на землю и нависает надо мной:

— Ты что, озверел? Я ща эту дрыну знаешь куда засуну!

Да, я снова на земле, но губа не разбита, и меня ни разу не пнули.

— Милиция! — кричит бабка.

Качки спешно покидают поле боя.

— Ещё раз тебя здесь увижу — убью! — бросает мне один из качков.

Сегодня я предпочитаю не отвечать.

Да, я снова на земле, но губа не разбита, и меня ни разу не пнули. Почти победа

Быстро встаю. Мне милиция тоже не нужна, у меня карманы полные денег.

Встаю, подхожу к Шатову, который смотрит на меня с открытым ртом.

Он в углу у входа в метро, весь белый. Я лезу в карман, достаю сто рублей и протягиваю ему.

— Держи, — говорю. — И больше не делай мне мозги со своими деньгами.

Он смотрит на купюру, потом на меня, потом снова на купюру.

— Но это же много, ты всего десятку должен!

— Бьют — беги, дают — бери.

Шатов молча берёт деньги, даже не поблагодарив. Просто хватает, оглядывается по сторонам и быстро прячет в карман.

Бабка, кричавшая «милиция», смотрит на нас с подозрением.

— Ну и сволочь ты, бабка.

— Что, говоришь, милок?

— Спасибо, бабуль, что спасла от хулиганов, — говорю.

Разворачиваюсь и направляюсь к метро. Он идёт следом.

— Дай пятак.

Шатов сначала смотрит непонимающе, а потом суетливо лезет в карман.

Размениваю десять копеек.

Мы проходим через турникеты, спускаемся по эскалатору. Вижу в приближающемся поезде Беллу, захожу в другой вагон.

Поезд трогается.

— Уу-у-уу-у-уу-.

— Ловко ты их, Лёш…

— Отвали.

Я перехожу к другому дверному проёму. Шатов остаётся стоять на прежнем месте.

Смотрю на своё отражение в окне — впервые моё лицо не побито с утра.

Отлично. Я понемногу учусь выживать в этом мире. Воровать деньги у юмористов больше не нужно. А значит, и убегать от десантника тоже.

Я собираюсь купить «Плаху» и прочитать её.

Я выхожу из метро и отправляюсь на Калининский проспект, иду прямиком к Московскому дому книги.

Шатов плетётся за мной, но я его почти не замечаю. В голове одна мысль: «Плаха». Я должен успеть до облавы.

У витрин с вывеской «Книги — на службу миру и прогрессу» уже собирается очередь. Я прохожу вдоль неё, вглядываясь в лица. Спекулянта нигде не видно.

Захожу в сам магазин и убеждаюсь в том, что романа Чингиза Айтматова нет в продаже и не предвидится.

Спрашиваю в очереди про дельца, описывая его внешность, но никто из любителей литературы его не видел.

Значит, мне всё же нужно дойти до рассказчиков анекдотов у театра Вахтангова, потом повстречать десантника с аккордеонисткой, и только потом — спекулянта.

Это немного раздражает.

Иду обратно. Панки, девушки, стелящие сигареты и желающие замуж, кришнаиты, драчливые лоточники, аккордеонистка — всё на месте.

Я дохожу до места, где выступают рассказчики анекдотов. Они уже начали свой номер.

Раз уж судьба пометила меня в такие рамки и вернула к театру Вахтангова, решаю вернуть всё похищенное за прошлые дни, но отыграться на юмористах за то, что требовали с меня деньги за место.

Толпа стоит вокруг них, кто-то смеётся, кто-то просто слушает. Один из них, тот самый высокий с лысиной, начинает рассказывать очередной анекдот:

— Попадает матрос в автокатастрофу… в больнице врач…

— Стой! — перебиваю я громко. — Неинтересно. Пламенный привет от мояков Севастополя. Все знают этот анекдот. Давай другой.

Они смотрят на меня с недоумением. Я вытаскиваю из кармана пятёрку и демонстративно кладу в коробку, куда они собирают деньги.

— Рассказывай что-то более смешное! А то спать тянет.

Высокий пытается предложить другой анекдот:

— Мужик приходит к врачу и говорит: «Доктор, у меня две проблемы: я половой гигант…»

— Не то! — снова перебиваю я. — Он в конце рассказывает, что вторая проблема в том, что он врун. Давай другой анекдот!

Я достаю ещё одну пятёрку и кладу рядом с первой. Рассказчики переглядываются. Их это всё бесит, но из-за денег они готовы терпеть мои капризы.

Так продолжается долго. Юмористы обескуражены, толпа постепенно расходится.

Я вернул все украденные у них деньги. Видимо, за раз они ещё никогда так много не зарабатывали.