Криминалист 11 (СИ) - Тыналин Алим

Третье дело касалось угнанных машин. Скучное, тягучее дело о перегоне краденых автомобилей через границы штатов с перебитыми номерами.

О’Коннор возился с ним уже целую неделю и злился. Я посмотрел его бумаги в обеденный перерыв и заметил, что во всех случаях номер на кузове перебивали, а номер на блоке двигателя нет, потому что до него труднее добраться.

О’Коннор хлопнул себя по лбу и поехал на штрафстоянку сверять блоки.

Томпсон вышел из кабинета около пяти, с погасшей сигарой в зубах и внимательно оглядел отдел.

— Митчелл. Отчет по острову ушел в Бостон, у них вопросов нет. Хорошая работа.

— Спасибо, сэр.

— Вы сегодня сдвинулись с места по трем делам разом. — Он перекатил сигару во рту. — Паркер и Чен сидят с довольными рожами, О’Коннор поехал куда-то с горящими глазами. Что это на вас нашло?

— Пятница, — сказал я. — Хочется закрыть хвосты, чтобы отдыхать.

— Хм. — Он посмотрел на меня так, как смотрел всегда, когда чуял, что ему говорят правду, но не всю. — Иди домой, Митчелл. В выходные отдыхай, своди свою подружку на пикник, а не занимайся тем, чем, я подозреваю, ты занимаешься.

— Есть, сэр.

Он ушел к себе и открыл форточку. Я собрал бумаги и поехал на встречу с Гейлом.

Место я выбрал заранее. Заброшенная автозаправка на старом шоссе к югу от города, из тех, что закрылись, когда рядом провели новую дорогу.

Пустая площадка, темный навес над бетонными островками без колонок, здание конторы с заколоченными окнами. С площадки просматривались оба въезда, а машину можно было поставить так, чтобы фары чужого автомобиля были видны за полмили.

Я приехал за сорок минут до назначенного времени. Поставил машину у дальнего края, под навесом, носом к выезду, на случай, если придется уезжать быстро.

«Смит-Вессон» лежал под пальто, в наплечной кобуре. Готовый к применению.

Я всерьез ждал ловушки. Гейл был человеком из структуры, которая уже ликвидировала людей и за меньшие грехи, чем болтливость.

Он мог прийти не один, а привести с собой боевиков из Реестра. Мог просто донести Холту, что им интересуется федерал, тогда встреча обернулась бы не разговором, а перестрелкой.

Я стоял в тени навеса и смотрел на дорогу.

Фары показались в две минуты девятого. Одна машина.

Она сбавила у съезда, свернула на площадку неуверенно, как сворачивает человек, не знающий местности и остановилась в отдалении. Фары погасли.

Из машины вышел один человек. Постоял, вглядываясь в темноту.

— Митчелл? — голос напряженный и ломкий. — Вы здесь?

— Здесь. — Я вышел из-под навеса, но не весь, оставаясь у стены. — Вы один?

— Один. Как и договаривались. — Он поднял руки, показывая, что пусты. — Я не… я никого не привел. Клянусь.

Я дал ему подойти и постоять с минуту, слушая дорогу за его спиной. Тихо. Других фар не видно.

Гейл выглядел хуже, чем накануне. Небритый, под глазами темные круги, пальто застегнуто криво. От него пахло перегаром, значит, выпил перед тем, как ехать, для храбрости.

— Идемте под навес, — сказал я. — С дороги нас там не видно.

Под навесом было темно и тянуло сыростью от бетона. Мы встали друг против друга.

Я держался так, чтобы дорога оставалась у меня в поле зрения через его плечо.

— Я не понимаю, чего вы хотите, — быстро начал Гейл быстро, с той суетливостью, какая бывает у человека, решившего побороть страх болтовней. — Я обычный юрист. Да, я играю, это глупо, я знаю, я увязну в этом еще больше. Но я обязательно завяжу, это не преступление, за это не сажают, и я не понимаю, почему федеральный агент…

— Мистер Гейл.

— … почему ФБР этим занимается, у вас же есть более серьезные дела, а я…

— Мистер Гейл. — Я повторил это тихо и он замолчал. — Давайте не будем тратить время. Я скажу, что знаю, а вы послушаете. Потом поговорим.

Он сглотнул и кивнул.

— Вы младший партнер конторы «Холт энд Дэвис». Одиннадцать лет практикуете как юрист. — Я говорил тихо, без нажима. — Университет, который значится в реестре коллегии, не держит вас в списках выпускников юридической школы. Диплома у вас нет. Патент оформлен помимо правил. Вся ваша карьера построена на бумаге, которой не существует.

Он открыл рот и закрыл.

— Это неправда, — выговорил он наконец, но голос сорвался на середине.

— Это правда и у меня есть подтверждение из университета, в письменном виде. — Я выдержал паузу. — Дальше. Вы по уши в карточных долгах у заведения Сабатино. Вчера вас взяли в облаве и только я один знаю, что вашего имени нет в протоколе. Сложите две вещи вместе, карточный скандал и поддельный диплом, и вы теряете не партнерство. Вы теряете лицензию, а с подложными документами это уже статья. Вы садите в тюрьму.

Гейл привалился к бетонному столбу. Ноги его не держали хорошо, что не попросил разрешения сесть.

— Кто вам это сказал? — прошептал он. — Про университет. Кто?

— Неважно.

— Это Холт? Он вас подослал? — В голосе мелькнула злость, тут же захлебнувшаяся страхом. — Если это Холт меня проверяет, скажите ему, что я молчу, я всегда молчал, я…

Он осекся, поняв, что уже сказал лишнее. Точно так же, как он сказал лишнее Рурку про двенадцатый причал.

— Вот видите, — сказал я мягко. — Вы даже сейчас не умеете молчать. А те, кто над вами, умеют. Например, Холт умеет. Поэтому сидеть в конце концов будете вы, а не он. Так всегда и бывает со слабым звеном.

— Я не слабое звено, — сказал он, и это прозвучало жалко.

— Вы самое слабое звено во всей цепи, — сказал я. — И я единственный человек, который предлагает вам уцелеть, когда эту цепь начнут рвать на куски.

Он молчал, тяжело дыша.

— У меня есть связи, — выговорил он, пробуя сопротивляться из последних сил. — Вы не понимаете, с кем связались. Если со мной что-то случится, эти люди…

— Люди, о которых вы говорите, убили Дэна Рурка три недели назад, — перебил его я. — Журналиста, который был у вас в кабинете под видом клиента. Вы его помните. Он ничего им не сказал, но все равно вдруг выпрыгнул из окна на Западной Двенадцатой. Ваши связи, мистер Гейл, это не защита. Это очередь. И вы в ней далеко не последний.

Он невидяще смотрел на меня, и я видел, как в нем ломается то, на чем он держался.

— Что вы хотите, — глухо сказал он уже без вопросительной интонации.

Вот теперь можно предлагать то, ради чего я все это затеял.

— Мне не нужно разоблачение, — сказал я. — Зачем нам всем публичное разоблачение, тем более, что для вас оно смертельно. Мне нужно тихое сотрудничество. Вы рассказываете мне то, что знаете, про контору и Холта, про то, чем на самом деле занимается «Холт энд Дэвис». И продолжаете рассказывать дальше, время от времени, оставаясь на своем месте. Взамен я придерживаю обе истории, карты и диплом. А когда придет время арестов, я выведу вас из-под удара. Вы не пойдете под суд, а станете свидетелем.

— Меня убьют.

— Вас убьют в любом случае, если вы им станете не нужны или будете представлять хоть малейшую опасность, — сказал я. — Рурк это доказал. Единственный способ уцелеть это успеть стать нужным мне раньше, чем вы станете лишним им. Я ваш единственный запасной выход из этого дерьма, мистер Гейл. Других нет. Вы это прекрасно знаете.

Он долго молчал, стоя под темным навесом. Где-то далеко на новом шоссе прошла машина, свет фар мазнул по заколоченным окнам конторы и пропал.

— С чего начать? — спросил он наконец.

— С того, что знаете. Не выдумывайте, не скрывайте лишнее. Говорите все, что видели и слышали.

Сначала он говорил осторожно, проверяя, что мне уже известно. Называл общие и безопасные сведения, наблюдая за выражением моего лица.

Я не мешал. Просто стоял с каменным лицом, ничем не выдавая себя. Потом, поняв, что я и так знаю больше, чем он рассчитывал, начал говорить откровеннее.

Контора «Холт энд Дэвис», сказал он, только наполовину юридическая. Настоящая работа это обслуживание нескольких структур, которые контролирует Холт.