Криминалист 11 (СИ) - Тыналин Алим

Пусто. В среду тоже пусто.

В четверг вечером конверт лежал на месте.

Я забрал его на ходу, не останавливаясь, и развернул уже в машине, за два квартала, у бордюра.

«Пока ничего. Совсем ничего. X был в конторе весь день, обычный распорядок, обедал с Дэвисом внизу, вернулся, работал с бумагами по вирджинской земле. Никаких звонков сверх обычного, я сидел в приемной три раза за день специально. 25-го то же самое. Никто ни разу не произнес слова „прослушивание“, „микрофон“, „ордер“. Бумаги на месте, ничего не вывозили и не жгли. Он спокоен как удав. Если он что-то знал, то меня бы уже нашли отравившимся газом в собственной квартире. Р.»

Ниже, тем же дерганым почерком:

«Я две недели сплю по три часа. Скажите хоть, я правильно все делал?»

Я перечитал дважды и сжег в пепельнице.

Потом сидел в машине минут пять, глядя, как по Джорджия-авеню идет вечерний поток.

Сведения, произнесенные мною в комнате на четвертом этаже, дошли до одного человека и остались у него. Ленц не передал ее на Кей-стрит.

Отрицательный результат наблюдения, как сказала Николь, доказательством не считается. Но это уже не пустое место. Если бы он слил информацию Реестру, за это время это проявилось бы хоть чем-нибудь, суетой, вопросом, лишним движением бумаг.

Но все в порядке. Канал был чист.

В пятницу утром я оставил в тайнике четвертушку бумаги:

«Все правильно. Отдыхайте. Дальше не наблюдайте, живите как обычно. Понадобитесь, сообщу.»

К Ленцу я пришел в понедельник, в половине девятого утра, с плоским пакетом под мышкой.

Комната на четвертом этаже все та же, узкое окно во двор, картотечный шкаф напрокат, три стопки бумаг, выровненные по краю. Чашка чая под блюдцем. Пиджак на спинке стула.

— Митчелл. — Он все также не поднимал головы. — Облигации ушли в прокуратуру в пятницу.

— Я не из-за облигаций.

Тогда он поднял голову.

Я закрыл за собой дверь и сел. Положил пакет на стол, но не открыл.

— Ленц, у меня к вам разговор, после которого вы, возможно, попросите меня выйти. Это ваше право, я не обижусь.

Он снял очки и положил на бумаги.

— Говорите.

— Помните, я спрашивал у вас про порядок получения ордера на прослушивание конторы на Кей-стрит. Помните?

— Помню. «Холт энд Дэвис».

— Никакого дела тогда у меня не было. Я сказал вам это, чтобы проверить, дойдет ли она до конторы.

Ленц сидел неподвижно.

— Вы это сделали намеренно, — сказал он.

— Совершенно верно.

Молчание длилось минуту. Потом Ленц взял чашку, снял блюдце, отхлебнул и вернул блюдце на место.

— Разумно, — сказал он.

Я не ждал этого.

— Вы не сердитесь?

— Конечно, сержусь, — сказал Ленц. — Но в первую очередь я профессионал и оцениваю метод. — Он поставил чашку. — Вы назвали одну конкретную контору определенному человеку и ждали, всплывет ли она. Это называется меченая банкнота. Мы так делаем с деньгами уже сорок лет. Вы сделали то же самое с информацией. — Он надел очки. — Сведения не всплыли, я полагаю?

— Нет. Иначе меня бы здесь не было.

— У вас есть человек внутри этой конторы, — сказал Ленц без вопросительной интонации.

— Ну да, он и проверил.

— Хорошо. Что у вас в пакете?

Я развязал бечевку и выложил двадцать шесть листов.

— Фотокопии. Склад на Второй улице у Анакостии, декабрь прошлого года. Платежные поручения, накладные на оборудование, договор аренды, акты приемки. По моим сведениям, оборудования не было, накладные фальшивые, а деньги ушли дальше тремя платежами на три компании.

Ленц придвинул стопку к себе и сделал то, чего я не ожидал, не стал читать. Он выровнял листы по краю, взял чистый лист бумаги и написал на нем сверху дату и время.

— Откуда копии?

— От источника внутри конторы. Он их снял на конторском аппарате.

— Его подпись имеется на документах?

— Дв. Он заверял акты как юрист фирмы.

— Значит, он соучастник. — Ленц записал строку. — Это не мешает, но это надо иметь в виду с самого начала, иначе защита разнесет это дело в пух и прах. Дальше. Кому вы это показывали?

— Никому.

— В Бюро тоже?

— В Бюро тем более никому, — сказал я.

Ленц посмотрел на меня поверх очков и ничего не спросил.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда сидите и не мешайте.

Он читал два часа.

Читал не так, как читают следователи в кино, не перебирал листы и не хмурился. Он взял первый документ, прочел его целиком, выписал на свой лист дату, сумму, плательщика, получателя и назначение платежа. Потом второй. Потом третий.

К половине одиннадцатого перед ним лежала таблица, расчерченная от руки по линейке, в шесть граф.

— Смотрите сюда, — сказал он и развернул лист ко мне. — Вот что у вас есть на самом деле.

Он повел карандашом по строкам.

— Двенадцатое сентября. Сорок одна тысяча восемьсот долларов, назначение оборудование складского хранения. Двадцатое сентября двадцать две тысячи триста, монтаж и пусконаладка. Четвертое октября восемнадцать тысяч за стеллажное оборудование. Итого за три недели восемьдесят две тысячи сто долларов на склад площадью, — он заглянул в договор аренды, — одиннадцать тысяч квадратных футов.

— Это много?

— Абсурдно много, — сказал Ленц. — Стеллажи и погрузочное оборудование на такую площадь стоят максимум тысяч восемь-десять, если брать новое. Здесь в десять раз больше. — Он постучал карандашом. — Но это еще не доказательство, это подозрение. Доказательство вот здесь.

Он вытянул из стопки две накладные.

— Поставщик «Кэпитал Индастриал Эквипмент», адрес на Ай-стрит. Дом номер тысяча четыреста двенадцать. — Он положил рядом договор аренды. — А теперь смотрите на арендодателя склада. Тот же дом. Тысяча четыреста двенадцать, Ай-стрит, только другой номер комнаты.

Я посмотрел. Так и было.

— Поставщик оборудования и арендодатель помещения сидят в одном здании, — сказал Ленц. — Это может быть совпадением. В городе полно контор в одном доме. — Он снял очки. — Но у меня в казначействе есть картотека адресов подставных компаний, которую я веду десять лет. И этот адрес мне знаком. Я его видел в семьдесят первом, по другому делу, которое кончилось ничем.

— Что за дело?

— Не важно пока. Важно, что адрес не новый.

Он отложил накладные и взял чистый лист.

— Теперь я объясню, как это делается, потому что вам придется это понимать, когда пойдете к судье, — сказал Ленц. — Схему с фальшивыми накладными доказывать тяжело. Всегда найдется человек, который скажет, что оборудование было, а потом его продали, украли или списали. Проверить задним числом трудно.

— А как легко?

— Через человека, — сказал Ленц. — Не через бумагу, а через человека. Метод чистого капитала.

Он начертил на листе четыре линии.

— Берем Холта. Смотрим, что у него есть на начало периода, недвижимость, счета, ценные бумаги и машины. Считаем стоимость. Потом смотрим, что у него есть на конец периода. Разница это прирост его состояния. Затем берем его декларации за те же годы и смотрим заявленный доход. Вычитаем прожитое, расходы на дом, автомобили, страховки, членские взносы, обучение детей, все, что можно установить документально.

Он провел черту.

— Если прирост состояния плюс расходы больше, чем задекларированный доход, разницу человек откуда-то взял. И либо он объясняет откуда либо это налоговое преступление. За неуплату налога с необъясненного дохода садились люди покрупнее вашего Холта.

— Капоне, — сказал я.

— Он самый, — подтвердил Ленц без всякого выражения. — И еще двести человек после него, о которых не пишут в газетах. Метод медленный, но его невозможно оспорить, потому что он учитывает не голословные обвинения, а деньги.

Он положил карандаш.

— Ваши двадцать шесть листов дают мне вход. Дальше я работаю не по ним, а по Холту.

Работа заняла шесть дней.

Я следил за ней урывками. Приезжал к Ленцу раз в несколько дней, между своими делами, каждый раз таблица на его столе становилась шире.