Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

Я молчал, чувствуя, как за пазухой копошится тёплое маленькое тельце. У меня был ещё один козырь, живое доказательство «милосердия Волка», но я приберегал его для самого финала.

— Возможно, — вдруг добавил Горм, понизив голос так, чтобы нас не услышали сзади, — Волк оказался даже слишком милосерден…

Я замер на мгновение. В его словах не было вопроса — только констатация факта. Горм всё понял. Он знал, что не было никаких «ночных охотников», и что Ранд ушёл в лес, чтобы я из него не вернулся. И он считал, что я не должен был спасать его. Но это было выгодно ему, а не мне.

— В моём племени, — начал я, подбирая понятные ему слова, — старейшины часто говорили: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе».

Пришлось постараться, чтобы подобрать образы для «друзей» и «врагов». Горм коротко и сухо усмехнулся.

— Мудрые слова. Очень мудрые… Но только до тех пор, пока не почувствовал нож между лопаток. Помни об этом, когда будешь лечить его.

Я ничего не ответил. Вместо этого я спросил о том, что волновало меня больше всего:

— Как Уна? Как ребёнок?

— Змей всё ещё не пожрал его, — ответил Горм, и в его голосе проскользнула тень надежды. — Он борется. Даже Ита перестала шептать о проклятье. Если он выживет, Уна больше не будет в тени Иты. Она станет матерью того, кто обманул смерть. А ты…

Он остановился у края бора.

— Ты не будешь больше прятаться от глаз, как побитое животное. Но помни: скоро переход на летнюю стоянку. Мы потеряли уже четверых охотников. Тебе придётся заменить тех, кто остался на равнине. Иначе никакие духи тебя не прокормят.

Я невольно коснулся кожаных узлов пращи, висящей на поясе.

— Те ветки на ноге Ранда… — глухо спросил Горм. — Зачем они? Ты привязал дерево к плоти, словно хочешь, чтобы он пустил корни?

— Кость можно спасти, Горм, — ответил я, стараясь говорить уверенно.

Горм лишь качнул головой, и в этом жесте было вековое кладбище надежд его предков.

— Это не тебе решать. Я видел много таких ран. Кость не прощает слабости. Он больше не сможет быть охотником.

— Может, таким же умелым, как раньше, он и не будет, — я посмотрел вождю прямо в глаза, — но он сможет вновь бежать за добычей. Поверь мне. Я видел, как это делают те, кто знает больше, чем Ита.

Горм замолчал. Он долго всматривался в меня, словно пытаясь разглядеть за моими словами очертания духов, которых он не знал. Наконец он произнёс:

— Уна… она жадна до даров духов. Она живёт, чтобы видеть больше, чем позволено. Если то, что ты сказал — правда, то покажи ей.

— Хорошо, — пообещал я. — И не только ей.

Дальше мы шли молча. Ожидание сковывало сознание. Как бы всё хорошо ни было продумано, никогда нельзя недооценивать гнев матери. Но в конце концов, как бы мне ни хотелось отсрочить этот момент, лес за спиной наконец расступился, выпуская нас к стоянке, освещённой дрожащими огнями костров.

— Ранд! — этот крик разорвал воздух.

Ита бросилась к волокуше. Она рухнула на колени, её руки задрожали над сыном. Она увидела кровь, увидела мертвенную бледность Ранда и, наконец, её взгляд упал на его ногу, зажатую в тиски моих шин.

Она резко обернулась ко мне.

— Что ты сделал с ним⁈ — прошипела она, обнажая зубы.

И в этом вопросе было больше угрозы, чем во всём, что было до этого. Но я больше не собирался забиваться в угол. Довольно. Пришла пора занять своё место в племени. Даже если этому будут рады далеко не все.

— Я его спас! — объявил я громко и оглядел всех собравшихся.

Передо мной стояло всё племя. Тут были Сови, Аза, Зиф и даже Уна. Они все смотрели на меня и ждали, что будет дальше.

— Мы с Рандом спустились в лес за «белой травой», что способна убить Змея-Пожирателя!

— Это ложь! — закричала Ита. — Ты заманил его в силок! Пытался убить его!

— Если бы я хотел его убить… — проговорил я, — он был бы уже мёртв.

— Ты… — выплюнула Ита, собираясь встать, но рука Ранда схватила её за запястье.

— Ита… это… — слова давались ему с трудом. — Правда… ночные охотники… напали. Волчица…

Всё племя замерло, наблюдая. Ита не могла поверить в услышанное. Она пробежала взглядом по сыну, остановилась на ноге.

— Что это? Что за палки? Это он⁈ Он опять взывает к чёрным духам!

— Нога молодого волка сломана. Кость поддалась клыкам ночных охотников.

— Нет… — выдохнула Ита. — Нет. Нет! Это всё ты! Ты принёс беду племени! — она вскочила, вырвав свою руку из ладони сына.

— Ита, — предостерегающе сказал Горм, но она уже не слышала его.

Травница бросилась к племени с бешеными глазами. Она начала махать руками, кричать:

— Как вы не видите⁈ Как не слышите⁈ Он погубил нашу плоть! Он привёл гиен к огню нашего костра! И он призвал Змея-Пожирателя! Он украл разум Уны! — она метнула взгляд на девушку в толпе, на измотанную ученицу.

Но та не стушевалась, достойно встретила взгляд Иты.

— А теперь… а теперь наш молодой волк сломан! Тот, кто был сильнее медведя и быстрее рыси! Племя умрёт, если он останется в живых! Белый Волк в гневе! А он… — она выдохнула в сторону Сови: — Обратился к Чёрному Волку и перестал слышать духов!

«Ох, зря ты это, — подумал я. — До этого момента Сови следил, слушал, думал. Он внимательно поглощал каждую частицу информации, что мы принесли. И картина уже сложилась в его голове».

— Покажи всем, кто такой шаман.

Сови шагнул вперёд и спокойно обошёл разъярённую и запыхавшуюся Иту. Он подошёл к Ранду.

— Зачем вы отправились вниз?

— Мы… искали «белую траву». Чтобы… помочь дитя победить проклятье…

И тут Сови повернулся к племени. Я был уверен: он подошёл, чтобы внимательнее рассмотреть рану. Сложить последние пазлы. А затем Сови ударил посохом о землю. Шаман обвёл взглядом притихшее племя.

— Ранд! Молодой волк отправился с тем, кто носит имя Ив, на поиск «белой травы»! — начал он, и голос его крепчал с каждым словом, заполняя пространство. — И там они сразились с Чёрным Волком и ночным охотником! Плечом к плечу — как волки одной стаи!

Сови сделал шаг к Ранду, указывая на него рукой.

— И Белый Волк явился им на помощь! Как явился он некогда к первым отцам в час великой стужи, так явился и ныне! Он увидел единство там, где вы видели лишь вражду!

Шаман повернулся ко мне, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сплетал правду с мифом так искусно, что сама реальность в глазах племени начала изгибаться.

— Белый Волк сразился со Змеем и послал своего посланника, чтобы тот вырвал плоть из зубов смерти! — Сови почти кричал, вскидывая руки к небу. — Вы спрашиваете, почему Ранд сломлен, а чужак стоит на ногах? Я скажу вам! Белый Волк испытал их обоих. Он проверял, крепка ли воля того, кто желает обрести клыки, ища среди сосен спасение от проклятья Змея, и верна ли рука того, кто желает вести волков за собой, того, чьи клыки сильнее! И в тот миг, когда Чёрный Волк был готов сомкнуть челюсти, Ранд принял удар на себя!

— Ты на его стороне! — крикнула Ита. — Ранд больше не сможет охотиться! Он больше не молодой волк!

— Он сможет охотиться, — сказал я и глянул на Уну. От Сови не укрылся этот взгляд, как я и хотел.

— Уна! Дочь трав и посланница воды! — проговорил он, и Уна выступила вперёд. — Ты та, кто в одиночку сражается со Змеем! Все видят, что дитя, чья жизнь должна была угаснуть, борется! Есть ли шанс у молодого волка вернуть себе кость?

Казалось, его вопрос был обращён к небесам, духам, богам. Но ответа он ждал от Уны. А она посмотрела на меня под пристальным взглядом племени. И увидела краткий кивок.

— Я смогу, — тихо сказала девушка. — Я смогу вылечить молодого волка.

— Его нельзя вылечить! — крикнула Ита, но её не слышали.

В сердцах людей поселилась надежда. А этот психологический феномен нельзя было погубить одними словами.

Ита полоснула меня взглядом, в котором горело безумие:

— Ты принёс нам смерть!

Но её голос, прежде имевший силу, вдруг наткнулся на стену.