Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

— Молчи, Ита, — хрипло выдавил Ранд с волокуши. Он с трудом приподнял голову, пот градом катился по его бледному лицу. — Он… не бросил меня. Ив… не оставил меня.

Но Вака не собирался принимать это. Его лицо побагровело, он обвёл рукой притихшее племя.

— Духи не наполнят наши желудки! Племени не выжить! Трое охотников кормят гиен. Некому гнать оленя, некому держать копьё! Кто пойдёт в лес? Этот чужак?

Я чувствовал, что слова Ваки находят отклик в сердцах мужчин. Голод был реальнее духов. Тогда я сделал то, чего никто не ожидал.

Я резко выхватил пращу, вложил камень и одним коротким свистящим движением отправил его вверх. Хлёсткий хлопок разорвал воздух. Камень врезался в скальный выступ над входом в пещеру. Вниз с сухим шорохом посыпалась каменная крошка.

— Я научу охотиться детей и женщин, — сказал я, глядя в ошеломлённые глаза Ваки. — С этим, — я поднял руку с пращей, — племя не останется голодным.

«Это я ещё атлатль не разработал. А когда дойдёт до лука…» — подумал я про себя.

Я не волновался, я понимал, как решить многие проблемы. Ведь знал, как они решались через тысячи лет. Знал все их ошибки, все тупики. И теперь смирился с тем, что не сумею сохранять исторический нейтралитет.

Вака хрипел, его рука инстинктивно легла на рукоять ножа. Он был готов пролить кровь здесь и сейчас, лишь бы вернуть привычный, понятный ему мир. Но тут на его плечо легла огромная, тяжёлая рука Зифа. Неандерталец неожиданно для всех заговорил:

— Ив — хороший. Камень слушает его.

И только теперь вперёд вышел Горм. Его массивная фигура заслонила свет костра.

— Слушайте меня! — проревел он. — Волчица отдала жизнь за них. Ив сразился бок о бок с молодым воином. Он не жалел себя, не бросил Ранда средь затаившихся хищников. Он отправился туда, где таится смерть, чтобы дать жизнь дитя. И если он — не истинный волк, то никто из вас здесь не волк!

Ита истерично рассмеялась, этот смех был полон горечи и желчи.

— Вас пожрал Чёрный Волк! Вы ослепли! Вы не видите того, что вижу я внутри этого соколёнка! Он выпьет нас досуха!

На стоянке снова повисло тяжёлое сомнение. Люди смотрели на сломанного Ранда — их кормильца, их надежду, и на меня — чужака, который, казалось, принёс одни перемены и боль.

В этот момент из толпы медленно вышел Аза. Бывший вождь, старейшина и, наверное, самый мудрый человек в общине. Он уже спас общину один раз, по словам Сови. И я понимал, что его по-настоящему уважали.

Старик подошёл ко мне вплотную. Его худые, словно высушенные руки, покрытые шрамами и пигментными пятнами, бесцеремонно залезли мне за пазуху.

«Как он узнал?» — подумал я, и даже волосы встали дыбом.

Аза вытащил волчонка. Он поднял его над головой, и, хотя его голос был тихим, он разнёсся по всей стоянке, проникая в самую душу:

— Родился волк. Воля духов ясна.

Глава 26

Рассвет над бором медленно захватывал мир, выталкивая из него тьму. Сначала небо над зубчатой стеной ледников вдали окрасилось в холодный белоснежный цвет, а затем по нему поползли трещины, будто из расплавленного золота. Я даже подумал, как редко мне доводилось наблюдать такую красоту.

Вспомнил, как когда-то давно ездил на юг и тогда в дороге увидел, как горизонт заполнил золотой Кавказский хребет. Это было подобно чуду, ведь зрелище оставалось доступным лишь какие-то минуты — в миг, когда рассветное солнце освещало белоснежные пики. Вскоре хребет вновь исчезал, растворяясь в голубом небе.

— Красиво… — прошептал я и вдохнул колючий воздух.

Я сидел на краю своей ниши, привалившись спиной к грубому камню скалы. Тело ныло. Буря утихла, оставив после себя лишь звенящую пустоту и тяжелую усталость. На моих коленях, свернувшись в меховой комок, спал волчонок. Невинное создание, что не знало о смерти своей матери, что еще не видело этот мир. Ему было суждено стать хищником или умереть там, под сосной. Но теперь я и не представлял, что же ждет этого малыша.

Я осторожно провел пальцем по его крошечному уху и прокручивал в голове события последних часов: битву с Рандом, рывок волчицы, истошный крик охотника. А затем… безумный взгляд Иты и тяжелую руку Зифа на плече Ваки. Я всё же выжил. Нет, не так. Не просто выжил, а наконец обрел свое место. Разве не этого я желал?

— Но почему мне не кажется, что станет легче? — задал я вопрос сам себе.

Что меня ждет впереди? Ранд не будет представлять опасности еще очень долго. А вот Вака не забудет обиды, даже если признает мою полезность. Еще и переход на летнюю стоянку… И мне действительно придется стать одним из них. Стать охотником.

Волчонок во сне дернул лапой и тихо пискнул. Я почувствовал, как резкий порыв холодного ветра ударил в лицо, заставляя поежиться. Я плотнее запахнул шкуру, прижимая зверя к себе и делясь с ним теплом своего тела.

— Ну, малый, — прошептал я, глядя в его закрытые глаза. — Как же тебя назвать? У дара Белого Волка должно быть достойное имя.

Ветер снова взвыл в расщелинах скал, поднимая в воздух сухую хвою и гоня вниз мелкие камушки.

— Ветер, — сказал я, и имя само легло на язык. — Так и назову. Ветер.

Шорох шагов по каменистой тропе заставил меня поднять голову. Ко мне шла Уна. Она казалась призраком в это утро: волосы спутаны, лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Очевидно, ей требовалось отдохнуть. Может, я взвалил на нее слишком тяжелую ношу?

«Нет… не смей ее недооценивать, — одернул я себя. — Это как минимум обесценит ее жертву. Она уже показала, что готова на многое ради племени».

Уна опустилась на шкуру рядом со мной. Она сидела молча, глядя туда же, куда и я — на разгорающийся над лесом рассвет. От нее пахло дымом и горькими травами.

— Как он? — спросил я, нарушив тишину.

— Заснул, — выдохнула она, и плечи ее наконец расслабились. — Дышит ровно. Жар уходит. Змей… Змей уползает.

Я почувствовал, как внутри что-то отпустило.

— А Ранд? — я перевел взгляд на жилище Иты, где лежал сейчас «молодой волк».

Уна посмотрела на меня странным, непривычно мягким взглядом. В ее глазах больше не было того оценивающе-недоверчивого выражения, которое я видел раньше.

— Это же Ранд, — ответила она с тенью горькой усмешки. — Рычит, плюется на каждого, кто подходит, но жить будет. Ита сказала, что ты вовремя коснулся его плоти огнем. Если бы не пламя, он бы уже не увидел этого рассвета. Кровь замерла бы в его жилах еще до того, как ты вытащил его к склону.

— Наверное, ей тяжело дались такие признания, — усмехнулся я.

— Да, непросто. Но Ита не любит лгать. Всегда была такой.

— Но рана будет страшная, — пробормотал я, вспоминая вид обожженной кожи и рваных краев. — Если черные духи…

— Не думай об этом, — резко перебила она. — Ита — лучшая травница, которую знало племя. Она сделает всё, чтобы задобрить духов. Сделает всё, чтобы ее сын не ушел на Ту сторону.

— Настоящая мать, — прошептал я.

Уна замолчала, прислушиваясь к тихому поскуливанию Ветра у меня за пазухой. Потом она повернула голову и посмотрела мне прямо в лицо.

— Ты беспокоишься о чужом дитя, — тихо сказала она. — Ты беспокоишься о Ранде, что желает тебе смерти. Даже о волчонке.

Она сделала паузу, и ее голос стал еще тише, пробирая до самых костей:

— Но почему ты совсем не беспокоишься о себе, Ив?

Я опешил. И впрямь… А как мне ответить? В этой гонке за выживание, в интригах и попытках доказать свою полезность я действительно забыл о себе. Я сделал себя инструментом, лекарем, посланником, «соколенком», но я перестал ощущать себя человеком, у которого тоже есть рана в боку.

Может… я не до конца осознал, что всё это реальность, а не сон или галлюцинация воспаленного разума. Даже ощущая боль, вдыхая холодный воздух и касаясь мягкой шерсти Ветра, я не до конца понимал, где я и кто я.

«Назад не вернуться, Дмитрий Васильевич, — подумал я. — Это конечная станция. Пора бы это признать». Было необычно убеждать себя в чем-то настолько очевидном. Я посмотрел на свои руки — сбитые костяшки, въевшаяся грязь и запекшаяся кровь. Руки юнца, а не старого профессора.