Инженер 4 (СИ) - Тыналин Алим

— Можно. Приводной ремень от машины к станку, будет работать.

— Беру! Когда сделаете?

Я переглянулся с Баташевым.

— Через три недели.

Купец протянул руку:

— Договорились. Задаток внесу завтра.

Еще двое купцов тоже заинтересовались. К концу дня набралось три заказа, одна стационарная машина, две переносные.

Баташев проводил купцов, вернулся ко мне, довольно потер руки.

— Вот видите, Александр Дмитриевич? Спрос есть! Будем делать на продажу!

Я улыбнулся.

— Будем, Федор Иванович. Наше общее дело растет.

Он достал из кармана кошелек, отсчитал триста рублей ассигнациями.

— Вот ваш гонорар за проектирование и консультации. Как договаривались.

Я взял деньги, убрал во внутренний карман сюртука.

— Благодарю.

Баташев пожал мне руку.

— Это я вам благодарен. Отличные машины получились. Моя фабрика теперь работает вдвое быстрее. А впереди еще заказы и прибыль.

Мы разошлись довольные. Еще один проект завершен.

Через три дня я получил записку от Беляева.

«Александр Дмитриевич, прошу вас пожаловать ко мне домой сегодня вечером к семи часам. Хочу поговорить не по службе, а по-дружески. Обсудим ваши дела за ужином. Николай Беляев».

Записка удивила. Беляев никогда прежде не приглашал меня к себе домой. Все наши встречи проходили в управе, по служебным вопросам.

Значит, дело серьезное.

Вечером надел лучший сюртук, взял шляпу и трость. Нанял извозчика, велел везти на Дворянскую улицу, дом семнадцать.

Дом Беляева оказался добротным. Двухэтажный, каменный, с колоннами у входа. Окна светились, за занавесками виднелись силуэты.

Поднялся по ступеням, позвонил в колокольчик. Дверь открыл лакей в ливрее, пожилой, с седыми бакенбардами.

— Капитан Воронцов к Николаю Андреевичу.

— Прошу, барин. Николай Андреевич ожидает вас.

Прошел в прихожую. Лакей принял шляпу и трость, провел в гостиную.

Просторная комната, высокие потолки. Мебель добротная, диваны обиты бархатом, кресла с резными ножками. На стенах картины в золоченых рамах, пейзажи, портреты предков. У стены рояль, на нем ноты. Пахло воском, лавандой, табаком.

Беляев встал из кресла, подошел навстречу. Одет по-домашнему, бархатный халат поверх рубашки, туфли мягкие. Лицо доброжелательное, улыбается.

— Александр Дмитриевич! Рад, что пришли! Проходите, садитесь!

Протянул руку, я пожал. Сел в кресло напротив.

— Благодарю за приглашение, Николай Андреевич.

Беляев опустился обратно в свое кресло, закурил трубку.

— Да что вы! Давно хотел пригласить вас просто поговорить, не по службе. Все дела да дела, а ведь вы человек интересный, много сделали за короткое время.

Он затянулся, выпустил дым.

— Жена с детьми уехала к родителям в Москву на неделю, гостить. Так что мы вдвоем, по-мужски. Ужин скоро подадут, а пока выпьем по рюмочке.

Беляев встал, подошел к шкафу, достал графин с темной жидкостью и два хрустальных стакана. Налил, протянул один мне.

— Мадера. Хорошая, привезли из Петербурга. Пейте, не церемоньтесь.

Я взял стакан, пригубил. Сладковатое вино, крепкое, с фруктовым привкусом.

— Отличная.

Беляев выпил свой стакан залпом, поставил на стол, снова сел.

— Ну что, Александр Дмитриевич, расскажите, как дела? Закончили паровые машины для Баташева? Он рассказывал, что тоже заказал у вас.

— Закончил. Обе машины работают отлично. Баташев доволен, уже получил три новых заказа от других фабрикантов.

Беляев одобрительно кивнул.

— Слышал, слышал. Баташев всем рассказывает, какой вы мастер. Говорит, что благодаря вам его фабрика стала вдвое производительнее.

Он затянулся трубкой.

— И Крылов тоже хвалит. Говорит, новые насосы для пожарной части вы сделали, легкие, мощные. Один человек справляется вместо двух.

— Да, испытания прошли успешно. Они заказали еще шесть насосов для пожарной части.

Беляев откинулся на спинку кресла, посмотрел на меня внимательно.

— Знаете, Александр Дмитриевич, я наблюдаю за вами уже полгода. С тех пор, как вы помогли потушить пожар и не дали погубить дом губернатора. И вижу, вы человек редкий. Не болтаете, а делаете. Обещаете, выполняете. В срок, без превышения сметы, без брака.

Он помолчал, потом продолжил:

— Губернатор тоже заметил. Часто упоминает вас на заседаниях. Говорит: «Вот это настоящий инженер. Таких людей России нужно беречь».

Я поклонился молча. Приятно слышать, но куда ведет этот разговор?

Беляев наклонился вперед, положил руки на колени.

— Александр Дмитриевич, скажите откровенно. Какие у вас планы на будущее? Что собираетесь делать дальше?

Я задумался. Вопрос неожиданный.

— Продолжать работать. Развивать производство насосов и паровых машин вместе с Баташевым. Может, открыть собственный небольшой завод, если средства позволят. Строить, создавать полезные вещи.

Беляев кивнул.

— Хорошие планы. Деловые. А в личной жизни? Семьей обзаводиться не собираетесь?

Я помедлил с ответом, подбирал слова.

— Собираюсь, Николай Андреевич. Но… есть некоторые сложности.

Беляев посмотрел на меня с участием.

— Какие сложности, если не секрет?

Я вздохнул. Решил говорить откровенно. Беляев человек влиятельный, благожелательный. Может, действительно поможет.

— Сватался я к одной девушке. Дочери князя Петра Федоровича Долгорукова из Петербурга.

Беляев поднял брови.

— Долгорукова? Серьезная семья. Знатный род.

— Да. Познакомились еще до моего переезда в Тулу, когда я в Севастополе служил. Потом переписывались. Она сюда приезжала, я просил ее руки. Князь сначала благосклонно отнесся, разрешил ухаживать.

Я отпил из стакана, продолжил:

— Но потом… Князь получил какие-то письма. Недобрые сведения обо мне. Кто-то постарался очернить меня в его глазах. Написал, что я ненадежный человек, что служба моя сомнительная, что характер плохой.

Беляев нахмурился.

— Кто писал?

— Не знаю точно. Подозреваю… Есть люди, которым мой успех не нравится. Завистники.

Беляев покачал головой.

— Всегда найдутся такие. Сами ничего не делают, зато других очернить готовы.

— Князь усомнился во мне. Написал письмо, где выразил сомнения в моей благонадежности. Я ответил, объяснил все обстоятельства. Отправил отзывы от Баранова, Крылова, Баташева, все уважаемые люди дали мне отличные характеристики.

Я отставил стакан на стол.

— Но князь не отвечает. Прошло уже много времени. Невеста пишет, что отец холоден, на вопросы не отвечает. Матушка подыскивает ей других женихов. Время идет, ситуация тяжелая.

Беляев слушал внимательно, не перебивал. Когда я закончил, он помолчал, затянулся трубкой.

— Понимаю. Дело действительно сложное. Князь вас лично не знает, судит по письмам. А письма бывают разные.

Он встал, прошелся по комнате, остановился у окна, посмотрел на темную улицу.

— Александр Дмитриевич, скажу вам прямо. Вы человек достойный. Я вижу ваши дела, вижу, как к вам люди относятся. Баранов, предводитель дворянства, человек уважаемый, вас хвалит. Крылов, старый офицер, видавший виды, тоже вам доверяет. Баташев, опытный купец, с вами дела ведет, деньги вкладывает.

Он повернулся ко мне.

— Если все эти люди вас уважают, значит, вы того заслуживаете. А князь Долгоруков просто не знает вас. Вот и сомневается.

Беляев вернулся к креслу, сел.

— Вопрос в том, как развеять его сомнения. Отзывы вы отправили, хорошо. Но, видимо, недостаточно. Князь хочет чего-то более весомого.

Я кивнул.

— Именно. Но что я могу еще сделать? Я не могу заставить его поверить мне.

Беляев постучал пальцами по подлокотнику кресла, задумался.

— А что если… Что если губернатор напишет князю?

Я вздрогнул.

— Губернатор?

— Да. Официальный отзыв от губернатора Тульской губернии это серьезный документ. Князь Долгоруков не может проигнорировать мнение губернатора. Это государственная должность, высокий чин.