СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

Харпер тем временем откинулся в кресле поудобнее и на минуту закрыл глаза. Утро выдалось насыщенным: он начал день рано, с совещания в полицейском штабе на Колаба, где обсуждали последние отчёты о деятельности Мусульманской лиги и Конгресса. Потом разбирал бумаги по недавним арестам активистов после летних беспорядков, беседовал с старшим инспектором о усилении патрулей в смешанных кварталах Махима и Бандры. Теперь, в этой тихой цирюльне, вдали от офисного шума, он мог хотя бы на полчаса отвлечься от службы.

Рамеш взял свою лучшую бритву — с костяной ручкой, недавно заточенную на ремне — проверил лезвие большим пальцем и начал работу. Он всегда начинал с правой щеки клиента: медленно, по направлению роста волос, чтобы избежать раздражения кожи. Лезвие скользило ровно, снимая слой пены вместе со щетиной. В салоне царила тишина, прерываемая лишь тихим скрежетом бритвы и редкими звуками с улицы.

Первые несколько минут они не разговаривали — Рамеш полностью сосредоточился на процессе. Он провёл бритвой по левой щеке, затем осторожно по подбородку, обходя выступающие места. Особое внимание уделил области вокруг губ, где волосы росли гуще. Харпер сидел неподвижно, привыкший к этой рутине — он посещал именно эту цирюльню регулярно, раз в неделю или десять дней, с момента перевода в центральный район. Рамеш ему нравился: мастер брил чисто и быстро, не задавал лишних вопросов, цена была фиксированной и справедливой — четыре анны за бритьё и стрижку.

Когда основная часть лица была обработана и Рамеш перешёл к шее, Харпер открыл глаза и взглянул в зеркало напротив. Кожа уже блестела и была гладкой, лишь небольшие остатки пены белели на подбородке и под носом.

— Рамеш, — произнёс он тихо, стараясь не двигать головой. — Как всё прошло на этот раз?

Рамеш продолжал движение бритвой, не прерываясь. Его ответ прозвучал спокойно и тихо:

— Всё сделано точно, сахиб. Как вы и просили, без лишнего шума. Послезавтра уже ждём результата — всё должно проявиться.

Харпер слегка кивнул — движение было едва заметным, чтобы не помешать работе. Он не стал вдаваться в подробности: доверял Рамешу полностью. Цирюльник служил ему информатором уже около полугода — через его руки проходили слухи из мусульманских кварталов, от постоянных клиентов-торговцев, от посетителей мечетей поблизости. У Рамеша была широкая сеть родственников и знакомых по всему городу: братья в Махиме, дядя в Донгри, племянники на рынках. Люди открывались ему во время бритья — расслабленные, в кресле, они делились новостями, не подозревая о связи с полицией.

Рамеш завершил бритьё шеи несколькими точными проходами, затем взял влажное полотенце, смоченное в тёплой воде, и тщательно вытер лицо Харпера, удаляя последние следы пены. Кожа стала свежей и гладкой на ощупь. После этого он отложил бритву и взял ножницы — серебристые, с длинными лезвиями. Начал подравнивать волосы на затылке: коротко, ровно, в стиле, принятом в британской армии. Ножницы щёлкали ритмично, мелкие русые волоски падали на полотенце, покрывающее плечи.

Салон оставался пустым — ни один новый клиент не зашёл. С улицы доносились обычные звуки: группа женщин прошла мимо с корзинами овощей на головах, обсуждая цены на рынке; велосипедист проехал медленно, звякнув звонком; где-то неподалёку залаяла уличная собака, но быстро успокоилась. Внутри же сохранялась спокойная атмосфера.

Харпер, глядя в зеркало на отражение Рамеша, продолжил разговор:

— А как дела у твоей семьи? Дети в порядке, жена здорова?

Рамеш слегка улыбнулся краешком губ, не прекращая стрижку.

— Благодарю за заботу, сахиб. Всё в добром здравии. Старший сын, Раджеш, теперь часто помогает мне по субботам и воскресеньям — подметает, подаёт инструменты. Учится в муниципальной школе, хорошо успевает по математике. Дочь, Прия, вышла замуж в прошлом месяце — свадьба была скромная, но весёлая. Теперь она живёт с мужем в Пуне, он работает на железной дороге. Жена, как всегда, хлопочет по дому и готовит на ужин вада пав — лучшие в округе.

— Очень рад это слышать. Передай им всем мой привет и наилучшие пожелания.

Рамеш кивнул, завершил подравнивание висок и взял гребень, чтобы расчесать волосы. Затем он отставил ножницы, взял небольшую бутылку одеколона — с этикеткой «Yardley» — и слегка побрызгал на шею и щёки Харпера. Свежий аромат лимона, смешанный с нотками лаванды, распространился по салону.

Харпер поднялся с кресла, аккуратно снял полотенце и отряхнул его над тазом — волоски посыпались вниз. Он полез в карман шорт, достал кожаный кошелёк и отсчитал деньги: целую рупию и ещё несколько анн сверху — щедрее обычной платы.

— Спасибо, Рамеш. Как всегда, превосходно сделано.

Рамеш принял деньги, сложил их аккуратно в карман дхоти и слегка поклонился.

— Всегда к вашим услугам, сахиб. Приходите в любое время.

Харпер задержался на мгновение у двери, надел шлем и поправил ремень.

— Если вдруг что-то пойдёт не так или появятся новости раньше — сразу дай знать. Ты знаешь, как меня найти в штабе.

— Конечно, сахиб. Не извольте беспокоиться, всё под контролем.

Харпер вышел на яркий солнечный свет улочки. Он прищурился от бликов, сориентировался и направился по тротуару к главной дороге, где у обочины ждал его служебный автомобиль с водителем-индийцем. Рамеш же вернулся за свой табурет, собрал инструменты в ящик, протёр кресло свежим полотенцем и сел ожидать следующих посетителей. День в Мумбаи продолжался своим чередом: рынок шумел, люди спешили по делам. В цирюльне вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным капаньем воды из крана в ведро внизу.

Глава 6

22 сентября 1937 года.

Вена купалась в тёплом осеннем солнце, которое отражалось в спокойных водах Дуная, создавая тысячи бликов на поверхности реки. По набережным Рингштрассе выстроились ряды каштановых деревьев, листья которых уже приобретали золотистый оттенок, предвещая скорый приход осени.

Город жил своей повседневной жизнью: красные трамваи с громким звоном проезжали по рельсам, заполненные чиновниками в строгих костюмах, дамами в элегантных платьях и шляпках с перьями, студентами с портфелями под мышкой. На рынках у собора Святого Штефана торговцы громко расхваливали свежие яблоки из Бургенланда, спелые груши из Нижней Австрии, гроздья винограда и корзины с грибами, собранными в Венском лесу. В кафе на Грабене и Кёртнерштрассе посетители сидели за мраморными столиками, потягивая меланж или эспрессо, листая свежие выпуски «Neue Freie Presse» и «Wiener Zeitung» с заголовками о европейской политике, о речи Геринга в Нюрнберге и о напряжении в Судетах.

Уличные музыканты играли вальсы Штрауса на скрипке и аккордеоне, собирая монеты в шляпу. Туристы из Англии, Франции и Италии рассматривали готические шпили Штефансдома, барочные фасады Хофбурга и статуи на площади Марии-Терезии. Воздух был наполнен ароматами свежей выпечки из булочных — штруделей с яблоками, кайзершмаррна и круассанов, смешанными с запахом жареного кофе из ближайших киосков. По улицам проезжали фиакры с туристами, запряжённые парами лошадей, и современные автомобили «Штайр» и «Мерседес», сигналя пешеходам.

В центре города, на площади Балльхаусплац, возвышалось величественное здание федеральной канцелярии — бывший дворец князя Евгения Савойского, перестроенный в стиле барокко с добавлениями XIX века. Фасад украшали колонны, балконы с лепниной и высокие окна с коваными решётками. Над главным входом развевались флаги Австрии, слегка колыхаясь на ветру. Площадь была относительно тихой: только редкие автомобили подъезжали к воротам, высаживая министров и чиновников, а караул в парадной форме с винтовками стоял неподвижно у входа.

Внутри здания коридоры с мраморными полами и хрустальными люстрами вели к большому залу заседаний на втором этаже. Зал был просторным, с высокими потолками, украшенными лепниной в виде венков и гербов, и огромными люстрами, отбрасывающими мягкий свет на стены, обшитые панелями тёмного орехового дерева. На стенах висели портреты прежних канцлеров и большие карты Австрии с обозначенными федеральными землями. В центре зала стоял длинный овальный стол из полированного красного дерева, покрытый зелёным сукном. На столе лежали аккуратные стопки папок с документами, блокноты с гербом республики, серебряные карандаши, хрустальные графины с водой и вином, пепельницы для курильщиков.