Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

Когда первая волна мощных, стремительных тел уже почти пролетела мимо моего укрытия, я выскочил. Расставил ноги, согнул корпус – все мышцы разом отозвались, будто взывая к памяти тела, к навыкам, что были вшиты естественным опытом.

Моё появление вызвало панику в голове стада. Животные попытались резко свернуть, но сзади их уже гнала инерция и одновременно с тем Белк рванул к нам с истошным воплем. Деваться им было некуда. Первые затормозили, другие ударились в них. Образовалось секундное замешательство.

Я увидел свою цель. Та самая коза, напуганная, попыталась отскочить в сторону, и козлёнок, не понимая, метнулся за ней, отставая.

Я почти интуитивно сделал два быстрых, раскручивающих взмаха боласом над головой, чувствуя, как центробежная сила натягивает ремни до предела, и отпустил петлю.

«Прошу! Давай!» – вопил я про себя.

Три камня, связанные вместе, со свистом взмыли в воздух. Их полёт показался мне бесконечно долгим. Они пронеслись над головами нескольких животных и врезались в ноги моей козы.

– ДА‑А! – не сдержался я в пик азарта и триумфа.

Ремни в момент обвили её конечности, спутав их. Она издала отчаянное, хриплое блеяние и рухнула на бок, беспомощно дёргаясь. Козлёнок забился рядом, тонко и жалобно крича.

Получилось!

Но торжество длилось меньше секунды. Из клубящейся пыли и мелькающих тел от стада отделилась одна тень. Это был козерог. То самый, что должен был вести стадо. Огромный, с толстыми изогнутыми рогами. И развернулся он не для бегства.

«Он… хочет ударить?» – вспыхнуло понимание, что цель теперь не они, а я.

Его чёрные глаза, полные ярости, выхватили меня.

И он понёсся.

Не уворачиваясь, не петляя – прямым, страшным, разгоняющимся штурмом, нацелив рога!

Мир замедлился. Звук отступил. Осталось только серая громада, набирающая скорость, тёмные смертоносные дуги рогов, пыль, вздымающаяся из‑под копыт. Тело сжалось в один сплошной мышечный зажим, но мозг выкрикнул приказ, высеченный где‑то в глубинах подсознания и опыта: «НЕ БЕЖАТЬ! НЕ ПОВОРАЧИВАТЬСЯ СПИНОЙ!»

И я буквально проглотил безумное желание рвануть от него. Десять метров. Пять метров. В последнее возможное мгновение, когда уже казалось, что рога вот‑вот вонзятся в мою плоть, я резко, всем телом бросился вбок, в сторону, под острым углом к его движению.

– Ха‑а‑а! – выкрикнул я инстинктивно.

Воздух разрезало рядом со мной, пахнущее потом, шерстью и козлятиной. Я кувыркнулся по камням и траве, но уже в следующее мгновение, не дав себе опомниться, вскочил. Не на ноги – я рванул тело вверх и вперёд, туда, где промчавшийся мимо козёл, заложив невероятный вираж, уже пытался затормозить и развернуться для новой атаки.

Но я ему не позволил. Я резко налетел на него сбоку, пока он ещё не обрёл равновесия, обхватив его могучее, покрытое шерстью туловище руками и ногами, как удав. Мы рухнули на землю в клуб пыли и яростной борьбы. Зверь дёрнулся подо мной с силой небольшого трактора. Его голова метнулась назад, и острый конец рога чиркнул у самого глаза, оставив на щеке горячий след.

– Аа‑арх!!! – кричал я уже не как человек цивилизованный, это был крик первобытного начала.

Мыслей не было. Был только древний, животный алгоритм – убить и не дать убить себя. Моя рука сама потянулась за костяным ножом на поясе. Я вырвал его, и в следующем движении впился микролитами в шею зверя. Резанул с ужасным давлением под челюстью. И снова! И ещё!

Тёплая, густая кровь брызнула мне на руки, на лицо, в рот, пока мы боролись. Солёная, металлическая. Козёл вздрогнул всем телом, издал хриплый, булькающий звук. Но он не сдавался. Он бился, вырывался, его копыта били по земле, рога метались в разные стороны. Я прижался к нему всем телом, ухватившись пальцами за шерсть и тянул на себя. Где‑то рядом продолжал голосить козлёнок. Я наконец прижал его сильнее к земле, а он слабел на глазах. И я сжимал его, хрипел до тех пор, пока последние судороги не пробежали по могучему телу. Пока тяжёлая голова не упала на землю. Пока зрачки в чёрных глазах не начала застилать мутная пелена.

И тут навалилась почти неестественная тишина, оглушительная после рёва, блеяния и стука копыт. Я лежал на мёртвом звере, тяжело дыша, а на место всплеску адреналина пришла дрожь в коленях, жгучая боль на щеке и осознание того, что я только что убил его.

Сам. Своими руками. В прямом столкновении.

В ушах стоял звон, смешанный с отдалённым, надрывным блеянием козлёнка. Я лежал на тёплом, неподвижном теле, чувствуя, как его тепло просачивается сквозь шкуру, смешиваясь с липкой влагой моей и его крови.

– Он уже мёртв, – раздался голос Белка. – Вставай. Помоги.

Я вздрогнул, оторвав лицо от грубой шерсти. Сердце колотилось где‑то в горле, пытаясь вырваться наружу. С трудом оттолкнувшись от массивного бока козла, я скатился с него на землю, на колени. Воздух снова ударил в лёгкие. Я тут же закашлялся, выплёвывая шерсть и кровь.

Белк стоял ниже, крепко держа под мышкой того самого козлёнка. Малыш бился, вырывался, тоненькое блеяние теперь звучало как крик ужаса. А рядом, в двух шагах, на боку лежала моя первоначальная цель – коза. Болас всё ещё туго обвивал её ноги, и она, выкатив глаза от страха, пыталась оттолкнуться, встать. Рывком отталкивалась и тут же падала с глухим ударом о землю.

– Быстрее! – рявкнул Белк, и в его голосе не было ни похвалы за убитого козла, ни сочувствия. – Пока она не порвала ремни или не сломала себе ноги! Свяжи её!

Его слова выдернули меня из шока окончательно. Я заставил ноги повиноваться, поднялся. В глазах ещё стояли белые круги от напряжения, а щека пылала огнём. Я подошёл к Белку на шатающихся ногах. Он, не выпуская козлёнка, крикнул:

– Вяжи!

Я даже не помню, как в руках оказались заготовленные лоскуты. Я сел на неё и прижал коленями к земле, надавливая всем телом, но опасаясь сломать ей рёбра. Руки дрожали, пальцы не слушались.

– Ноги вместе, выше копыт, – скомандовал Белк, показывая взглядом. – И завяжи туго, там, где кости вместе.

Она закатила на меня безумные, полные ужаса глаза и попыталась дёрнуться, но я сумел удержать. Её дыхание хрипело, бока ходили ходуном. Я обхватил её тонкие, сильные ноги чуть выше спутанных ремней боласа. Шерсть была тёплой и влажной от пота. Ощущение живого, дикого существа под руками снова пробудило во мне что‑то древнее, забытое.

Я обмотал её ноги приготовленным ремнём, несколько раз туго перекрутил и затянул мёртвый узел. Когда я закончил, она могла лишь слабо дёргать связанными конечностями.

– И рот тоже, – бросил Белк. – Она орать будет, а нам этого не надо.

Я молча сделал и это.

Только тогда я выдохнул и посмотрел на Белка. Он уже не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к мёртвому козлу.

– Его нельзя оставлять здесь, – сказал он.

– Что? – не понял я.

Он глянул на меня как на недоумка.

– Надо разделать, шкуру снять, забрать мясо, нутро, – спокойно проговорил он. – Целиком мы его не дотащим.

О чём я вообще? Конечно, мы не можем оставить его так. Это еда, шкура, жир.

– Я понял, – ответил я, всё ещё не придя в себя до конца.

Белк коротко кивнул.

– Вот тебе и молоко, – улыбнулся он. – Белый Волк всё ещё с тобой. Теперь осталось только вернуться на стоянку. Даже Вака ничего не сможет сказать.

– Думаешь? – спросил я.

– Надеюсь, – ответил он, – И теперь, ты можешь считаться охотником, Ив.

«Охотник…» – подумал я ощущая вес этого слова. Если в моём мире успех определялся связями, деньгами и достижениями, то в этом – результативность на охоте – главный критерий успеха. И вот, я сделал первый шаг, чтобы стать «кем‑то» в этом мире.

Я посмотрел на мёртвого козерога. И тихо прошептал:

– Спасибо тебе.

Глава 10

Мы оттащили добычу чуть выше, туда, где я ещё недавно сидел в засаде, чтобы не быть на виду у всей долины. Ну и нужно было иметь хороший обзор на случай, если к нам нагрянут гости. Запах крови уже висел в воздухе плотным, сладковато‑металлическим облаком, и Белк, естественно, торопился. Нас всего двое, а добычи достаточно много, чтобы заинтересовать хищников.