Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

– Это поможет, – кивнул я. И я был правда благодарен.

– Ветер мне нравится, – тихо сказал Зиф, скользнув глазами к нише.

«Ох, какое разочарование его ждёт, когда этот милый щенок превратится в сверххищника. А сколько мне придётся трудиться, чтобы держать его в узде, – подумал я. – Ему никогда не стать даже близко похожим на пса. И он никогда не станет ручным. Только подчинённым в строгой иерархии, и никак иначе».

И мне было даже немного больно думать, что, если настанет тот момент, когда он выйдет из‑под контроля, мне придётся его убить. Надеюсь, мне удастся всё сделать правильно и этого никогда не произойдёт. Всё же Лена постаралась вбить мне в голову как можно больше информации по дрессировке, даже не осознавая, что это когда‑то может мне пригодиться.

Я уселся в своей нише, чтобы покормить волчонка. Взял свой мешок. Смесь я хранил в расщелине – там она оставалась холодной. Обновлял каждый день и всегда пробовал сам. Если испортится, щенок может погибнуть. А это было бы жесточайшим ударом по мне. Я в очередной раз капнул немного на внешнюю сторону кисти и попробовал.

– Всё нормально, – шепнул я.

Были подозрения, что она могла что‑то подмешать в молоко. Но нет, всё было хорошо. В природе существует ничтожно мало ядов и токсинов, что не проявляют себя на вкус, цвет или запах. В голову приходят всего несколько – таллий, что относится к тяжёлым металлам. Но его использование в этом времени просто нереально представить, да и как бы его очистили. И ещё… рицин, если не ошибаюсь. Но и там всё нереально для этого времени. Получают его из семян клещевины, точнее – из жмыха после отжимания касторового масла. Но клещевина не растёт в этом регионе, особенно при таком климате. Это удел Африки.

– Но не могла же она просто так всё это показать? – продолжал я думать, пока кормил Ветра.

А после этого мы сходили в туалет, и я около получаса наблюдал за щенком. Никаких проявлений яда не обнаружил, и от сердца немного отлегло.

Тогда‑то я и услышал крик со стороны стоянки. Задорный, резкий и пылкий. Такой трудно было не узнать после сегодняшнего утра.

– ИВ! КОСТЁР ГОРИТ НАВЕРХУ! КАК ТЫ ДЕЛАЛ!

– Ака… – выдохнул я.

Я вылез из ниши и увидел эту задорную негритяночку. Хотя даже не знаю, можно ли использовать этот термин. Всё же даже при наличии очень тёмной кожи черты лица у неё были совсем не негроидные. Такую внешность можно встретить у жителей Эфиопского нагорья или у народа Тутси, где тёмная кожа сочетается с тонкими чертами лица.

– Иду я!

Может, мне и впрямь стоило немного разгрузить мозг. А то уже везде мерещатся заговоры. Так до реальной паранойи недалеко. Да и нужно прогуляться в бор, собрать живицы и смолы. Ожог Ранда стабилизировался, можно постепенно переходить к использованию живицы, а потом и мази. Да и я же хотел серп сделать из микролитов, а то траву мне в любом случае таскать, а руками рвать совсем не ахти. Сегодня и день солнечный, самое время. Можно как раз собрать и живицу, и сухую смолу для клея. Да и говорят, прогулки по лесу расслабляют. Хотя они не уточняли, относится ли это к лесам, где постоянно обитают волки. Но это не важно – и не к такому привыкнешь.

– Ив! Ив! Ив! – прыгала Ака у площадки, но не переступала. Вот это дисциплина у Зифа построена, что даже девушка с явным синдромом дефицита внимания и гиперактивности не решается войти. – Мне сегодня кормить, когда новь придёт! Нужна та трава! Трава‑а‑а!

– Да‑уж, тут мне понадобится весь мой педагогический опыт…

И поднявшись, я всё же решил напомнить Зифу:

– Зиф, ты помнишь, что я говорил?

Неандерталец сидел на своём месте, сжимая в руках нуклеус, и смотрел на меня исподлобья. В его взгляде читалось что‑то среднее между обидой и решимостью.

– Помню. Не уходить. Ждать тебя. Никого не подпускать к Ветру.

– Хороший Зиф, – кивнул я и, поймав себя на том, что говорю с ним как с ребёнком, мысленно усмехнулся. Но он, кажется, даже не заметил – или не придал значения.

Я выбрался с площадки и зашагал через стоянку. Ака прыгала рядом, как мячик: то забегая вперёд, то отставая, и всё это время не закрывала рта.

– Ив! А долго идти? А там много травы? А её все есть могут? А если я сорву не ту? А ты покажешь, какую рвать? А ты мне дашь попробовать? А…

– Ака! – я поднял руку, останавливая этот словесный поток. – Всё покажу. Всё расскажу. Но дай мне сначала дойти до ручья, хорошо?

Она закивала и прикусила губу. Хватило её ровно на десять шагов.

– А почему ты такой грустный сегодня? – спросила она, заглядывая мне в лицо. – Ты вчера весельчак был. У костра. А сегодня – нет.

Я промолчал. Не объяснять же ей про Горма, про болезнь, про то, что вождь скоро умрёт, а Вака скорее всего убьёт меня и ещё пару неудобных людей. Представляю её реакцию. Хотя нет, не представляю.

На полпути к ручью я увидел Горма. Но уже другого, не того, что был тогда в пещере. Как будто два разных человека.

Он стоял у одного из шалашей, разговаривая с мужчиной, который раскладывал на жердях свежие шкуры. Обычный разговор, обычные жесты. Но я смотрел на его спину и видел то, чего не видели другие.

Он стоял прямо.

Слишком прямо. Неестественно прямо. Так стоят люди, у которых каждый мускул спины напряжён до предела, чтобы удержать позвоночник от малейшего движения. Так стоят те, кто терпит боль – каждую секунду, каждый вдох, каждое мгновение жизни.

«Как он это выдерживает? – подумал я с невольным восхищением. – Там же адская боль. Туберкулёзный спондилит – это не просто какая‑то боль. Это разрушение костной ткани, микротрещины, воспаление. А он стоит, говорит, даже не морщится».

И тут меня осенила одна мысль.

Корсет.

Ну конечно! Ортопедический пояс, корсет для спины – грубый, примитивный, но он может снять нагрузку с позвоночника, перераспределить вес, дать мышцам хоть немного отдыха. Из толстой кожи, с широкими лямками, с жёсткими вставками.

Вылечить? Нет. Но облегчить муки – да. Дать ему возможность ходить, стоять, хотя бы немного облегчить его страдания.

«Надо рассказать Уне. Дать ей хоть что‑то, чем она сможет помочь отцу», – подумал я.

Но её было не видно на стоянке. А в её «приёмном» шалаше была откинута шкура для проветривания. Может, у ручья?

– Ив! – Ака дёрнула меня за шкуру. – Ты куда смотришь? Трава там, в другой стороне! Ты же сказал!

Я отвёл взгляд от Горма и кивнул.

– Идём.

Мы свернули к ручью. Уны и тут не оказалось. Поэтому я выдохнул и повёл Аку к месту, где рос тимьян. Это место было куда ниже, там, где вода разбегалась на мелкие протоки, образуя сырые луговины. По пути я подробно рассказывал, как готовил. Было непросто в принципе объяснить все ходы, да к тому же, когда тебя перебивают каждую минуту. Пришлось пригрозить, что ничего не расскажу. Тогда Ака помалкивала целых три минуты.

Мне в любом случае нужна такая, как Ака. Дело даже не в том, что хотелось бы есть вкусную еду. Я мог заложить в неё главные принципы санитарии, вписать их в рельеф духов и таким обрядом улучшить общую гигиену в общине.

«Очевидно, если у неё будет вкусная еда, остальные будут стараться перенять то, как она всё делает. И таким нехитрым образом можно сподвигнуть всех делать как нужно мне…» – думал я и сам поразился, как это звучит. «Как нужно мне». Нет‑нет, это всё только ради племени.

Но сразу же вспыхнули слова Горма о том, что, когда Вака станет во главе общины, мне придётся бежать. А он точно когда‑то станет главой. Хотя есть мизерный шанс, что Горм продержится достаточно долго и каким‑то неведомым образом сможет удержать этого зверя на поводке. Во что верится с трудом. Но если так случится, я должен буду иметь очень жёсткое и крепкое положение в общине, чтобы даже он не мог меня изгнать.

«Изгнать? – усмехнулся я про себя. – Да о чём я вообще? Зачем Ваке меня изгонять, когда он сможет просто прирезать меня на какой‑нибудь охоте. Кто скажет ему слово против? Нет… как ни глянь, всё плохо».