Передо мной стоял Босс с окровавленной дубиной. Он смотрел на меня холодными глазами без каких-либо эмоций. В полуметре от нас распластался мертвец с пробитой головой.
— Даже если тебе кажется, что ты в безопасности, — спокойно, будто ничего не произошло, сказал Герман, вытирая орудие об одежду мертвого, — это не так.
Я нервно кивнула. Вета говорила то же самое.
Герман подошел ближе, сел на корточки и начал изучать мое лицо, пока его взгляд не остановился на губах. Его присутствие стесняло меня, я боялась его чуть ли не сильнее, чем синих.
— Еще две секунды, и ты была бы мертва.
Глаза снова заслезились.
— Вы… вы спасли меня.
Мои зубы отбивали дробь. Я расправилась с синим, но все равно была на волоске от смерти. Из-за своей неосмотрительности.
— Получается так.
Герман продолжал пристально смотреть на меня. На секунду мне показалось, что в его взгляде промелькнуло сочувствие и что-то еще. Но лишь на секунду — в следующее мгновение ледяные глаза вновь стали холодными. Он встал и отошел.
— На сегодня ты свободна. Хватит с тебя.
— Но Вета…
— Я ее дождусь и все объясню. Иди, пока я не передумал.
Дважды повторять не было необходимости. На ватных ногах я побрела прочь от трупов и льдистых глаз Босса.
Я остановилась, прислонившись к стене ближайшего дома, чтобы перевести дыхание. Сердце все еще бешено колотилось, но теперь не только от страха. От чего-то другого. От его взгляда. От того, как он смотрел на меня, как будто видел что-то, чего я сама в себе не замечала. Или, может, я просто придумываю? Может, это просто благодарность за спасение? Но нет, это что-то большее.
Я вспомнила, как он сел на корточки, как его глаза остановились на моих губах. Мне стало жарко, хотя ночь была прохладной. Что это было? Почему он так смотрел? И почему я до сих пор чувствовала этот взгляд на себе, как прикосновение?
Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Но вместо этого передо мной снова возник его образ: высокий, сильный, с окровавленной дубиной в руке. Он был как стихия, как что-то необузданное и опасное. Но в тот момент, когда он смотрел на меня, я почувствовала, что он… другой. Не такой, каким казался. Я вздохнула и продолжила идти.
С трудом добралась до общежития, забрала чистые вещи, принесенные Ветой вчера. Вчера? Казалось, прошла неделя. В душевой никого не было. Я открыла кран — вода не шла. Ну да. Слишком поздно.
Холодной водой из бочки я отмыла грязь и кровь с лица, шеи и рук. Наспех вытерла покрытое мурашками тело, натянула чистые вещи и пошла в бытовку. Страшно хотелось спать. Моей соседки не было. Я залезла наверх и мгновенно уснула.
Глава 6
— Ты о чем вообще думала? — раздался злой голос за приоткрытой дверью. — У тебя мозги есть? От кого, от кого, но от тебя не ожидал такой тупости.
Босс рассердился. Нет. Он был в ярости.
— Кто тебя надоумил отправить новичка в ночное дежурство⁈
— Будто она первая такая, — раздался голос Веты.
Она говорила спокойно, но в каждом слове чувствовались раздражение и злость. Наверняка речь шла обо мне. О том, как я вчера чуть не погибла.
— Ты оставила ее одну. Одну, Лиза! Ты хоть понимаешь, чем это могло обернуться, если бы меня не оказалось рядом⁈
«Лиза? — не поняла я. — Кто такая Лиза?»
Я стояла возле кабинета Германа и подслушивала. Не специально. Утром меня вызвали к Боссу, а когда я пришла, он уже выяснял отношения с Ветой. Я бы ни за что не осмелилась войти в кабинет в разгар ссоры, но и уйти не могла. Так и стояла за дверью, слушая чужой разговор.
— Во-первых, не называй меня так. Я Вета. Во-вторых, ты преувеличиваешь. Ничего не случилось.
— Я буду называть тебя так, как хочу, Елизавета, — парировал Герман, ядовито подчеркивая имя девушки. — Я твой брат, имею на это полное право.
Еще одна новость: Вета — сестра Германа. Меня это не особо удивило, учитывая, как они похожи, но раньше я не знала наверняка.
— Это во-первых, — продолжил Босс, — а во-вторых, впредь будь аккуратна с новичками, иначе я найду тебе другую, менее престижную работу.
— Больно надо мне с этими недоделками возиться. Я тебе и раньше говорила, что не хочу заниматься выдуманным тобой кураторством.
Послышался хлопок — похоже, Герман стукнул ладонью по столу.
— Я всеми силами стараюсь навести порядок в этом убогом месте, оставленном нам дядей. Нам, Вета, а не мне одному. Только в то время, как я строю тут более или менее безопасное убежище для людей, ты только и делаешь, что мешаешь мне.
— Что? Мне не послышалось? — Вета как-то невесело усмехнулась. — Я тебе только мешаю?
— Я не то хотел сказать, — уже тише произнес Герман. — Ты, моя родная сестра, должна помогать мне. Всегда и во всем.
— Разве я тебе не помогаю? Я терплю этих гусят, которых ты отправляешь ко мне, из-за уважения к тебе и нашему почившему дядюшке. Ты же знаешь, что я всегда хотела другого.
— Знаю. Но сейчас не могу тебе этого дать. Так что будь добра, занимайся новобранцами. Подойди к этому ответственно.
— Как скажете, Босс, — съязвила Вета. — Что-то еще?
— И не называй новичков гусятами.
По голосу было слышно, что он улыбается. Не верилось, что злой Босс умеет улыбаться, хотелось бы увидеть это собственными глазами.
— Так точно, Босс. Я могу удалиться?
— Останься. Скоро должна подойти эта девушка. Как там ее зовут?
Он даже не запомнил мое имя. То-то он смотрел на меня при встрече, как на пустое место.
— Варя.
— Так вот. Я хочу поговорить с ней.
— А я тут при чем? — удивилась Вета.
— Ты ее куратор.
Вета фыркнула, а я поняла, что дальше стоять за дверью бессмысленно, поэтому негромко постучала и вошла в кабинет. Я поздоровалась как можно более непринужденно, хотя внутри клубилась тревога — я терялась в догадках, о чем будет идти речь.
Ответного приветствия не последовало, поэтому я присела на свободный стул, куда молча указал Герман. Он смотрел на меня с недобрым прищуром, сверля ледяными глазами. Вета сидела у стены, закинув ногу на ногу и обхватив колени руками, и даже не взглянула в мою сторону.
— Вчера ты повела себя неосмотрительно, — начал Босс. — Ты нарушила самое первое правило. Знаешь какое?
Под тяжелым взглядом Германа и его обвинительной речью, я чувствовала себя провинившейся школьницей, которую вызвали на разговор к директору. Сердце гулко стучало, ладони вспотели. Несмотря на это, я старалась выглядеть спокойной, чтобы он не учуял мою слабость.
— Быть начеку, — ответила я.
Босс кивнул и, слегка расслабившись, откинулся на спинку кресла. Постукивая ручкой по столу, он о чем-то раздумывал. В кабинете повисла тишина. Как и при первой встрече, мне хотелось встать и уйти, но я смиренно сидела и ждала, что скажет мужчина, от которого зависело мое будущее. Казалось, от него можно ожидать чего угодно. Но я совсем не была готова к тому, что он произнес:
— Ты не будешь рейнджером.
— Что? — машинально спросила я.
— Ты слышала, что я сказал. Дважды повторять не буду.
— Но как же так⁈
Я подскочила со стула и взглянула в сторону Веты, ища поддержки. Она сидела в прежней позе, смотря куда-то в стену, и, казалось, не проявляла никакого интереса к разговору, хотя в выражении ее застывшего лица чувствовалось напряжение. Не получив от нее никакого отклика, я перевела взгляд на Германа.
— Вы не можете исключить меня из рейнджеров, — заявила я.
— Чтобы тебя исключить, нужно было хотя бы включить. Ты еще никто. Можешь выбрать себе другую работу. Или… — Герман сделал многозначительную паузу.
— Или убираться из Логова? — с горечью усмехнулась я.
— Таковы правила. Я даю тебе неделю на размышление. При следующей нашей встрече ты должна будешь дать мне ответ. Можешь быть свободна.
Герман встал и демонстративно отвернулся к окну.
Меня захлестнула обида. Почему-то именно в этот момент мне, как никогда, захотелось стать рейнджером, будто это была цель всей моей жизни. Поэтому я решила идти напролом. Будь что будет. Даже если меня выгонят, я найду выход. Родители нашли в Логове свое место, они в безопасности, и это главное. А я как-нибудь разберусь. У меня будет время все это обдумать, а сейчас нужно было во что бы то ни стало доказать Герману, да и самой себе, что я достойна стать кем-то больше, чем «никто», как выразился Босс.
