— Нет, — сказала я.
Босс медленно повернулся. Он смотрел на меня со смесью раздражения и удивления.
— Нет, — твердо повторила я. — Я стану рейнджером.
Для пущей убедительности я вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на него. Тут же почувствовала на себе взгляд Веты, но даже не повернулась в ее сторону. Моя задача — Герман.
Он нахмурился, его взгляд потемнел, и я почувствовала, как атмосфера в комнате стала еще более напряженной. Он сделал шаг ко мне, и я заметила, как напряглись его плечи. На мгновение я подумала, что переборщила, но отступать было некуда. Я должна была показать, что не намерена сдаваться.
— Я тебе говорил, что по два раза не повторяю? Так вот, для тебя сделаю исключение, раз ты не в состоянии понять с первой попытки. Ты. Не. Будешь. Рейнджером.
Четыре последних слова, произнесенные жестким грозным голосом, били меня, словно кнутом. Но я не подала вида и продолжала гнуть свою линию.
— Вы даже не дали мне возможности чему-то научиться, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри все дрожало от возмущения. Я знала, что иду по острию лезвия, но отступать не собиралась. — Меня отправили на ночное дежурство без какой-либо подготовки.
Хотелось добавить к этому, что Вета даже хотела оставить меня безоружной, но я решила упустить этот момент.
— Мне не дали возможности учиться дальше, попробовать себя в бою.
— Ты попробовала. Этого достаточно.
— Но я же убила одного синего… То есть тварь.
— И чуть сама не стала одной из них.
Разговор заходил в тупик. Чувствуя, что никак не получается пробить ледяную броню Германа, я начала паниковать.
— Пожалуйста, — сказала я, с трудом сдерживая слезы отчаяния, — дайте мне шанс. Для меня действительно это важно.
В тот момент даже самой себе я не смогла бы ответить на вопрос, почему стать рейнджером настолько важно для меня, что я готова упрашивать и унижаться перед черствым мужчиной.
После сухого очередного «нет» я опустила голову и почувствовала, как слезы катятся по щекам. Поспешно развернулась, чтобы их скрыть, и, не глядя на брата и сестру, направилась к выходу. Говорить больше было не о чем.
Это поражение.
Это конец.
Конец моим мечтам. Моему пребыванию в Логове. Моей жизни рядом с родителями. Мне не хотелось оставаться в этой деревеньке, где каждый день я буду смотреть на рейнджеров и вспоминать о своей неудаче. Куда я пойду? Что я буду делать? Одна.
Пока все эти мысли пробегали у меня в голове, послышался голос Веты:
— Я сама займусь ее обучением.
Я остановилась, не в силах поверить в то, что только что услышала. Вета решила заступиться за меня и помочь? Я поспешно вытерла слезы и повернулась, чтобы посмотреть на нее и на Германа, который был удивлен не меньше меня.
— Ты тоже не слышишь, что я говорю? — спросил он сестру не менее сурово, чем разговаривал со мной.
— Слышу, — невозмутимо ответила Вета. — Просто я верю, что у нее есть способности. Другой на ее месте убежал бы в ужасе. Да, она не убедилась в безопасности. Да, чуть не погибла. Но она осталась и боролась до конца. Я поработаю с ней. Уверена, она себя еще покажет.
Герман начал не на шутку злиться: на чуть выступающих скулах играли желваки, густые черные брови сдвинулись, губы плотно сжались.
— Я еще раз повторяю… — начал было он, но Вета перебила.
— Дай нам месяц. До первой вылазки. Именно тогда все будет ясно — она или умрет, или станет рейнджером.
Умирать, конечно, не хотелось, но у меня появился шанс. Благодаря Вете, как это ни странно.
— Тебе-то какое дело до нее? — Герман спросил так, будто меня не было в кабинете. Будто я и правда для него — пустое место.
— Я ее куратор.
Вета била брата его же словами. Непонятно, для чего ей это все было нужно — особой симпатии к своей персоне я не чувствовала. Казалось, Герман не готов отказываться от своего решения, но заявление Веты подействовало на него успокаивающе. По крайней мере, резкие черты его лица разгладились, голос обрел прежнее хладнокровие:
— Теперь это твоя проблема, — он небрежно махнул рукой в мою сторону.
«Это». Уже порядком надоело, что он мало того, что считает меня никем, так еще и не стесняется открыто это показывать.
— Свободны.
Получилось. У нас получилось! Я остаюсь. Я добилась, чего хотела. Маленькая, но все же победа.
— Легко не будет, не надейся, Птичка, — через плечо равнодушно сказала Вета и вышла из кабинета. Я поспешно выскользнула следом за ней, лишь бы ни минуты больше не оставаться с человеком, которого начинала тихо ненавидеть.
Легко действительно не было.
Было чертовски сложно. Меня ждал тернистый путь становления — от офисного работника до рейнджера в период постапокалипсиса. Изнурительные тренировки высасывали все силы. Причем не только физические, но и моральные.
Я так и не смогла понять, почему Вета решила меня оставить. После решающего мою судьбу разговора она стала относиться ко мне хуже. Крепло ощущение, что я не оправдала ее ожиданий — Вета стала раздражительной и постоянно повышала на меня голос во время занятий, хотя я выкладывалась на пределе возможностей.
Место в Тихом мне так и не дали. Я лишь изредка могла издалека любоваться двухэтажным деревянным домиком у моря, украшенным незамысловатым орнаментом. Наверное, чудесно любоваться волнами с балкона на втором этаже.
Впрочем, жизнь в бытовке не казалась чем-то ужасным. Каждый вечер после обучений я приходила и падала замертво на свою жесткую, но в такие моменты казавшуюся пуховой периной, кровать. Соседка меня особо не тревожила, мы с ней практически не сталкивались: я пропадала на тренировках, а она — неизвестно где. Чем Бешеная блондинка занималась, я не знала, но ходили слухи, что общение с противоположным полом занимало ее куда больше работы.
Несколько раз в неделю я навещала маму и папу. Как бы мне ни хотелось жить с ними, это оказалось невозможным — их дом был совсем крошечным, рассчитанным на двоих человек. Да и без меня им было неплохо. Казалось, отношения родителей только окрепли после начала эпидемии.
Зоя меня старательно избегала. В столовой ее не было видно. Я знала, где она живет, но все мои попытки наведаться в гости заканчивались провалом — дверь никто не открывал. Она всегда была странной, поэтому я на время оставила ее в покое, с головой уйдя в обучение.
Зато я подружилась с Петрой — девушкой, которая тренировалась вместе со мной и Русланом. Несмотря на хрупкое телосложение, она имела сильный волевой характер и не пасовала ни перед какими трудностями, оправдывая значение своего имени, означающего «камень», «скала».
— Почему тебя назвали Петрой? — как-то спросила я.
— Меня воспитывала бабка, упокой Господь ее душу, которая была бесконечно влюблена в Петра Первого.
— Этот тот самый Петр Первый, который стал последним царем всея Руси? — с улыбкой уточнила я.
— Именно. Бабка всегда летала в облаках, мечтала о великом. Чем ей так полюбился образ императора, не понимаю. Но факт остается фактом. Вместо того, чтобы назвать меня, например, Таней или, не знаю, Машей какой-нибудь, моя бабуля дала мне имя Петра — в честь своего кумира. Странная она, конечно, была. Но жарила самые вкусные блины на свете.
Петра оказалась не менее странной, чем ее бабка, судя по рассказам. Она много говорила, перепрыгивала с темы на тему, но при этом оставалась искренней и отзывчивой. Мы с первых дней обучения привязались друг к другу словно невидимой нитью. К тому же она понравилась Паше, что не могло меня не радовать. Всегда и везде мы ходили нашей новообразовавшейся компанией в свободное от работы время. В нее легко могла бы вписаться и Зоя.
Но принцесса преподнесла сюрприз, о котором я и не подозревала.
Глава 7
Было раннее утро, когда я пришла на полигон. Солнце только поднималось над горизонтом, и воздух был свежим и бодрящим. Сегодня на стрельбище царила особая атмосфера: звуки выстрелов, запах горящей пороховой дымки — все это создавало неповторимый колорит места. Подойдя к своей группе, я встретила Вету, которая передала мне защитные очки и наушники.
