— Сегодня занятия по практической стрельбе, — сообщила она.
Возбуждение и нервозность смешались в моем теле. Этих тренировок я ждала с самого начала обучения.
Вета провела краткое введение, объяснив основные правила безопасности и важные аспекты практической стрельбы.
— Стрельба — это не просто умение обращаться с оружием, — объясняла она, — но и способность контролировать свою силу и эмоции. Каждый выстрел должен быть осознанным и обдуманным, а вы должны быть полностью готовы к выполнению поставленной задачи. В основе практической стрельбы лежит принцип равнозначности трёх факторов: точности, мощности и скорости. Ваша задача — не только поражать цель каждой выпущенной пулей, но и делать это как можно быстрее.
Прежде чем приступить к занятиям, вам нужно твердо усвоить правила безопасного обращения с оружием. Никогда не направляйте его туда, куда не хотите стрелять. Убедитесь, что находится перед вашей целью и за ней. И последнее, самое важное правило: никогда не касайтесь спускового крючка до тех пор, пока ствол не будет направлен на вашу цель. Никогда не стоит шутить и небрежно обращаться с оружием. Оно требует к себе уважения и бережного отношения, и это один из ключевых аспектов культуры обращения с ним.
В ходе занятий мы поработаем над скоростью, поэкспериментируем с оружием и экипировкой, чтобы подобрать для вас оптимальный вариант. Сегодняшнюю тренировку начнем с упражнений на точность. Встаньте в одну линию.
Мы выстроились, надели наушники и очки. Каждый получил пистолет. Моя первая попытка вышла неудачной: пуля пролетела мимо мишени. Я не сдалась и продолжила тренироваться. Постепенно мои выстрелы стали более точными, и я почувствовала, что начинаю контролировать свои движения и пистолет.
— Закончить упражнения, — раздался голос Веты.
Я сняла наушники и заметила Германа, решившего посетить наше занятие.
— Продолжайте, — сказал Босс.
Он важно ходил между учениками. Я вздрогнула, когда он подошел ко мне.
— Ты неправильно взяла оружие, — сказал Герман. — Держи пистолет на одной линии с рукой. Тремя пальцами обхвати наружную и переднюю часть рукоятки. Указательный палец должен лежать снаружи спусковой скобы. Вот так.
Он спокойным ровным голосом объяснял как держать пистолет, какую стойку правильно принять, а по моему телу бежала дрожь. Меня волновала и нервировала его близость, а под взглядом холодных глаз становилось неуютно. И все же его советы помогли на практике: появилось больше уверенности, и теперь все пули попадали в центр мишени.
Герман ушел, а мы после упражнений на точность перешли к более сложным испытаниям — нам предстояло пройти несколько трасс, которые представляли собой полосу препятствий для стрельбы из-за укрытий.
— Целью этих испытаний, — объясняла Вета, — является развитие навыков быстрого и точного реагирования, а также умения принимать решения в самых различных ситуациях.
Когда я проходила трассы, почувствовала себя настоящим бойцом. Волнение и адреналин пронизывали мое тело, но я понимала, что должна оставаться спокойной и сконцентрированной. Каждое движение было важным, каждый выстрел — решающим.
Покидая полигон, я чувствовала себя безмерно уставшей, но довольной собой. Я пришла к домику Зои, постучала три раза.
— Варя, я сейчас не могу выйти, — раздался слабый голос Зои из-за закрытой двери. — Давай встретимся как-нибудь потом.
Я уже третий день подряд приходила к бытовке, где жила Зоя, в надежде встретиться с ней, но все безрезультатно. Каждый раз я слышала одно и то же. Но сейчас я твердо решила выяснить, почему от меня скрывается та, кто называла себя моей подругой, и не намерена была отступать.
— Я не уйду, — заявила я, скрестив руки на груди, хоть Зоя меня и не видела. — Буду стоять тут столько, сколько потребуется.
— Варечка, пожалуйста… — В ее голосе явно слышались боль и отчаяние. — Это может быть опасно.
— Что ты имеешь в виду? — встревоженно спросила я. — Ты больна?
— Думаю, что да… Уходи… Прошу тебя.
Нехорошее предчувствие колыхнулось в груди. Какие бы отношения ни были между нами прежде, я не хотела терять Зою. Я не могла потерять и ее.
— Слушай, открой дверь, и мы просто поговорим, — настаивала я. — Хорошо?
— Варечка, пожалуйста, уходи, — тонким голоском взмолилась Зоя.
— И не надейся, — отрезала я, пытаясь придумать веский повод остаться.
Тут воспоминания обрушились на меня, возвращая в прошлое: слетевший с катушек Горелов, перевоплощенный Дима, пропажа Ильи, предательство Маратовны. Все события цепочкой встали перед глазами, терзая душу.
— Зоя, — тепло сказала я, найдя решение, — помнишь ту ночь, когда мы с тобой остались одни в домике лесника?
— Когда ты на меня накричала? — жалобно спросила она, громко шмыгая носом.
Ох, Зоя, Зоя. Из всего произошедшего она запомнила именно мой всплеск эмоций. Подавив шевельнувшуюся совесть, я продолжила:
— Помнишь, как я заболела? Ты ведь не отходила от меня ни на минуту: ухаживала, поддерживала. Помнишь?
— Помню.
— Ты не боялась, что заразишься?
— Боялась, — честно призналась она.
— Но осталась, ведь так?
— Так.
— Почему ты не бросила меня?
— Я хотела заботиться о тебе, Варечка. Помочь выздороветь.
— Позволь теперь мне позаботиться о тебе.
На этот раз Зоя не ответила. Я чувствовала, что она сдается.
— Чем бы ты ни заболела, мы с этим справимся, обещаю. Здесь есть хороший доктор, он тебе поможет.
— Доктор?
— Да, Матвей Андреевич очень добрый.
— Я не пойду к нему.
— Почему?
— Я боюсь. Вдруг он такой, как Горелов?
Это было сказано так по-детски, что я невольно улыбнулась, хотя улыбаться было нечему. Горелов действительно был чудовищем, издевавшимся над живыми и не очень людьми, превращавшим их в биологическое оружие. «Люди v.2» — кажется, так он называл свои эксперименты. То, что к нему попал наш друг Дима, было чистой случайностью. Не окажись на нашем пути гнусных мародеров, этого могло бы не случиться.
Но назад ничего не вернешь. Придется и дальше жить с гниющей раной на душе, отравляющей жизнь.
— Зоя, не все врачи психопаты. Печально, что нам попался один из них. Матвей Андреевич не такой, я знаю. Он прекрасно ко мне относился. И благодаря ему я жива.
— Все равно мне страшно.
— Давай сделаем так. Сейчас ты откроешь дверь и отойдешь подальше. Я зайду, и мы поговорим. Расскажешь мне в чем дело, а потом решим, что делать. Хорошо?
— Ох, Варечка… — Зоя все еще сомневалась. — Тут так мало места…
— Я уже замерзла, — настаивала я, — и беседовать через закрытую дверь мне не очень нравится.
Я говорила спокойно и ласково, будто Зоя была маленькой девочкой. Наконец мои уговоры принесли свои плоды. Дверь открылась, послышались удаляющиеся шаги.
— Только не подходи близко, — умоляла она. — Вдруг это заразно.
Внутри бытовка выглядела точно так же, как и моя. Зоя забилась в угол кровати, обхватив руками колени, а я присела на потертый стул.
— Рассказывай, что с тобой происходит. — Мне не терпелось узнать, что ее тревожит.
— Как только мы сюда приехали, все еще было хорошо. Я приходила к тебе в больницу, когда не было врача. Там девочка хорошая была. Медсестра.
— Карина, — подсказала я.
— Да, наверное. Мы с ней так хорошо поговорили, она рассказала, что у них был кот…
— Зоя, — нетерпеливо перебила я, — причем тут кот? Чем ты болеешь?
— В общем, несколько дней после приезда я чувствовала себя хорошо. А потом это началось.
Зоя сделала паузу. Мне, как и прежде, было тяжело находить с ней общий язык, терпение иссякало.
— Что началось? — Я всеми силами пыталась сохранять спокойствие.
— Меня тошнит, Варечка, постоянно.
Кажется, я начала понимать, в чем дело, но не хотела в это верить.
— Что еще?
— Живот очень тянет, и хочется спать. Наверное, я заразилась чем-то страшным и умираю, — ее голос дрогнул.
