— Тва-а-арь! — закричала Катя и бросилась на Вету с кулаками.
Все произошло в одно мгновение. Вета, привыкшая к опасности, инстинктивно увернулась от неуклюжей атаки. Катя потеряла равновесие, споткнулась и с глухим стуком рухнула на землю. Ее голова с ужасной силой ударилась об острый камень. Раздался жуткий треск, словно ломалась сухая ветка. Катя замерла в неестественной, кукольной позе, ее тело обмякло, а глаза остекленели.
Маша, с дрожащими губами, нервно оглядывала присутствующих, словно ища защиты от увиденного кошмара. Юра, с заботой в глазах, обнял ее за талию и увел в сторону. Даша, с лицом, белее полотна, последовала за ними. Вета, напротив, осталась совершенно спокойной. Она подошла к Кате и, убедившись, что та больше не подает признаки жизни, просто развернулась и пошла прочь.
Паша подошел ко мне, похлопал по плечу и кивнул в сторону машины. Мы не могли больше оставаться здесь.
Как случилось, что, приехав в этот город с целью помочь уцелевшим, мы в итоге оказались виновны в гибели девушки и ее синей бабушки? Бессмысленная вылазка, которая чуть не стоила всем нам жизни.
Я снова заняла место в кабине рядом с Ветой, ощущая всю тяжесть пережитого, но радуясь, что мы снова в пути. Домой.
Уже возле Логова водитель воскликнул:
— Там кто-то лежит.
Автомобиль затормозил.
— За мной, — скомандовала Вета, и я послушно выбралась вслед за ней.
Мы медленно подошли к лежавшему на земле телу. Он лежал лицом вниз.
— Он мертвый? — спросила я.
Вета не ответила. Сжав крепче нож, она подкралась ближе.
— Вроде, дышит, — сказала она и аккуратно перевернула мужчину на спину.
Мое сердце на миг замерло.
Это был Илья.
Глава 19
Осень окутала Логово золотистым покрывалом, и я шла по его улочкам, наслаждаясь свежим воздухом, наполненным ароматом опавших листьев. Каждый шаг напоминал мне о том, как сильно изменился этот уголок земли за последний год. Вокруг раздавались звуки жизни: мужчины и женщины трудились не покладая рук, дети помогали взрослым с энтузиазмом.
Светило солнце, но холодный осенний воздух уже напоминал о том, что близится зима. Те дни голода, когда каждый кусок хлеба был на вес золота, остались позади. Садовые грядки, которые когда-то казались лишь мечтой, распустились под заботливыми руками жителей. Мы смогли собрать урожай и теперь хранили его в простеньких, но надежных складах.
Охота и рыболовство стали не менее важной частью Логова, чем сельское хозяйство. Эти занятия не только обеспечивали нас пищей и ресурсами, но и играли важную роль в укреплении сообщества и развитии навыков выживания. Охота позволяла добывать мясо и шкуры, необходимые для пропитания и одежды, а рыболовство обеспечивало стабильный источник белка и других ценных питательных веществ.
Я прошла через площадь, которая, несмотря на холод, была оживлена. Казалось, жизнь в Логове никогда не кипела так бурно.
Проходя мимо радостных лиц, я улыбалась в ответ и ловила обрывки разговоров, полные планов на будущее. Кто-то делился идеями о новых посевах, другая группа обсуждала планы на строительство нового хранилища для собранных запасов.
Но не все жители Логова были дружелюбны ко мне. Периодически до меня доходили сплетни о том, что я незаслуженно получила место в Тихом. Некоторые думали, что оно досталось мне благодаря дружбе с Ветой. Что ж, в этом была доля истины, поэтому я никак не реагировала на слухи, позволяя людям фантазировать в свое удовольствие. Были и более грязные сплетни о нас с Германом, но и они не доставляли мне каких-либо неудобств.
С одной девушкой, особенно любившей злословить обо мне, я столкнулась сейчас, когда вышла с площади. Яна. Бешеная блондинка. Она стояла с каким-то парнем и о чем-то горячо шептала. Казалось, она была рассержена.
Увидев меня, они отскочили друг от друга, как тайные любовники.
— Что тебе здесь нужно? — ядовито сказала она.
— Иду своей дорогой, — ответила я спокойно.
Она направилась ко мне, словно дикая кошка.
— Если я узнаю, что ты шпионишь за мной…
— Больно надо, — фыркнула я, проходя мимо. — В следующий раз прячьтесь со своим дружком получше.
— Да пошла ты!
— Я тоже была рада тебя видеть, Яночка, — крикнула я, не оборачиваясь, и показала средний палец.
— Сука, — раздалось позади.
Я не стала ничего отвечать и пошла по тропе до дома Зои. Еще издалека я заметила ее ярко-рыжие волосы, трепетавшие на ветру. Она сидела на крыльце, покачивая дочь на руках с сосредоточенно-спокойным лицом. Увидев меня, она улыбнулась.
— Варечка, как хорошо, что ты пришла!
Она встала и буквально сунула мне ребенка. При виде крошечного личика, я растаяла и почувствовала, как напряжение последних дней стало потихоньку исчезать. Огромные голубые глаза малышки смотрели на меня с любопытством и наивностью.
— Как дела у вас, Зоя? — спросила я, осторожно покачивая девочку.
— Ах, Варечка, да все как всегда, — ответила Зоя с легкой усталостью в голосе. — Некогда даже присесть.
С этими словами она плюхнулась на скамью и заправила за ухо волнистую прядь.
— Мия стала беспокойно спать. Паша отсыпается после вашей последней вылазки, — продолжила Зоя, — а я тут одна с дочкой. Иногда кажется, что дни просто сливаются в один. Ненавижу домашние дела.
Я покачивала малышку, думая о том, как сильно она похожа на Диму: те же густые русые волосы, та же улыбка, те же глазки. Чудесный ребенок. Жаль, что Дима никогда не сможет ее увидеть. И Маратовна. Директор, при ее жестком характере, любила всех детей без исключения. Рядом с ними она преображалась, становилась мягкой и ласковой. А дети, чувствуя доброту, тянулись к ней.
— Ты совсем меня не слушаешь? — возмутилась Зоя.
— Прости, не могу налюбоваться этой сладкой крохой.
— Варя, Паша совсем не помогает мне. Если он не с вами в походе, то пропадает на работе или точит и чистит свои ножики.
— Не ножики, а ножи, — поправила я. — Зоя, ты знала, с кем собираешься жить. Паша — трудоголик. Он не может сидеть на месте без дела.
— А как же домашние дела? — запищала Зоя. — Я что, одна должна мести его дом и готовить еду?
— Тише ты, — шикнула я, — не кричи. Мия засыпает.
Пригревшись в моих руках, малышка сонно прикрыла глазки.
— Я устала, — Зоя продолжила свой монолог. — Не такой жизни я хотела.
Не в силах слушать ее нытье, я предложила прогуляться в лес.
— Если тебя не устраивает жизнь с Пашей, ты в любой момент можешь съехать, — сказала я, когда мы шли к моему любимому заваленному дереву. — Тебя никто не держит возле него силой.
— Но Павлик заботится о нас, — ответила Зоя уже спокойно. — Он приносит нам одежду, еду, игрушки для Мийки. И с ним не страшно ночью спать.
— Значит, будь хорошей женой и ухаживай за ним.
— Я ему не жена, и тебе прекрасно это известно, — сказала Зоя, поджав губы.
Конечно, я прекрасно об этом знала, но не смогла удержаться от того, чтобы в очередной раз ее поддеть. Я очень удивилась, когда Паша полгода назад подошел ко мне и заявил, что хочет заботиться о еще беременной тогда Зое. Будто я была ее опекуном. Хотя в каких-то моментах так оно и было. Я дала свое согласие, и жить стало легче сразу троим: я была спокойна за подругу, Зоя оказалась под надежной защитой, а в Пашином доме появилась какая-никакая хозяйка.
— Мы живем с ним как сожители, не больше, — твердо сказала Зоя. — И меня это устраивает.
— А его? — поинтересовалась я.
— Не знаю. Думаю, что да.
— Раз вас все устраивает, то тебе не на что жаловаться.
Зря я это сказала. Зоя нашла еще множество поводов для нытья, пока мы шли к моему секретному месту. Когда мы наконец пришли, я радостно показала ей заваленное дерево. Оно образовало уютный уголок среди леса, где можно было спокойно посидеть и поразмышлять.
— Вот здесь я иногда прячусь от всех, — призналась я. — Хорошее место для размышлений.
