— Спасибо, Зоя. И за вчерашнюю помощь тоже спасибо.
— Мне-то за что? — улыбнулась Зоя. — Руслан такой пупсик, сразу бросился в лес, когда я сказала, что ты вся такая бедная, несчастная лежишь в лесу.
Хотелось разозлиться, что она представила меня Руслану в таком виде, но Зоя есть Зоя. Тем более, она понятия не имела о наших с ним взаимоотношениях. Поэтому я промолчала.
— Ты разговаривала с Ильей? — неожиданно спросила она.
— Да, у нас был серьезный разговор, — ответила я, вспоминая вчерашнюю встречу. — Это было нелегко, но, думаю, это был важный шаг.
Зоя с интересом посмотрела на меня.
— И как ты себя чувствуешь после этого? — осторожно спросила она.
Я задумалась на некоторое время, подбирая слова.
— Честно говоря, я все еще разбираюсь в своих чувствах, — призналась я. — Илья сказал, что он возвращался за машиной и заметил множество синих. Они все шли в нашу сторону. Тогда он уехал, уводя их за собой.
Зоя сложила руки на груди и мечтательно произнесла:
— Он такой герой!
— Да, но… Я не уверена, смогу ли я снова ему доверять.
— Почему?
— Зоя, он не появлялся целый год!
— Наверное, тому есть причины. Я бы хотела его навестить, вот только гостинцев больше нет, — сказала она и нерешительно посмотрела в сторону принесенного ею пакета.
— Забирай, — улыбнулась я. — У меня все равно нет аппетита.
— Ты такая душечка, — обрадовалась Зоя и, схватив гостинец, упорхнула в соседнюю палату.
Насчет отсутствия аппетита я слукавила. Желудок заурчал, требуя еды.
Я услышала звук шагов в коридоре. Подняла глаза и увидела медсестру, заглянувшую в палату.
— Как ты себя чувствуешь? — дружелюбно поинтересовалась Карина.
— Лучше, спасибо, — ответила я.
— Сейчас придет Матвей Андреевич, посмотрит твою ногу. Если все хорошо, то сможешь вернуться домой.
— Отличная новость, — я улыбнулась.
Но врач решил оставить меня еще на одну ночь. После обеда, принесенного заботливой Кариной, я лежала на старой больничной койке, размещенной возле окна, откуда открывался вид на запустевший парк. Я пыталась отвлечься от тупой боли в ноге, мучительно возвращавшейся при каждом движении.
В дверь осторожно постучали. Я подняла голову и увидела Германа. Он стоял в дверном проеме, не такой уверенный, как обычно, но с той же нерушимой осанкой, что всегда привлекала внимание. Шрам, как метка из прошлого, придавал его лицу загадочность.
Он остановился на пороге, слегка склонил голову, как будто оценивая, как я себя чувствую, и я поймала себя на том, что улыбалась. В палате стало словно чуть светлее от его присутствия.
— Привет, — сказал Герман, заходя внутрь. — Как нога?
Я попыталась сесть удобнее, но поморщилась и тут же заметила, как Герман с беспокойством нахмурился, замечая это.
— Уже лучше, — солгала я, стараясь не показывать своей уязвимости.
— Я рад это слышать, — ответил Герман, садясь на стул рядом с кроватью. Его светлые глаза пленили, приковывали взгляд. — Я хотел убедиться, что у тебя все в порядке.
Я едва сдержала улыбку. В его словах чувствовалась забота, и это было приятно. Герман никогда не был из тех, кто открыто выражает эмоции. Он ненадолго замолчал, и в его взгляде мелькнула тень неуверенности. Я заметила, как он скользнул взглядом по моей ноге, обмотанной бинтами.
— Как прошел обход? — я сменила тему. — Тварей больше не было?
— Мы никого не нашли, — сказал Герман, его привычная уверенность начала возвращаться, и он расслабился. — Но обнаружили брешь в заборе. Очевидно, та тварь, которую ты убила, пробралась через нее. Мы починили забор, и с сегодняшнего дня патрули станут еще более частыми.
Его голос звучал спокойно и уверенно, что было привычным, но я все равно уловила заботу в его тоне.
— Надеюсь, подобных инцидентов больше не будет, — сказала я, не зная, что еще добавить.
— Ты должна беречь себя, — сказал Герман мягко, но в его голосе звучала настойчивость.
На мгновение пределы комнаты, да и весь мир, вне стен больницы исчезли. Неожиданно я поймала себя на мысли, что, несмотря на весь окружающий хаос, с Германом чувствовала себя спокойнее.
— Трудно беречь себя, когда вокруг творится такое, — ответила я с легким вздохом.
— Именно поэтому мы должны заботиться друг о друге, — его слова прозвучали неожиданно серьезно.
Герман отвел взгляд на окно, где в призрачном свете дня беззвучно колыхались деревья. Но затем снова взглянул на меня, и я почувствовала, как душевное тепло разливается от его слов.
Между нами воцарилось молчание, напоенное скрытыми признаниями и невысказанными словами. Я не была уверена, что именно чувствовала к нему — благодарность или нечто большее. Но одно было ясно: я была рада, что он здесь.
— Спасибо, что пришел, — тихо сказала я.
Герман лишь кивнул, но этого оказалось достаточно. Его присутствие согревало, обещая защиту и участие, которых мне так не хватало в этом мире.
Когда Герман встал, чтобы уйти, мне захотелось его остановить, попросить остаться, но что-то внутри меня удержало.
— Береги себя, Варя, — сказал он на прощание, задержавшись на пороге, и, прежде чем дверь закрылась, я заметила что-то мягкое и теплое, мелькнувшее в его льдистых глазах.
Меня выписали на следующее утро, строго-настрого запретив любые вылазки в ближайшие две недели.
На третий день я решила, что готова к разговору с Ильей. Он выглядел хуже, чем в нашу предыдущую встречу.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.
— Прекрасно, — явно соврал он.
— Поговорим?
Илья посмотрел на меня с серьезным выражением лица, и я почувствовала, что он собирается рассказать что-то важное.
— Я работал в секретной части, — начал он без предисловий. — Мы изучали появление синих и работу вируса. Наша главная цель была найти способ остановить распространение этого ужаса. Я не мог тебе ничего рассказать из-за секретности, но поверь, я всегда думал о тебе.
— Рассказывай дальше.
Илья кивнул. Я слушала его, ощущая, как внутри меня нарастает смесь тревоги и любопытства.
— Мы пытались понять, почему они стали появляться и как можно остановить распространение инфекции. В ходе расследования было обнаружено, что синие — не просто случайный побочный эффект катастрофы; это результат ужасающих экспериментов.
— Илья, — осторожно спросила я, — ты говоришь про те эксперименты, которыми занимался Горелов?
— И да, и нет, началось все намного раньше, — ответил Илья, глядя куда-то в сторону, словно стараясь собрать мысли воедино. — Мы изучали различные документы, свидетельства очевидцев и прочее. Вначале все указывало на то, что эксперименты проводились в каком-то изолированном учреждении, но найти точное местоположение оказалось невозможно. Каждый раз, когда мы приближались к истине, информация каким-то образом исчезала или оказывалась фальшивкой.
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. С каждой его фразой история становилась все более запутанной и тревожной.
— Какие эксперименты они проводили? — спросила я, все больше погружаясь в атмосферу его откровений.
— Это были генетические опыты, — продолжил он, потирая виски, будто эта информация давалась ему нелегко. — Возможно, они пытались создать нечто вроде адаптированных к экстремальным условиям людей. Но что-то пошло не так, и результаты были ужасающими. Созданные существа становились агрессивными, теряли человеческий облик и разум.
От этих слов мне стало не по себе. Это объясняло многое, но в то же время открывало массу новых вопросов.
— Почему же правительство ничего не предприняло? — удивилась я.
— Потому что это бы означало признание своей ответственности и, возможно, причастности, — горько усмехнулся Илья.
— А что насчет Горелова?
— Еще до нашей с тобой встречи, мне удалось найти информацию о том, что синие действительно могут быть контролируемыми. Есть технологии, которые позволяют манипулировать их поведением. После того, как мы столкнулись с Гореловым, я обязан был доложить начальству о том, что мы тогда узнали. Меня отправили в другую часть страны, чтобы я проверил еще одного такого же сумасшедшего врача. И это заняло гораздо больше времени, чем я рассчитывал. Именно поэтому я не вернулся раньше, Варя. Мне нужно было продолжить задание.
