Пауль стоял, пораженный. Только теперь он понял, что в глубине души надеялся на лучшее.
- А Рива? – спросила женщина. – Скажите, она жива?
«Никогда не делись информацией, которой нет необходимости делиться…», сказал в голове Эрвин, но Пауль послал его к черту.
- Да, - тихо ответил он, - она жива. Но все, кто знает об этом, в опасности.
В глазах женщина засветилась радость.
Глава 15. ВОЛЬНЫЙ ГОРОД ГАМБУРГ
Гамбург – портовый город, ворота Германии в мир.
Даже третий рейх не смог полностью истребить космополитизм жителей и память о тех временах, когда чуть более века назад город еще был независимым государством. Впрочем, высшие функционеры рейха понимали – Германии нужны окна в мир за границами рейха. Дипломатическим окном стала Швейцария, торговым – Гамбург. Здесь всегда было много иностранцев – разумеется, по сравнению с другими городами рейха, - здесь дозволялись вольности, давно запрещенные в иных местах.
Эрвин любил этот город. Как и в любом порту, здесь чувствовался дух приключений, азарта, отчаянного предпринимательства, когда ставишь все на удачу – и, чаще всего, проигрываешь. Отсюда, из Гамбурга, Эрвин начинал многие свои операции, в том числе и последнюю, нацеленную на завод по производству тяжелой воды в Норвегии. Эта операция закончилась крахом – Эрвин потерял всю свою группу и снова, как и на заре карьеры в спецслужбах, стал одиноким волком.
Теперь он планировал новую операцию, впервые после норвежского провала.
Эрвин приехал на поезде из Берлина, проведя ночь в вагоне третьего класса среди самой разнообразной публики. Поезд тащился еле-еле, часто останавливался в чистом поле, и тогда становились слышны разговоры в вагоне. Тот, кто хотел понять, чем живут низы общества, должен хотя бы раз проехать этим поездом, подумал Эрвин, и обозревателям из «Фелькишер беобахтер», рассуждающим о том, как фюрер много сделал для народа, следовало купить билет как можно раньше. Самой значительной группой пассажиров были сезонные рабочие, нанимавшиеся в порт на разные неквалифицированные работы, они подсчитывали, сколько могут поднять за сезон, и хватит ли этого, чтобы прокормить семью. Другие надеялись наняться моряками в рейс в надежде на заработок в долларах. Если обменять их в Гамбурге на черном рынке, получалось очень неплохо – это если не попадешься в лапы криминальной полиции, предупреждали осторожные. Слушая разговоры, Эрвин подумал – все это было и сто, и двести лет назад, и все это будет еще через сто, ничего не поменялось и не поменяется…
Ранним утром въехали в город. Поезд тащился со скоростью, лишь немногим больше, чем у пешехода, пропуская электрички и скорые. Колеса то и дело гремели по мостам над многочисленными каналами города. Наконец, поезд остановился на одной из дальних платформ железнодорожного вокзала.
Прежде, чем двинуться в порт, Эрвин проверился на предмет слежки – это у него было в крови все годы работы в рейхе, и не раз спасало жизнь. Хвоста он не заметил. Значит, те, кто следили за Паулем, пока не смогли выйти на него. Эрвин не обольщался – это всего лишь вопрос времени, когда за них возьмутся всерьез. На подготовку операции по вывозу Ривы Эрвин отводил максимум неделю, потом она станет слишком рискованной.
Порт Гамбурга, основанный в начале двенадцатого века, был особым местом в городе, со своими законами, а крупнейшие в мире склады, где хранились грузы со всего мира – особым местом в порту. Если знать нужных людей, здесь можно было достать все, что угодно – даже свежие советские газеты. Осведомители охранной полиции и гестапо знали о тайной жизни в складах лишь то, что им позволяли узнать, а те, кто не считался с негласными законами, пропадали в море.
Деньги, которые Эрвину выдали в посольстве, он оставил в камере хранения вокзала, взяв с собой лишь небольшую сумму – в порту, особенно в тех местах, куда направлялся Эрвин, легко можно было лишиться всего.
Здания складов и портовых служб, построенные в девятнадцатом веке, и поднимающиеся из прямых, закованных в камень каналов на высоту до семи этажей, тянулись целыми кварталами. Темно-красный кирпич, узкие окна и полное отсутствие зелени придавали кварталам мрачный вид. Последние этажи считались самыми престижными, их занимали солидные фирмы с именем, некоторые из которых торговали не одну сотню лет. Делами, такими как у Эрвина, занимались ниже, в тесных конторах без вывесок, где вода из каналов во время приливов плескалась чуть ли не у подоконника. Сырость чувствовалась здесь всегда, даже в редкие солнечные дни. Повсюду было темно, холодно и грязно.
Спустившись на первый этаж, ниже которого был только наполовину затопленный подвал, Эрвин двинулся по широкому сводчатому коридору. Здесь следовало смотреть в оба, чтобы не попасть в беду. В этих темных кирпичных лабиринтах, куда полиция заходить не рисковала, ограбление и за преступление не считалось. Эрвин шел не торопясь, внимательно осматриваясь. Его обогнали два моряка в тельняшках, каждый из них нес на плече большой ящик, сквозь доски которых пробивалась солома. Один из моряков, поворачивая за угол, бросил на Эрвина быстрый оценивающий взгляд и чуть заметно кивнул кому-то за его спиной. Эрвин еще замедли шаг и возле самого поворота почувствовал, как ему на плечо легла тяжела ладонь, а в спину, чуть не проткнув плащ, уперся нож.
- Не дергайся, - приказали ему по-испански.
- Я ищу Рика-мексиканца, - сказал Эрвин на том же языке. Испанский он выучил на гражданской войне.
Из-за поворота показался один из моряков, несших ящики. Подойдя к Эрвину, он начал его обыскивать.
- Зачем тебе Рик? – спросил тот, кто стоял сзади.
- Есть дело. Отведете к нему - заплачу.
- Вот этим? – ухмыльнувшись, моряк вытащил из внутреннего кармана плаща набитый рейхсмарками конверт.
- Это деньги Рика, - сказал Эрвин, - аванс за будущее дело.
Сумма была внушительной, здесь убивали и за меньшее. Эрвин понял, что пришел куда надо – грабители знали Рика, владельца мореходной компании о двух небольших суденышка, возивших из Мексики фрукты и орехи: так было сказано в накладных. Основной доход, однако, Рику приносил кокаин, который прятали под фальшивым дном. Отсюда, из Гамбурга, наркотик расходился по всему рейху, и основными его покупателями были солдаты, вернувшиеся с восточного фронта и желавшие забыть о тяжелых бессмысленных боях.
Теперь у грабителей был выбор – доставить Эрвина к Рику или убить, разделив деньги между собой. Другим они скажут, что это был сыщик из крипо, сунувший нос куда не следует. Эрвин буквально видел, как проворачиваются шестеренки в мозгу того, кто держал конверт. Наконец, жадность победила.
Моряк, все еще держа конверт, посмотрел на сообщника поверх плеча Эрвина, и в тот же момент Эрвин резко упал - нож разодрал плащ и поцарапал спину – и перекатился в сторону, сильно ударив ногой по лодыжке моряка. Тот, не удержавшись, грохнулся на пол. Спустя мгновение Эрвин был на ногах. Моряк, изрыгая проклятия, пытался подняться, держась за стену, а его сообщник, выставив вперед нож, переводил взгляд с него на противника, показавшего неожиданную ловкость. Эрвин, улучив момент, выхватил конверт из рук корчившегося у стены моряка и сказал:
- Отведи к Рику, и я забуду об этом. – он показал на нож.
- Я думал, ты шпик, - сказал второй грабитель, опуская оружие.
Эрвин кивнул.
- Так и скажешь.
Без провожатого Эрвин вряд ли нашел бы нужного человека. Никаких вывесок и указателей на этом этаже не было – свои и так все знали, а чужие здесь не ходили. Несостоявшийся грабитель, не говоря ни слова, вел Эрвина по лабиринту одинаковых тоннелей с резкими поворотами, так что в какой-то момент разведчик уже решил, что тот хочет заманить его в совсем глухое место и довершить начатое. Но вот последний тоннель закончился несколькими ступеньками, ведущими к сколоченной из досок двери, над которой болталась лампочка. Провожатый постучал в нее.
