- Официальных нет, - согласился Эрвин, - тебе придется кинуть им кость из личных запасов. Но оно того стоит, так ведь? Речь идет о жизни миллионов.
Второй секретарь с мрачным видом шагал вдоль берега. Об охоте он напрочь забыл.
- Кто этот человек?
- Моряк, - обтекаемо ответил Эрвин, и это не было неправдой.
- Контрабандист? – прямо спросил Дуглас.
- В Америке он этим заниматься не будет, - твердо пообещал Эрвин.
Дуглас вздохнул и остановился. Пора в обратный путь. Почему всякий раз, когда я разговариваю с Эрвином, в конце чувствую, что меня поимели, подумал он. Потому что его работа сложнее, и он круче тебя, как профессионал?
- Ладно, - ответил, наконец, Дуглас, - я дерну за кое-какие веревочки.
- Договорились. – Эрвин протянул спутнику патронташ. – Знаешь, Майкл, я все надеюсь когда-нибудь попробовать твоего гуся.
Тот усмехнулся.
- Ну, надежда все еще есть.
Пауль поднялся из метро Рихард-Вагнер-Плац на аллею Отто-Зур. Был седьмой час вечера, рабочие и служащие возвращались домой. Этот район недавно застроили однотипными пятиэтажными домами, поставленными почти впритык друг к другу. Для разнообразия их выкрасили в разный цвет. Именно в этих домах рабочие и их семьи получали volkswohnung – народные квартиры, двух- и трех – и четырехкомнатные, в зависимости от состава семьи. Формально квартиры не были бесплатными, но кредит под них выдавали беспроцентным, со сроком погашения от двадцати до тридцати лет. Правда, чтобы получить орден на вселение, требовалась характеристика от первичной ячейки НСДАП, так что в первую очередь такие квартиры получали те, кто был на хорошем счету у партийных руководителей.
«Оденьтесь неброско и просто. Шляпа не нужна. Плащ, лучше серого цвета, брюки, простые ботинки, - учил его Эрвин, - не надо выделяться из толпы. Но помните и другое – лучше всего заметен тот, кто хочет спрятаться. Особенно хорошо это видят профессионалы».
Пауль шел по аллее в сторону от центра со средней скоростью пешеходов. По инструкции Эрвина, на перекрестке аллеи и Ломайерштрассе ему надо было остановиться и якобы свериться с картой. На самом деле, мимо Пауля должен был пройти Эрвин. Если портфель будет в правой руке Эрвина, Пауль должен последовать за ним, держась на расстоянии пятьдесят-сто метров. Если портфель будет в левой, Пауль пойдет дальше по аллее до улицы Кайзера-Фридриха, с которой свернет к замку Шарлоттенбург, где и проведет какое-то время в прогулках по парку, а затем тем же маршрутом вернется домой. Для топтунов это и будет цель его поездки.
Портфель оказался в правой.
Пауль вздохнул с облегчением. Старясь не ускорять шаг и не приближаться к Эрвину слишком близко, он шел за ним, держа разведчика в поле зрения. Наконец, Эрвин зашел в подъезд одного из пятиэтажных домов, ничем не выделяющихся среди остальных. Пауль последовал за ним. Эрвин ждал его внутри.
- Третий этаж, квартира восемнадцать. Я дам вам десять минут.
- Дадите на что? – не понял Пауль, но Эрвин уже энергично шагал по лестнице.
- У нас мало времени, - бросил он, оглянувшись на Пауля через плечо.
Поднявшись на третий этаж, он подошел к квартире и сделал длинный звонок. За дверью было тихо.
- Никого нет? – недоуменно спросил Пауль, но Эрвин приложил палец к губам. Спустя минуту он позвонил три раза подряд: первый и последний звонок короткий, а между ними – длинный. За дверью послышались быстрые шаги, и ее сразу отперли.
Это была Рива. Беспокойство на ее лице мгновенно сменилась радостью.
- Десять минут, - повторил Эрвин и захлопнул дверь, оставшись наружи.
На ее лице была печать тревоги, а на прежде чистом лбе наметились две морщинки, словно она слишком много хмурилась последние дни. После первых объятий и поцелуев Рива провела его в крохотную спальню, усадила на диван, и сама села рядом, держа Пауля за руку. Она была счастлива, что с ним все в порядке, но в глазах ее стоял вопрос, который она не решалась задать.
Пауль понял – он должен сказать сам.
- Рива, - начал он, глядя ей в глаза, - твои родители… - он запнулся, потому голос изменил ему, но все же продолжил: - они погибли.
Она спрятала лицо в ладонях и беззвучно заплакала. Пауль обнял ее за плечи.
- Как это случилось? – спросила Рива минуту спустя. Ее лицо было мокрым от слез.
Пауль не знал, как смягчить новость, не смог придумать.
- Их убил Глобоник.
- Они погибли из-за меня, - прошептала Рива.
- Нет, – Пауль взял ее за руку, - это не так. Не вини себя в том, что сделали эти негодяи.
Рива молчала. Потом прерывисто вздохнула, успокаиваясь.
- Я… я не знаю, - сказала она с горечью в голосе, - наверное, до меня еще не дошло…
Рива снова замолчала. Пауль обнял ее и сказал.
- Мы должны выжить ради них. Представь, они на небесах, смотрят на нас и переживают.
В прихожей щелкнул замок – вошел Эрвин. С одного взгляда он понял, что Пауль сообщил дурную весть. Что ж, одним неприятным делом меньше.
- Пауль, на минутку, - сказал Эрвин, кивнув на свободную комнату. Когда тот вошел, он прикрыл дверь.
- Ситуация изменилась, - начал разведчик, - вы в опасности. В тот раз вы ускользнули из лап Глобоника, но это ненадолго.
- Я им нужен, - возразил Пауль, - без меня они провалят производство урана.
Эрвин внимательно посмотрел на него.
- Вы правда можете решить проблему? Удвоить производство урана?
Пауль задумчиво кивнул.
- Если взяться как следует, то да. Их главный инженер, Гете, хороший малый, но физику знает плохо.
- А кроме вас в лаборатории кто-то сможет это сделать?
Пауль задумался.
- Мой помощник, Курц. Сам, он, пожалуй, не справится, но если его подтолкнуть…
Эрвин не смог сдержаться – достал сигарету, чиркнул спичкой и жадно закурил.
- Отлично! Вот вы его подтолкните, только не в том направлении.
- И что дальше?
- Дальше вот что.
Эрвин стряхнул пепел в горшок с засохшим цветком.
- За вами следят, пока эпизодически. Но в любой момент это может измениться. Уверен, Глобоник сейчас жмет на все кнопки, чтобы обложить вас со всех сторон.
- Но Дитрих… - начал было Пауль.
- Дитрих уступит, если вы не дадите результат. А вы его не дадите.
Пауль растерянно замолчал.
- И что же делать? Выход есть?
Эрвин кивнул.
- План такой. Вы говорите Дитриху и Гете, что решили проблему, и через пару дней представите техническое решение, на самом деле ложное. Таким образом, мы выигрываем время, необходимое для подготовки операции.
-Какой операции?
- Вывоз за пределы рейха. Не только Ривы, но и вас самого, и вашей матери.
Пауль потрясенно молчал.
- Моей матери?..
- Это единственное решение, - сказал Эрвин, – при любом другом раскладе вы погибнете. И ваша мать тоже. Уже неважно, что Глобоник не сможет найти Риву.
Пауль невидящим взглядом смотрел в окно, закрытое шторами.
- Почему мы говорим об этом без Ривы?
Эрвин удовлетворенно кивнул.
- Молодец, хороший вопрос. Потому что она не знает, что вы на волосок от гибели. Думаю, лучше ей этого не знать, согласны?
Пауль провел рукой по лицу. Слишком много всего и слишком быстро, он не поспевал за событиями…
-Да, - согласился он, - да, вы правы. Но почему у меня все время такое ощущение, что вы чего-то не договариваете?
- Потому что так оно и есть, - мягко ответил Эрвин. – Поверьте моему опыту. Если я скажу вам лишнее, вы будете отвлекаться на то, на что не можете повлиять.
Пауль молчал.
- Сейчас самое важное – чтобы ваш помощник, Курц, не нашел верного решения, когда вас тут уже не будет. Понимаете?
Пауль медленно кивнул.
- А что будет с ним, моим помощником, когда я сбегу? Что будет с лабораторией, с Гейзенбергом?
- Какая разница, сбежите вы, или нет? Если вы не решите проблему с ураном, лабораторию в любом случае будут жестко трясти. Вы что, наивно полагаете, что, если останетесь, вам дадут возможность взять всю вину на себя, а остальных не тронут? Как бы не так!
