- Давай так, - тихо сказал он, - ты пока об этом забудешь, а дней через десять я расскажу тебе потрясающую историю. Возможно, через пару лет ты сможешь ее опубликовать. Разумеется, сначала показав материал мне.
Теперь закурила Джулия.
- Через десять дней? – переспросила она. – А ты будешь жив через десять дней?
Эрвин хмыкнув.
- Я живучий, ты же знаешь. У тебя есть виза в Португалию?
- Португалия? Это уже что-то, - заинтересованно сказала она.
- Тебе потребуется легенда, зачем ты туда едешь. Придумай что-нибудь сама.
- Боже мой, я становлюсь шпионом!
- Ты и так наполовину шпион. Остановись в Лиссабоне, отель «Дворец Реал».
- И что мне там делать?
- Ждать. Все, я пошел. До встречи.
Джулия еще некоторое время стояла в раздумьях, потом усмехнулась, покачала головой и направилась к станции метро.
Глава 18. НАЧАЛО ОПЕРАЦИИ
Вернувшись домой, Пауль нашел Эльзу в саду. Она гуляла по дорожке в винограднике и остановилась возле лозы, понимающейся по каменной стене, ограждавшей сад. Услышав шаги сына, Эльза вполоборота обернулась к нему.
- Пауль, я все обдумала, - сказала она, бросив на него взгляд и снова повернувшись к лозе, - я поеду с тобой и с Ривой.
У него возникло странное чувство – что-то неладно здесь, что-то чужое в ее тоне, словах, в том, как она обратилась к нему. Но ведь мама сказала то, что ты хотел, верно? Пауль обнял ее, и она спрятала лицо у него на груди.
- Прости меня, - повторил он то, что сказал раньше.
Эльза слегка отстранилась.
- Тебе не за что извиняться, Пауль, - сказала она, - ты все делал правильно.
И опять что-то фальшивое, мелькнула мысль, это не ее слова, не ее мысли. Но что же делать?
- Помнишь эту лозу? - Эльза коснулась рукой крупных зеленых виноградин, усыпавших растение, тянущееся к солнцу. – Отец, когда мерил сахар, больше всего надеялся именно на нее.
- Помню, мама, - ответил Пауль, - сразу после первых заморозков. Сентябрь – месяц надежд, - процитировал он отца.
- Да, так он и говорил. – Эльза улыбнулась. – Мне очень приятно, что ты помнишь. Правда.
А вот это уже мама, с облегчением подумал Пауль. Значит, все в порядке? Да, кажется, так…
- Так что дальше, Пауль? – спросила Эльза, повернувшись к сыну и прямо глядя на него. – Что надо делать? Ты говорил о друзьях, которые помогут.
Пауль кивнул.
- Мы поедем завтра. В крайнем случае – послезавтра.
- Куда?
Они пошли к дому, Эльза смотрела по сторонам, останавливаясь взглядом на самом дорогом.
- Я пока не могу сказать. Мой друг, Эрвин…
Ему показалась, или мама вздрогнула?
- … он все подготовил и в подходящий момент даст команду.
- Что мы можем взять с собой?
- А ведь верно, что взять? – растерянно пробормотал Пауль, испытав противоречивое чувство: огорчение от собственной непрактичности и радость от сообразительности матери. – Боюсь, что немного, - ответил он, подумав, - совсем немного. Документы, деньги… Да, именно так, - его голос обрел уверенность. – Эрвин говорил, что мы должны выйти, как на прогулку или короткую поездку.
Они зашли в дом.
- А как же архив отца? Его записи, фотографии? Его вещи?
Голос Эльзы дрогнул.
- Отбери самое дорогое, - ответил Пауль, – то, что поместится в сумку.
Эльза отвернулась, скрывая слезы. Пауль обнял ее за плечи.
- Друг у друга есть мы, - сказал он, - это важнее всего.
Эльза мягко освободилась из его рук.
- Я пойду в гостиную, поиграю, - сказала она.
- Хорошо.
Пауль стоял в прихожей, не зная – идти с матерью в гостиную или подняться к себе. Раздался знакомый с детства стук - Эльза подняла крышку пианино, - и вскоре зазвучал вальс – точно так же, как раньше, в беззаботные, как виделось из настоящего, времена. В горле встал ком. Тихонько, чтобы не нарушить звуки, заполнившие весь дом, Пауль двинулся по лестнице вверх, в свою комнату.
Поначалу Эрвин рассматривал два варианта для Пауля и Эльзы, как добраться до Гамбурга: один из них скрытный, подразумевавший уход от слежки, а другой открытый – пусть следят, если хотят. В последнем случае «отцеплять хвост» придется уже в Гамбурге. После разговора с Эльзой Эрвин остановился на открытом варианте – везти ее в поезде, полного разного сброда, где он ехал сам, Эрвин все же не решился.
Риву он доставит до места собственноручно, на машине. С одним нюансом – девушка поедет в багажнике.
Это решение далось ему непросто. Опять надо было проскочить между двух огней – возможно, неофициальные связи Глобоника простираются дальше Берлина, и тогда фотография Ривы может появиться на дорожных постах. Если так, ехать открыто слишком рискованно. А если при скрытной перевозке на посту попросят открыть багажник? Что ж, подумал он, тогда, наверное, без стрельбы не обойдется. Взвесив за и против, Эрвин все же решил везти Риву в багажнике: направление на северо-запад от Берлина считалось спокойным и автомобили там останавливают редко - в отличие от восточного направления, где активность польских партизан постоянно беспокоила власти.
Местом встречи Эрвин выбрал неряшливый сквер на окраине Берлина недалеко от конспиративной квартиры, где он поселил Риву. Точно в назначенный срок – молодец, отметил Эрвин, аккуратная девочка! – она вышла из подъезда и направилась в сквер, до которого было минут пятнадцать ходьбы средним шагом. Больше всего Эрвин беспокоился, чтобы к девушке привязался какой-нибудь гопник – пришлось бы вмешаться, и вся конспирация насмарку. Но обошлось. Рива без происшествий добралась до сквера, где Эрвин ее нагнал. Вместе они подошли к машине – фольксвагену с увеличенным багажником, который стали выпускать в сорок четвертом. Эта модель рекламировалась для семейных поездок, том числе путешествий.
Эрвин заранее срезал часть резиновой прокладки между корпусом и крышкой багажника, чтобы увеличить приток воздуха внутрь.
- Ну, как тебе? – спросил он, подняв крышку. – Я плед постелил для мягкости.
- По сравнению с центрифугой просто роскошно, - ответила Рива, - можно даже позу менять. Сколько ехать?
- Около четырех часов.
- Отлично. В центрифуге я просидела больше. Залезать?
Эрвин оглянулся. Вокруг никого.
- Давай, - скомандовал он.
Рива, выказав неожиданную ловкость, скользнула в багажник. Эрвин захлопнул крышку.
- Все в порядке? – осведомился он. Из багажника донесся утвердительный возглас.
Три часа на автобане Берлин-Гамбург, подумал он, выводя машину на грунтовку, полчаса по Гамбургу, и еще полчаса на всякое непредвиденное.
Уже через двадцать минут он мчался по автобану.
Обергруппенфюрер Ганс Дитрих, руководитель комплекса по производству оружейного урана в Равенсбрюке, прочитал лежащее перед ним заявление и недоуменно поднял брови.
- Отпуск по собственному желанию? Отто, но зачем?
Глобоник сидел перед начальством с каменным выражением лица.
- Мне надо кое-что выяснить, господин обергруппенфюрер.
Дитрих изобразил понимание.
- Это все еще тот случай с пропавшей еврейкой?
- Боюсь, это дело куда серьезнее, - ответил Глобоник.
Дитрих ненадолго задумался. Время сейчас непростое, производство расширяется, и вопросы безопасности постоянно будут возникать. С другой стороны, Глобоник вцепился в эту пропавшую девку, как цепной пес в нарушителя, и, похоже, не собирается отпускать. А если и в самом деле за этим скрывается побег? Если сейчас притормозить ретивого, Глобоник, черт бы его побрал, будет говорить, что начальник не давал ему возможности действовать…
- Кто останется за вас?
- Харди Думмер. Исполнительный и инициативный офицер. Ручаюсь за него. А через три дня я вернусь.
Дитрих взял заявление и еще раз перечитал его. Затем, положив на стол, размашисто подписал.
- Желаю успеха, Отто. – Дитрих встал и пожал руку начальнику службы безопасности. – И с нетерпением жду вашего возвращения. У нас здесь много работы.
