Похоже, не очень.
Сплошные шахматы – столько ходов, и все надо обдумать! И главное, не действовать поспешно - в этом Дуглас был мастер.
Посмотрим, как будут развиваться события.
Глава 23. НА ПУТИ В ЛИССАБОН
Самое сложное в тревожной ситуации – это когда от тебя ничего не зависит, и остается лишь одно – ждать.
Рыболовецкий бот назывался «Альферац» - по имени самой яркой звезды созвездия Андромеды. Почему именно так Рик назвал свой корабль, он постеснялся рассказать, что наводило на мысль о романтической истории, имевшей место в прошлой жизни капитана – до того, как он стал бороздить океан между континентами, перевозя специи и наркотики. Паулю и Риве дали каюту на двоих – крошечную, с одним иллюминатором, едва возвышающимся над уровнем воды, но зато отдельную. Каюта располагалась в центральной части корабля, что уменьшало килевую качку.
Впрочем, с погодой пока что везло – хотя небо хмурилось, ветра почти не было; корабль плавно поднимался и опускался на длинных пологих волнах. После последних суток, насыщенных событиями, первый день путешествия казался бесконечным. Пауль и Рива сидели в своей каюте. Переборки чуть дрожали от работы двигателя, ветер порою бросал брызги в иллюминатор.
- Ты не виноват, Пауль, – сказала Рива, - не надо себя винить.
Он захотел что-то ответить ей, но не смог – Пауль чувствовал, что слова, приходящие на ум, явно не те. Ему пришло в голову, что за последнюю неделю они оба лишились родителей – и причиной этого, пусть косвенной, послужили его действия.
- Прости, - сказал он, - мне… мне надо выйти на палубу.
Наверху было свежо, пахло морем и рыбой. Пауль стоял, держась обеими руками за борт и смотрел в серую даль, где сливались небо и море. Берега уже не было видно. Раздался гудок, Пауль обернулся на звук – Рик, улыбаясь во весь рот, правой рукой держал штурвал, а левой махал ему. Было видно, как он доволен. А ведь мы еще не выбрались, мелькнула мысль, Глобоник наверняка не выпустит так просто беглецов из своих цепких рук. Но Рик доволен. И что-то подсказывало Паулю – если бы Эрвин и Рик убили тогда тех полицейских, он был бы доволен сейчас точно так же. Да, но ты – не Рик. Вполне возможно, этому прожжённому контрабандисту уже приходилось убивать людей, и со смертью он на ты. В отличие от тебя.
Что ж, наверное, надо привыкать.
Пауль вдруг вспомнил – весь этот калейдоскоп событий начинался с того, что он хотел спасти Риву, но логика происходящего давно вышла за пределы личного дела. Он вспомнил и то, о чем мало задумывался последние сутки – речь идет о спасении миллионов жизней. Если все пойдет, как задумано, рост производства оружейного урана сорвется, и ядерная атака Германии на Россию не состоится. Вот ради чего вся операция, не так ли? Ему захотелось спросить у Эрвина – как там дела, в Равенсбрюке, попал ли Курц и остальные в заготовленную ловушку, или ускользнули? Нет, не должны ускользнуть, я ведь все продумал, до последней формулы.
Моя жизнь больше мне не принадлежит, пришла в голову простая и ясная мысль, и, вдогонку – есть вещи, которые нельзя изменить, а надо просто принять. Здесь, на борту рыболовецкого бота, плывущего в Лиссабон, Пауль впервые задумался, чем он будет заниматься, когда - и если – операция благополучно закончится? Он предал свою страну – да, ради благородной цели, но все же это случилось, а к предателям все и всегда относятся настороженно. А понимает ли это Рива? Вряд ли, решил он, сейчас ей не до этого. Ему стало неловко, что он бросил ее в каюте – наверняка она хотела подняться с ним, но ей хватило деликатности отпустить его. Надо вернуться. Сейчас мы нужны друг другу, как никогда раньше.
Пауль, вдохнув напоследок соленого воздуха, спустился под палубу, в их каюту.
Штаб операции по поимке беглецов развернули в Гамбурге, в здании городского управления крипо – просто потому, что у Глобоника там было больше знакомых.
Утренние часы ушли на то, чтобы установить, откуда именно беглецы вышли в море. Порт исключался, так как его перекрыли еще ночью, и без визы досмотровых команд ни один корабль не покинул акваторию. Больше конкретики появилось, когда обнаружили патрульную машину с незадачливыми полицейскими внутри. Из допроса выяснилось, что беглецов четверо, двое из них - Пауль и Рива – уже были известны. Третий, судя по описаниям, как раз встречал этих двоих на вокзале Гамбурга. А вот последнего, кровожадного толстяка с характерной внешностью, идентифицировать не удалось, и на его счет полицейские Гамбурга могли сделать только более-менее правдоподобные предположения. Ясно было только то, что толстяк - один из теневых воротил порта Гамбурга, и корабль для бегства достал именно он.
- И вы не знаете, кто он? – ледяным тоном спросил Глобоник у начальника крипо Гамбурга. Тот напрягся – еще и потому, что никто точно не знал, каковы полномочия Глобоника, ворвавшегося в спокойную полицейскую жизнь города. Говорили, ему благоволит сам Гейдрих, которому Глобоник ежедневно докладывает о ходе расследования.
- Порт – это особая зона, там трудно навести порядок, - брякнул начальник, и по тяжелому взгляду Глобоника понял: такой ответ явно не пойдет на пользу его послужному списку.
А вскоре обнаружили машину беглецов. Глобоник тут же отправил группу дознавателей в Куксхафен, требуя немедленно перерыть там все, в том числе и в портовой зоне. Несколько часов потратили впустую – прежде чем Глобоник по донесениям осознал, что след ложный. Он, как профессионал, поневоле почувствовал уважение к такому опытному противнику. Что ж, тем приятнее будет победа над ним.
Место, от которого отплыли беглецы, пришлось искать широким фронтом. Глобоник ограничил зону поиска пятьюдесятью километрами в обе стороны от устья Эльбы. Полицейским пришлось изрядно побегать. Но были и другие, занимавшиеся в основном бумажной работы – они составляли список судов, которыми могли воспользоваться беглецы. Глобоник понимал: даже для каботажного перехода в нейтральную страну – а ближайшей из них была Испания – моторной лодки явно недостаточно, это должно быть судно, способное к плаванию в атлантическом океане. А такой корабль не иголка – так просто его не спрячешь. И наверняка он заходил не так давно в порт Гамбурга или еще в какой-нибудь порт неподалеку.
К середине дня список таких судов, занимавший пару десятков страниц, был готов. Рыбацкий бот с претенциозным названием «Альферац» оказался в нем только на четвертой странице – слава богу, список составляли не по алфавиту, а по мере поступления сведений.
- У вас два дня, чтобы проверить, где эти суда сейчас, - бросил Глобоник начальнику полицейского отделения порта. Тот только кивнул - от бесцветного голоса Глобоника трепетали все без исключений.
Проверка началась незамедлительно.
Да, годы дают себя знать, подумал Эрвин, преодолевая очередной подъем тропы контрабандистов между Испанией и Францией, ставшей теперь протекторатом рейха. Граница между двумя странами никогда не была, что называется, «на замке». Каудильо весьма благосклонно относился к фюреру, отправив «голубую дивизию» сражаться на восточный фронт бок о бок с вермахтом. После окончания «горячей фазы» войны на востоке Испания стала своего рода мостом между Соединенными Штатами и рейхом. Если Швейцария была обителью дипломатов и банкиров, то через южную Европу восстанавливались трансатлантические экономические связи. Разумеется, рост легальной торговли сопровождался ростом и нелегальной, на что до поры до времени закрывали глаза.
Эрвину уже доводилось пересекать границу с контрабандистами. В их мире все строилось на доверии – если нужный человек тебя рекомендовал, вопросов не задавали: тащи свой рюкзак и не отставай. У Эрвина за долгие годы службы появились такие знакомые. Переход вместе с короткой ночевкой занимал чуть больше суток, что вполне устраивало разведчика.
Границу переходили по двум основным маршрутам, огибавшим Пиренеи с востока и запада. Эрвин предпочел западный маршрут, чтобы быстрее добраться до Португалии. Отряд возглавлял крепкий немногословный андалузец с черной бородой и внимательными, глубоко посаженными глазами. Маршрут он выбирал сам, время от времени советуясь с проводником. Эрвин, уже пересекавший границу, выбор командира одобрял.
