С начала похода он заметил, что один из спутников - шустрый каталонец примерно его возраста, с острым взглядом, - проявляет к нему интерес, словно бы желая заговорить, но не решаясь. После некоторых усилий Эрвин вспомнил, где видел его, и когда каталонец в очередной раз метнул на него любопытствующий взгляд, негромко сказал по-русски:
- Здравствуй, товарищ.
- Здравствуй, - на автомате ответил он и тут же рассмеялся – понял, что выдал себя.
- Сарагоса, я прав? – спросил Эрвин, - там мы встречались?
Тот усмехнулся.
- Прав, друг. Славная была битва!
Теперь каталонец не отставал от Эрвина, заваливая вопросами о жизни после гражданской войны. Тот, как мог, давал уклончивые ответы. Иногда приходилось сочинять на ходу. Внезапно ему пришла в голову мысль, которою он тут же озвучил прямым вопросом:
- Ты ведь работал с Орловским? С тем самым, отчаянным диверсантом из Советского Союза?
Каталонец смутился – это и был ответ.
- И сейчас работаешь, не так ли?
Тот, потеряв былой задор, пробормотал что-то неразборчивое. Эрвин усмехнулся.
- Значит, ты расскажешь ему, что встретил здесь меня.
Каталонец молчал. Эрвин взвесил все «за» и «против», а потом хлопнул каталонца по плечу.
- А знаешь, это не так уж и плохо! Передай ему привет и скажи: я помню, как мы дрались вместе.
Каталонец воспрял духом и улыбнулся.
- Передам!
- И скажи, что я все еще в строю. Пусть знает об этом.
Каталонец бросил на Эрвина взгляд, полный уважения.
Размышляя об этой встрече, Эрвин сделал вывод: похоже, советская разведка активизировалась. Еще пару лет назад Советам было не до того, но теперь, на волне последних успехов, ситуация изменилась. Вполне возможно, старый приятель Орловский, хорошо знакомый Эрвину по дерзким рейдам в тылу армии Франко, вновь начинает игру с абвером. Это надо иметь в виду, в том числе в свете предстоящей операции в Португалии. Кто знает, какие неожиданности ждут нас всех в Лисабоне…
Джулия Хантер прорывалась в Португалию, можно сказать, с боем. Начать с того, что главный редактор не хотел отпускать ее из Берлина - слухи о внезапной операции Гейдриха на одном из оборонных предприятий рейха дошли да газетчиков, и никто не хотел упустить потенциальную сенсацию. Джулии пришлось намекнуть, что поездка в Лиссабон напрямую связана с возможной сенсацией, и, если все сложится, она привезет с юга Европы материал для первой полосы – или даже серию материалов.
- Ладно, Джу, - сказал, наконец, главред, после предсказуемо безуспешной попытки выведать, что же там Хантер нарыла, - ладно, я тебе верю. Но помни – репутация зарабатывается долго, а теряется в один день!
Начальник не мог закончить разговор просто так, без морали. Джулия знала эту его особенность, и давно научилась не реагировать на финальные сентенции. Разрешение получено, и это главное.
Во-вторых, срочно требовалось получить визу в Португалию. Провернуть такую операцию обычным путем не представлялось возможным, так что Джулия сразу обратилась за помощью в посольство. Добраться до Майкла Дугласа оказалось непросто, но журналистка проявила настойчивость и буквально заставила помощника второго секретаря посольства соединить с ним. В разговоре с ним Джулия попросила о помощи и в ответ пообещала посодействовать второму секретарю, если тому вдруг понадобиться помощь в Лиссабоне в ближайшие дни.
- Почему вы решили, что мне понадобится помощь? – спросил посол.
После секундной паузы Джулия ответила:
- Я просто предполагаю.
Тот помолчал, ожидая продолжения, но его не последовало. Джулия буквально слышала, как работает мысль Дугласа, просчитывая издержки и выгоду. Помощь секретаря нужна была позарез, так что она уже собиралась добавить что-то к своей реплике, но Майкл и так пришел к выводу, что помочь журналистке – в его интересах:
- Хорошо. Передайте моему помощнику документы, он займется визой. Но вы мой должник, Джулия.
- Конечно, господин Дуглас, - проворковала она в трубку.
И вот, спустя три дня после последнего разговора с Эрвином, когда он поймал ее на слежке за собственной персоной, журналистка сошла с поезда, прибывшего в Лиссабон на вокзал Роси́уз. До отеля «Дворец Реал» Джулия взяла такси. Водитель почему-то решил, что журналистка никогда не была здесь, и принялся расхваливать бульвар Авенида да Либердаде: «это как Елисейские поля, только гораздо лучше!» Джулия благосклонно кивала и время от времени проявляла вежливый интерес.
Отель был воплощение респектабельности, и Джулия сразу подумала, что большая часть номеров занята состоятельными гостями, а остальные – теми, кто шпионят за ними. Да ты и сама почти шпион, мелькнула веселая мысль. На стене холла, прямо напротив входа, висело мозаичное панно с изображением великого землетрясения 1755 года: разрушенные дома, бегущие от цунами жители Лиссабона. На заднем плане пожары, уничтожающие дома, уцелевшие при подземных толчках. Панно производило сильное впечатление и, вероятно, должно было настроить прибывающих гостей на серьезный лад. По крайней мере, с Джулией этот фокус явно удался. Когда ей озвучили цену за самый скромный номер на одного, она заколебалась: а не подыскать ли гостиницу поскромнее, несмотря на указание Эрвина? Однако, стойка администратора располагалась прямо под панно, и мысль о деньгах при виде трагедии показалась неловкой – возможно, именно на такую реакцию рассчитывал владелец гостиницы, заказывая масштабное произведение искусства.
И что теперь, подумала она, устроившись в номере? Прогуляться по бульвару Авенида да Либердаде, как посоветовал таксист? Ну, это еще успеется. Она засела за черновик статьи о Пауле – очевидно, именно он станет ее главным героем. Случайная встреча в Собиборе, обратная поездка в Брест и откровенный разговор о том, что означает на самом деле «высылка евреев на восток». Возможно, подумала Джулия, именно после этого он принял решение предать свою страну ради спасения людей.
Джулия вышла на крошечный балкон номера и закурила – так лучше думалось. Да, Пауль стал предателем… Это будет всегда следовать за ним тенью, даже если его побуждения самые гуманные. Как отразить это в статье? Даст ли Эрвин поговорить с ним, и, если да – какие вопросы разрешит задать? Впрочем, об этом пока рано думать.
Закончив черновой набросок статьи, Джулия вышла прогуляться, и ноги сами привели на бульвар Авенида да Либердаде. Она прошла его туда и обратно, а потом ей захотелось увидеть океан. Пляж, протянувшийся длинной дугой в юго-западной части города, постепенно заполнялся горожанами, желающими отдохнуть после работы. Высокие волны бились о волнорезы, понимая фонтаны брызг на их дальних концах. Джулия пожалела, что не взяла купальник. Налюбовавшись видами, она вернулась в отель, решив поужинать на летней веранде. Сделав заказ, она принялась наблюдать за прохожими – некоторые из них, преимущественно мужчины, бросали на нее заинтересованные взгляды.
- Курить в номерах запрещено, - раздался сзади знакомый голос.
-Я не знала, - ответила она Эрвину, - я такая рассеянная.
- Можно к тебе? – он взялся спинку стула возле ее столика.
Джулия усмехнулась.
- А когда тебе требовалось разрешение?
Усевшись, Эрвин подозвал официанта и заказал чашку кофе.
- Выглядишь усталым, - сказала Джулия, бросив на него взгляд. – Ну, когда начнется представление?
- Скоро. Но до этого в Лиссабоне появятся головорезы Глобоника. Или уже появились. Ты знаешь русский? – неожиданно спросил он.
- Совсем немного. А что?
Эрвину принесли кофе. Он выпил сразу всю чашку.
- Думаю, тебе лучше провести ближайшие дни в отеле. Потолкайся в общих местах. Если услышишь русскую речь, возьми на заметку.
- Зачем?
- Пока не могу сказать.
Положив на столик банкноту и придавив ее пепельницей, Эрвин поднялся.
- Ты ведь помнишь, что я не работаю на тебя? - спросила Джулия с ноткой раздражения.
