Эрвин неожиданно широко улыбнулся.
- А хотела бы?
- Ни за что! – пылко ответила она.
Эрвин все с той же улыбкой кивнул.
- Я так и думал. До встречи. – он стал серьезным. – И не выходи надолго из отеля, так мне будет проще тебя найти.
Джулия наблюдала, как он уходит. Потом призналась, наконец, себе, что питает к нему слабость. А потом ей принесли заказ.
Глава 24. ШАНТАЖ
Адмирал Вильгельм Канарис, глава абвера, всегда считал – успех разведки обеспечивают неожиданные и смелые операции, застающие врага врасплох. Это убеждение он воплощал на практике. Такая позиция, однако, часто вызывала конфликты между главой абвера и ближайшим окружением фюрера, поскольку действия Канариса заставали врасплох не только врага, но и руководство рейха. Адмирал всякий раз оправдывался необходимостью соблюдения режима секретности, поскольку малейшая утечка данных может поставить под удар любую операцию разведки. На этом Канарис стоял твердо, поскольку хорошо помнил – только меры конспирации и секретности спасли участников заговора против фюрера накануне Мюнхенского сговора. Гитлер тогда одержал дипломатическую победу, его популярность в стране достигла пика и заговор рассосался сам собой. С тех пор прошло семь лет, но служба безопасности фюрера так и не узнала о нем. А в сорок четвертом абвер чуть было не передали Гиммлеру. Фюрер все же не стал этого делать из-за опасения чрезмерного роста влияния главы СС, и военную разведку оставили Канарису. Однако положение адмирала оставалось шатким, кресло из-под него могли выбить в любой момент.
И вот теперь Канарису выпал шанс сыграть ва-банк – сделать то, что этим дуболомам из гестапо и выскочкам из СС никогда не придет в голову.
Адмирал всматривался в фотографии, сделанные в Гамбурге. Гейдрих послал в абвер официальный запрос о личности человека, попавшего в поле зрения полиции и гестапо при поиске беглецов, сбежавших из концлагеря. Канарис, однако, знал гораздо больше, чем ему соизволил сообщить Гейдрих. Сведения о совещании в поместье у озера Гросе-Ванзе, где обсуждалось «окончательное решение восточного вопроса» методом ядерной бомбардировки советских городов, адмирал получил из нескольких источников. Очевидно, последние события в Равенсбрюке ставили под вопрос возможность такой бомбардировки. Гейдрих, разумеется, не стал сообщать об этом, беспокоясь, что Канарис, воспользовавшись моментом, начнет собственную игру.
И, черт возьми, он был прав!
Адмирал поднял взгляд от стола и посмотрел в окно. Надо было все как следует обдумать. В отличие от Гейдриха, Глобоника и прочих, занимавшихся поиском беглецов, Канарис знал, кто этот неприметный человек, засветившийся на фото. Кадровый американский разведчик-нелегал, недавно имевший контакт со вторым секретарем американского посольства в Берлине. А что из этого следует?
То, что власти США проводят операцию, способную подорвать ядерную мощь Германии.
Адмирал прошелся по кабинет. Он чувствовал азарт схватки. Допустим, он сообщит эту информацию Гейдриху, или даже самому Гиммлеру. Те, естественно, отнесут ее на блюдечке самому фюреру. Тот начнет рвать и метать, разразится международный скандал, и две великие державы окажутся еще на шаг ближе к ядерной войне.
Хорошее решение?
Не очень.
У Канариса, как всегда, возник собственный план. Он хорошо знал Майкла Дугласа, второго секретаря посольства: это был типичный бюрократ, достаточно сообразительный, чтобы продвигаться по карьерной лестнице, не наживая влиятельных врагов. Любое действие он рассматривает с точки зрения личной выгоды, которую любит замаскировать интересами страны. Впасть в немилость у начальства для него – самое страшное.
Вот на это и можно надавить.
План оформился в голове у Канариса практически мгновенно – только главные шаги, без деталей. Все равно потом придется импровизировать. Адмирал поднял трубку телефона и вызвал к себе помощника.
- Наш коллега, обергруппенфюрер Гейдрих, попросил о помощи. – Канарис протянул бланк с эмблемой Главного управления имперской безопасности и фотографии. – Нас просят выяснить, кто этот человек. Займитесь этим.
- Есть! Сколько времени на исполнение?
«Дело, как всегда, срочное, - вспомнил адмирал слова Гейдриха, - операция в самом разгаре, дорога каждая секунда». Что ж, так и будет.
- Займитесь этим прямо сейчас, - распорядился Канарис, - о результатах докладывайте лично мне.
Помощник, отдав нацистское приветствие, вышел. Шансов найти ответ у него не было, поскольку для работы с архивом, содержащим сведения об американских разведчиках, требовал особого доступа. Помощник потыкается туда-сюда и доложит, что ничего не нашел.
Что ж, формальности исполнены, теперь к делу. Звонок Майклу Дугласу Канарис решил сделать сам, без посредников. Так быстрее и надежнее.
«Что он от меня хочет?» - думал Дуглас. Звонок от Канариса в середине рабочего дня застал его врасплох. За все время работы в Берлине в должности второго секретаря Дуглас общался с Канарисом всего однажды, на приеме в посольстве в честь четвертого июля. Признаться, этот высокий немец, с простым продолговатым лицом с густыми седоватыми бровями, тогда не произвел на Дугласа впечатления. Увидев такого человека на улице, вы вполне могли бы принять его за сельского пастора, или, допустим, школьного учителя – но на главу военной разведки он не тянул. Кроме того, до Дугласа доходили слухи о контрах Канариса с руководством рейха, из-за которых его вот-вот снимут с должности. Адмирал и секретарь обменялись несколькими осторожными фразами - вежливый обмен дежурными банальностями вроде необходимости взаимного уважения между сверхдержавами. Инициативу, кажется, в том разговоре проявил Дуглас. И вот теперь, два года спустя Канарис лично ему позвонил и попросил о срочной встрече.
Что бы это значило?
Признаться, адмирал застал Дугласа врасплох – собственно, только поэтому он и согласился. Уже положив трубку, он запоздало подумал, что следовало потребовать объяснений или отложить встречу. Он даже перезвонил Канарису, но секретарша адмирала любезно сообщила, что ее босс убыл на важное совещание, и она не может сказать, когда он вернется. Говорила она из кабинета Канариса, и тот, слушая их беседу, убедился еще раз – он верно составил психологический портрет американца.
Канарис выбрал фешенебельный ресторан «Бавария» недалеко от Браденбурских ворот с расчетом, что Дуглас не будет брать машину и придет пешком. Так и получилось. Канарис пришел заранее, демонстрируя уважение своему визави. Дело в том, что адмирал собирался шантажировать своего коллегу, но хотел обставить шантаж так, чтобы тот решил, будто делает одолжение сразу обеим сверхдержавам. А для этого Дуглас должен чувствовать, что его уважают, и в нем нуждаются.
Увидев американца, адмирал любезно поднялся ему навстречу.
- Добрый день, Вильям. – аккуратная ладонь Дугласа ненадолго оказалась в крестьянской лапе Канариса. – почему именно здесь? – Американец обвел жестом зал. – Блюда или обстановка?
- И то, и другое, - ответил Канарис, - рекомендую шницель с квашеной капустой.
Подумать только, шницель! Ну и деревенщина, мелькнула у Дугласа мысль, господи, что я здесь делаю? Подозвав официанта и сделав заказ - густой суп айнтопф, - он кивнул на папку, лежащую на столе.
- Принесли что-то интересное?
Канарис оживился.
- По правде говоря, да. Посмотрите. – и он протянул папку американцу.
Дуглас не смог сдержать удивления при виде фотографий Эрвина с Паулем и Ривой. Взяв себя в руки и рассмотрев фото как следует, американец вернул папку.
- Зачем вы мне это показали?
- Это операция американской разведки? – прямо спросил Канарис.
Дуглас недоуменно уставился на него:
- Вы всерьез считаете, что я буду обсуждать с вами такие вопросы?
- Вообще-то да.
Канарису принесли его заказ, и он сделал небольшую паузу на еду, чтобы дать возможность американцу осознать, что к чему. Тот, однако не понял.
