- Передай Дугласу, что я очень на него надеюсь.
На лице Боба мелькнула тень.
- Да, - сказал он, - передам, конечно.
В зеркале заднего вида Эрвин бодро шел по набережной. Подождав, пока разведчик скроется за углом, Боб резко развернулся и помчался назад, в посольство.
Через десять минут он уже говорил с Дугласом.
Глава 25. ПРЕДАТЕЛЬ И ПРЕДАННЫЙ
Джулия взглянула на часы и сказала Эрвину:
- Вчера он пришел к началу ужина.
Они сидели в ресторане отеля «Дворец Реал». Просторный зал с высокими потолками, выполненный в классическом стиле, постепенно заполнялся гостями, желающими отведать блюда вечерней кухни. Джулия заказала форель в кисло-сладком соусе, зеленый салат и полбутылки совиньон блан.
- Надеюсь, платишь ты? – спросила она.
Эрвин кивнул.
- О, Дуглас настолько щедр? Пожалуй, закажу еще что-будь.
Это замечание Эрвин оставил без ответа. Только сейчас, увидев еду, он понял, насколько голоден. Выбор разведчика не отличался изысканностью – треска, запечённая в кляре, с жареной картошкой.
- Ты уверена, что он русский? – снова спросил Эрвин, когда официант отошел.
- Я уверена, что он говорил по-русски, - повторила Джулия, - ты что, проверяешь меня?
Джулии принесли заказ раньше, и она с аппетитом принялась за еду.
- Почему ты решила, что он моряк?
- Потому что у него татуировка якоря на внешней стороне ладони, - сказала она с ноткой раздражения, - я видела, когда он на стойке заполнял бумаги. Между большим и указательным пальцами.
Зал заполнился примерно наполовину, официанты без устали сновали туда-сюда, обслуживая гостей. Джулия с Эрвином сидели в углу недалеко от двери – так они могли видеть в профиль любого, кто проходил через дверь, сами не привлекая внимания.
- О! А вот и он, – с облегчением сказала Джулия, отрезая очередной кусочек форели, - Ну, как, я права?
- Думаю, да, - ответил Эрвин, чуть погодя.
Вошедший двигался основательно, впечатывая в пол каждый шаг, будто боялся, что паркет может уйти у него из-под ног. Дешевый костюм простого покроя явно был мал: ткань натянулась на широкой спине, руки торчали из рукавов. Эрвин углядел татуировку, о которой сказала Джулия – она не ошиблась.
Моряк не сел за столик, но проследовал сразу к барной стойке. Бармен, похоже, видел его не в первый раз, и уже знал, что ему нужно.
- Здравствуй, товарищ! – сказал Эрвин по-русски, сев рядом с моряком, и повернулся к бармену: - Мне то же самое.
У моряка было красное лицо, крупно и грубо вылепленное. Нос утесом нависал над большим ртом с квадратным подбородком под ним. Осмотрев Эрвина с головы до ног, моряк решил, что тот недостоин его внимания.
-Почему советский моряк ходит один? – Эрвин как будто размышлял вслух. – Где сопровождающий из НККВД или ГПУ? Странно, почему его нет.
Моряк разом опрокинул стопку и потребовал новую.
-Я думаю, секрет прост, - продолжал размышлять Эрвин. Русский после долгого отсутствия практики давался ему тяжело, - этот моряк работает на разведку, и поэтому у него нет спутников.
Его визави по-прежнему не обращал никакого внимания на американца. Эрвин достал из кармана конверт и положил прямо перед моряком. Тот, опустошив очередную стопку, стукнул ею прямо по бумаге.
- Передайте конверт в советское посольство, - сказал Эрвин, оставив прежний тон, - сообщение срочное для товарища Орловского. Если это имя вам что-нибудь говорит.
Ни один мускул не дрогнул на лице русского. Вот бы у кого, Боб, тебе поучиться, промелькнула мысль у Эрвина.
- Я не хочу угрожать, - добавил он, - но, если вы этого не сделаете, тайная полиция узнает о вас много интересного.
Не оглядываясь, Эрвин пошел прочь. Краем глаза заметил, как на столик, за которым сидела Джулия, принесли его заказ – рыбу с картошкой. Увы, придется еще поголодать – Эрвин не хотел, чтобы моряк видел их вместе. Уже выходя из ресторана, он вспомнил, что обещал Джулии заплатить по счету, и мысленно записал себе прокол.
Майкл Дуглас недолго мучался сомнениями. В Равенсбрюке немцы сами себе роют могилу, подозревая всех и вся в государственной измене, а производство оружейного урана тем временем буксует. Это значит, цель операции – срыв ядерной бомбардировки России – достигнута. Следовательно, операция будет считаться успешной, даже если ее заключительная часть – вывоз троих немцев – окажется сорванной.
Рассуждая так, Дуглас ощутил укол совести: все же эти люди полагаются на него, он дал им слово… Да, печально. Но его долг, его призвание, в конце концов – служить своей стране. Интересы Америки превыше всего остального. У Дугласа хватило ума, чтобы понять: угрожая опубликовать снимки, Канарис не блефует. Для главы абвера эта игра беспроигрышная: если Дуглас согласится сотрудничать, Канарис с поличным возьмет беглецов и американского шпиона. Если откажется – публикация снимков продемонстрирует работу немецкой контрразведки.
Ситуация ясная, в который раз повторил себе второй секретарь. Надо бросить кость Канарису, и кость должна быть сладкой. В данном случае сотрудничество с Канарисом в интересах Америки. Погоняв эту мысль туда-сюда еще минут десять, Дуглас окончательно убедил себя, что страх оказаться разоблаченным и потерять работу здесь совершенно ни при чем, и он просто выполняет свой долг гражданина и патриота. Он уже поднял трубку, чтобы позвонить Канарису, но в последний момент передумал: лучше все же набрать из таксофона, не надо светить такие звонки в посольстве.
Что поделать, иногда патриотам Америки приходится действовать втихую, скрывая свои поступки. Разумеется, ради блага страны.
После тщательной проверки список судов сократился до полутора десятка, и рыболовецкий бот «Альферац» остался в нем. Судно заходило в порт Гамбурга десять дней назад, а спустя три дня покинуло его в неизвестном направлении. Этих сведений людям Глобоника оказалось достаточно, чтобы удержать бот в списке судов, где могли быть беглецы.
Из нейтральных стран, куда можно попасть морским путем из Гамбурга, ближе всего была Испания. Однако Франко фактически стал союзником рейха, и отношение к беглецам из Германии в той стране было, мягко говоря, неласковым. А вот Португалия придерживалась более нейтральной позиции, стараясь лавировать между рейхом и США. Гейдрих, а вместе с ним и Глобоник считали, что именно в Португалию направляется корабль с беглецами. Но в какой именно город: Порту или Лиссабон? Каждый вариант имел преимущества и недостатки, и в конец концов Глобоник решил послать людей в оба города.
А вот Канарис, в отличие от Глобника, точно знал, куда придет «Альферац» - эту информацию ему сообщил Майкл Дуглас. Более того, Канарис знал адрес убежища, в котором беглецы будут пережидать до отправки в Америку. Квартал Алфама, дом на перекрестке Риа да Саударе и Риа да Сан-Антонио – так передали от Дугласа. Что ж, все сходится: во-первых, Эрвин любил старые районы Лиссабона, а во-вторых, отсюда легко добраться до порта.
Адмирал отправил группу наблюдения и захвата прямиком в Лиссабон. Он предупредил, что американский разведчик крайне опасен, так что ему следует уделить особое внимание. И все же, при внезапной атаке шансов у Эрвина не было: во-первых, придется отбиваться в одиночку от группы захвата, а во-вторых – ему надо защищать беглецов. Выполнить обе задачи одновременно невозможно, каким бы профессионалом этот Эрвин ни был. Так что, если все пойдет по плану, завтра к вечеру беглецы будут в руках у абвера, а Глобоник и Гейдрих утрутся.
Канарис расставил сети, теперь оставалось ждать, когда в них попадется рыба.
Последнюю ночь перед прибытием «Альфераца» в Лиссабон Эрвин провел в той самой квартире на втором этаже, снятой заранее. Надо было как следует отдохнуть и выспаться. Как бы ни сложился завтрашний день, легким он не будет.
