Главный вопрос, на который завтра надо получить ответ – предал его Дуглас, или нет.
На самом деле Эрвин считал, что ответ ему уже известен, но он хотел убедиться. Он знал – интуиция хороша как отправная точка, но ее надо проверять логикой и фактами. А еще он знал, что Дуглас ему неприятен – следовательно, интуиция неизбежно будет сваливаться в сторону обвинения второго секретаря во всех грехах.
Именно поэтому нужна проверка.
Эрвин поужинал тем, что купил в забегаловке на перекрестке – традиционный сэндвич со свининой, со вздохом вспомнив брошенную в ресторане треску с жареной картошкой, - разделся и лег. Через минуту он уже спал, не желая потратить впустую ни одной секунды из тех пяти часов, что отвел себе на сон.
Последнюю ночь Рик сам вел «Альферац», не доверяя штурвал никому. Последний раз он был у берегов Португалии шесть лет назад – прежде чем залечь на дно в портовой зоне Гамбурга, куда не решались соваться осведомители гестапо и крипо. И все же, несмотря на долгую разлуку, Рик помнил каждый камень на побережье возле Лиссабона, потому что не однажды ему приходилось искать укромное место для разгрузки ботов с опиумом и специями из Мексики.
- Что это за огни?
Рик обернулся на голос – это был Пауль. Рик не заметил, как он поднялся на палубу.
- Лиссабон.
- Нам туда? – в голосе Пауля слышалось волнение.
- Не совсем, - пробормотал Рик, пыхнув дымом из сигары во рту, - если мы сунемся туда, нам крышка. Полиция, секретная служба, соглядатаи Салазара – их там больше, чем моряков.
Пауль всматривался в цепочку огней, силясь различить береговую линию, но тщетно.
- И что же делать?
- Мы пристанем рядом, надо только выбрать место.
Рик замолчал. Было слышно ровное гудение мотора и плеск волн, рассекаемых носом бота.
- Скажи Риве, пусть собирается, - добавил капитан, не глядя на Пауля, - в любом случае, через час на корабле нас не будет.
Уходя с мостика, Пауль бросил взгляд на капитана. В резком свету тусклой лампочки, освещающей мостик, черты его лица выглядели необычно резкими, нос приобрел орлиный профиль, глаза сверкали из-под густых бровей. Сигара потухла, но капитан, похоже, этого не замечал. Среди россыпи дальних огней, манящих и опасных, Рик искал тот единственный огонек, который приведет их к спасению.
Стараясь не шуметь, Пауль спустился с мостика на палубу.
Эрвин проснулся в путь утра, как и рассчитывал. Утреннее солнце уже залило светом черепичные крыши старого города, но узкие улочки еще оставались в тени. Приведя себя в порядок и позавтракав тем, что осталось от ужина, Эрвин еще раз продумал план на день. Открыв саквояж, Эрвин выбрал накладную растительность на лицо, ограничившись на этот раз пышными усами в тон естественным бровям. Кто я на это раз, спросил он сам себя прохаживаясь по комнате и глядя на себя в зеркало, что мне нужно в португальской столице? И, еще конкретнее – что мне нужно в старом городе?
Придумав себе образ и занятие, гармонирующие с внешним обликом, Эрвин покинул убежище, чтобы больше в него не вернуться. Оружие с собой он не взял – если все пойдет по плану, стрелять ему не придется, а вот угодить в отделение полиции – или, что еще хуже, в лапы секретной службы Салазара, - из-за случайной проверки на улице вполне возможно. Если же план сорвется… что ж, пистолетом его не исправишь.
Около восьми утра Эрвин расположился на летней веранде кафе неподалеку от перекрестка Риа да Саударе и Риа да Сан-Антонио. Отсюда он мог видеть дом, адрес которого назвал Бобу в качестве места, куда прибудут беглецы с корабля. Эрвин заказал чашечку кортадо, булочку с корицей и попросил свежий номер «Жорна́л ди ноти́сиаш». Передовица была посвящена налаживанию отношений между США и рейхом. Обозреватель, ненавязчиво отдав должное мудрости правительства Салазара, подводил читателей к простой мысли – пока Америка не откажется от военной помощи России, ждать прочного мира на планете не приходится.
Отхлебнув напиток, Эрвин бросил рассеянный взгляд по сторонам, проводив взглядом двух симпатичных девушек, занятых оживленным разговором другом с другом. Если Дуглас – предатель, он сообщил Глобонику адрес, а это значит, головорезы из гестапо должны ошиваться неподалеку. Эрвин миллион раз следил за ними и уходил от слежки, так что он хорошо знал тип людей, которых мог привлечь Глобоник. Они работает грубо, топорно, наверняка. И конечно, они не смогут замаскироваться под местных.
Уже половина девятого, но никого из тех, кого можно было заподозрить в работе на гестапо, Эрвин не заметил.
Вот тебе и сюрприз. В первом же пункте дневного плана неожиданность. Неужели он ошибся, и зря заподозрил Дугласа в предательстве? Тогда все летит кувырком, и контакты с русскими ни к чему…
Надо сменить угол зрения.
Эрвин, сложив газету, оставил ее на столике, положил под чашку банкноту, и вышел из кафе. Напротив, немного наискосок, был магазин сувениров. Эрвин направился туда. Когда открылась дверь, звякнул колокольчик.
Португальские сувениры. Полотенца, скатерти, салфетки с вышивкой, украшенные надписью «Fecho em Portugal». Эрвин, стоя лицом к окнам, делал вид, что рассматривает местные поделки. Фигуры Васко де Гама разных размеров и степени мастерства. И, конечно, Магеллан, и его корабли. Эрвин, взяв каравеллу, залюбовался ею.
- Двадцать долларов, сеньор. Ручная работа, лучший мастер. Бывший моряк, знает парусники, как свои пять пальцев.
Хозяин подошел сзади. Эрвин, любуясь игрушкой, не обернулся.
- Немецкие марки берете? – спросил он.
На лице хозяина на мгновение появилась тень неудовольствия, но тут же пропала.
- Берем, сеньор, берем и марки.
- Хорошо! - сказал Эрвин. – Замечательно! Отличная вещь!
Человек с улицы глянул на них, и Эрвин заметил то, что он называл «немецким взглядом» - хмурый, нечувствительный, с тенью страдания. Узкое лицо, мышиные глаза. Прямая противоположность головорезам Глобоника с квадратной челюстью.
- Я заберу позже, ладно? – сказал Эрвин. – Вот, держите. – он отдал деньги и направился к выходу.
- Я работаю до шести! – сказал ему вслед хозяин, - если не успеете, приходите завтра. Жду вас!
Бывают моменты, когда все правила оперативной работы летят к чертям. Эрвин шел за человеком, стараясь не отставать. Если сейчас за ними следят, он спалился.
- Эй! - Эрвин негромко окликнул немца. Тот остановился. Эрвин нагнал его и кивнул на подъезд ближайшего дома.
- Идем, – твердо сказал он.
На лице немца отразилось смятение.
- Ну же! – давил Эрвин. – Хочешь разбираться с адмиралом?
Я угадал, понял разведчик по выражению лица. Немец сник, и послушно зашел в подъезд вслед за Эрвином. Хотя на улице вовсю светило солнце, здесь было темно, пахло известью.
- Я все делал правильно, - испуганно начал немец. Он говорил тихо, почти шептал, - у меня инструкции…
Этого достаточно, подумал Эрвин. Значит, Канарис. И он начал свою игру, ничего не сказав Гейдриху и Глобонику. Вот так номер!
- Что мне делать? – спросил немец. Он доверчиво смотрел на Эрвина, ожидая указаний. Сначала разведчик хотел просто вырубить его - пусть отдохнет как следует, но потом сжалился.
- Надо проверить адрес, - сказал Эрвин. – запомнишь? Хоть этому тебя учили в разведшколе?
- Да, - торопливо сказал тот, - конечно, учили, у меня отличная память.
- Тогда запоминай… - и Эрвин послал его к черту на кулички. Повторив адрес – память и правда у него была отличная – немец исчез за дверью, напоследок оглянувшись на Эрвина.
Разведчик отклеил усы. Затем снял рубашку и вывернул ее наизнанку – за цветастым узором швов не было видно. Так себе переодевание, но ничего другого не оставалось. Затем вышел из подъезда, не оглядываясь – как будто всю жизнь прожил здесь.
Итак, прощай Америка? То, во что Эрвин не хотел верить, стало реальностью. Дуглас – предатель. Только на крючок его подцепил не Гейдрих, а Канарис. Что ж, в этом есть и плюсы – сил и средств у абвера куда меньше, что у гестапо и СС. Снова борьба между головами гидры пошла мне на пользу, мелькнула мысль.
