Мы с тобой, выходит, одинаково слышим. Ну и хорошо. Хоть кто-то во дворе меня понимает.
— Давно пора!
Тай, на весь двор, с крыльца, на два половника, и Брек с плаца промолчал: он, поди, тоже так думал.
Совет забухтел. Негромко, по-столичному, в муфты. «Из ниоткуда». «Ни за каким домом». «С такой дом Дейн вещь держать не может, у неё дома нет, куратор сам говорил». Лавка так бухтит, когда ей вместо серебра суют расписку на дом, которого никто не видел, и Айра слушала это со странным чувством: её сегодня торговали вслух, при ней, и торговали дёшево.
— Дом Сол в Реестре есть, — проговорил Дейрус.
Не ей, а домам, тем голосом, каким читал им всю зиму. Он делал то, что делал всегда: помнил наизусть то, что другие держат в бумагах, и говорил это, когда было нужно, а не когда хотелось.
— Средний, столица, семья на выезде. Так записано. Я его искал, лорды и леди, ещё в начале зимы. — Он помолчал, чтобы дома успели подумать сами. — И не нашёл. Ни людей, ни земли, ни герба. Дом Сол — это строка в Реестре, и за строкой нет ничего. Не уехал, не вымер, не разорился: его не было никогда. Один наследник, Ренн Сол, умер позапрошлым летом, и на нём всё.
Шубы такого, похоже, не ждали.
— Как это — не было? — Дама в лиловом повернулась к нему всей шубой. — В Реестре стоит.
— В Реестре стоит, — согласился Дейрус.
— Пишут иногда больше, чем есть, — заметил лорд Веллин без всякого осуждения. — Я знавал в столице два таких дома. Оба, между прочим, исправно платили.
Айра держала лицо скучным, потому что лицо у неё сейчас было единственное имущество, которое стоило беречь. Полтора года она пряталась за домом, которого нет. Всю зиму боялась, что дом найдут и он её не признает, — а находить было нечего, и признавать некому. Имя без людей и человек без дома: друг другу они, выходит, подошли.
Миску Айра сунула Тай. Тай в неё заглянула, ничего там не нашла, вздохнула и поставила на перила. Айра сошла с крыльца и пошла к ним. Две ступени, снег, двадцать шагов. На рынке, если при тебе торгуются о тебе, надо стоять рядом: не спорить, а слышать цену. Пятно на груди она трогать не стала: размажешь, будет хуже, пусть глядят. Встала там, где кончались шубы: своё место она знала с малолетства, с краю, откуда видно выход. Тай сошла следом, на два половника, и встала рядом: где раздают, там Тай и будет, хоть бы ей велели лежать.
— Хранителем не может быть строка, — сказала дама в лиловом.
Стало тихо. Совет прикидывал.
— Так пусть не будет строкой, — сказал Тормар.
Со своего места, не поднимая головы. Голос был тот же, большой и стёртый, как ступень, и слов он тратил столько же, сколько всегда, только сегодня одним не обошлось.
— Учредим, и дело с концом. Раз в бумагах он есть, пусть будет и в жизни. Малый. Госпожа Сол — родоначальница.
— Был же средний, — попробовала Айра.
— Малый.
— Я полтора года говорила: средний.
— Вы говорили неправду.
Спорить с Тормаром было всё равно что спорить со ступенью: она тебя не слышит, она тебя держит. Ладно. Малый так малый. На рынке всякая лавка сперва малая, ну и ничего, торгуют. Она посмотрела на Ивара. Ивар глядел на неё поверх скамьи, и по лицу выходило, что он прикидывает, где в малом доме ставить поленницу.
Совет постановлял стоя.
Стульев не было. От помоста остались козлы да последняя скамья, и ту держал Ивар, а короб Серак переставил на снег, к козлам. Совет стоял вокруг короба в шубах, и стоять ему, судя по всему, было непривычно. Пар шёл от шуб, как от лошадей. Альена подняла трость и не стукнула: стучать было не по чему.
— В свадьбе дом Кер не участвует. В Совете участвует. Дом Кер ставит домам вопрос. Дом Сол. Учредить?
Возражать в Совете умели. Айра видела это прошлой весной, в столице: двое против, последние во всём зале. Сегодня возражать было некому. Кто скажет «против», тот и останется во дворе держать вещь, пока не придумает лучше, и это понимали все, до Веллина включительно. Веллин, как всегда, сперва оглянулся на соседей. Соседи были за.
— За. — Тормар, с краю.
— За. — Дама в лиловом, вниз, в муфту.
— За. — Лорд Веллин, и носки его, кажется, тоже.
Дальше пошло по шубам. Отт вышел из Корпуса с листом, встал у козел и стал сверять: на всё, что случалось во дворе, он выходил с листом.
— Лорды у меня по стульям, — сообщил он листу. — Стульев нет.
Он посмотрел на кареты, куда унесли стулья, потом на Совет, потом опять в лист, и что-то решил.
— Считаю по шубам. — Пауза. — Сходится.
Дама в лиловом взглянула на Отта. Её только что посчитали шубой, и она ничего не сказала: сходилось.
— Дома сказали, — проговорила Альена. — Куратор Дейрус. Слово Совета.
Дейрус сказал. Он умел это лучше всех во дворе: то, что Совет решил в одно слово, он выговаривал в те слова, какие Совет пишет, и делал это без бумаги, потому что бумагу у него никто не спрашивал. Руки он держал за спиной, обе в перчатках.
— Совет учреждает дом Сол. Малый. Родоначальница — госпожа Айра Сол, ныне адептка Тени, второй курс.
— Владения, — напомнила дама в лиловом. — Дом без владений не дом. Это уже не мы придумали.
— Что у нас есть?
— У Совета есть дом над водой в Лиаре-у-Реки. — Дейрус сказал это, не задумываясь: он и это помнил наизусть. — Хозяйка умерла позапрошлым летом, наследник умер за неделю до неё. Наследовать некому. Полтора года стоит и числится за казной, и казна за него платит.
Айра стояла в снегу и слушала, как её дом называют строкой расхода.
— Я в нём жила, — сказала она.
Больше она не сказала ничего: остальное Совету не продавалось, а спрашивать он не стал. Ивар со скамьёй остановился посреди двора и дальше её не понёс. Он это слышал ночью, через дверь, при спящих вежливых, и добавлять ему было нечего.
— Тем лучше, — решили шубы. — Отдать. С землёй, что при нём.
— И доход, — сказал лорд Веллин. — Дом без дохода — не дом, а крыша.
— Потом определим, — сказал Тормар, и шубы закивали: слово «потом» Совету сегодня нравилось.
Айра не спорила. Дом ей учреждали так, как она сама жила: сперва крыша, остальное как выйдет.
— И герб, — вспомнил лорд Веллин. — Дому положен герб.
— Какой?
— Да любой. Потом нарисуют.
Герб. Мне. Потом нарисуют. Хотя чего там рисовать: вон он, на груди, с маслом.
— Хранители вещи, — продолжил Дейрус с того места, где остановился, — дома Дейн и Сол. Под две руки, как её сложили. Наследники обоих домов. Дома не сливаются: дом Дейн остаётся Дейн, дом Сол остаётся Сол.
Наследники. Они уже и детей мне посчитали, а я ещё овсянку не откашляла.
— Попечитель академии — дом Тормар.
— Приму. — Тормар головы не поднял.
Альена на него не посмотрела. Попечительство она сдавала без слов: сама взяла, сама и отдала. Отт нашёл графу: она у него была с той ночи, когда попечительница приехала верхом.
— Слово Совета о закрытии академии снято. Кто остался в стенах, значится за своим домом, как значился. Кто вычеркнут домом, значится за тем домом, который его примет.
Дама в лиловом достала руку из муфты.
— Куратор Отт. Мой значится?
— Значится. — Отт, в лист. — Архив, второй курс. За вами, госпожа. Как значился.
Даму это устроило.
Вычеркнутый в этом дворе был один, и он как раз шёл мимо. Кессельроде, сын: от поварни обратно к колодцу, с пустыми вёдрами в одной руке, шагом с плаца, как ходил всегда. Отец вычеркнул его из дома у ворот, в день исхода, при всех, и с того дня он не значился ни за каким домом. Зато носил воду. Каждое утро, по два ведра, от колодца в поварню: учился быть чернью, всерьёз, у Скарба, у Марги и у неё. На Совет он не глядел, но слышал: на слове «примет» шаг у него сбился, и вёдра стукнули.
— Я бы хотел поступить на службу в дом Сол, — сказал он. Не останавливаясь. Не отцу: ей.
На службу. В дом, которому было три минуты от роду и у которого, кроме неё самой, не было пока ничего, даже половника.
