Отставив чашу, Ичэнь искоса посмотрел на девушку:
— Не все ли равно? — спросил он.
— Не все, — отрезала Аосянь, — Тебе ведь больно.
Он отвернулся.
— У меня все в порядке. Просто потратил много ци сегодня. А до этих смертных мне дела нет.
Аосянь покачала головой:
— Ты не умеешь врать.
Вот теперь Мао Ичэнь изумленно воззрился на неё:
— Я Демон-Лис!
— Я знаю, — пожала плечами девушка, — И ты мастерски играешь словами. Но когда пытаешься врать, у тебя шевелятся уши.
В неосознанности Ичэнь схватился за уши, — и тут же раздраженно тряхнул белыми волосами:
— Ты думаешь, я стану рыдать над тем, что кто-то не оценил моих заслуг? Брось. Мнение этих смертных не стоит того. Награды жаль, конечно, но об этом беспокоиться нечего. В мире смертных деньги легко достаются и легко уходят.
— Дело не в деньгах, — серьезно ответила Инь Аосянь, — Дело в справедливости.
Король Демонов расхохотался:
— Справедливость? Серьезно? Моя милая феечка, в этом мире ты пробыла всего пару дней — и оказалась в борделе. Сейчас ты вынуждена пользоваться гостеприимством злейшего врага, — потому что больше тебе просто некуда идти. Тебе, сокрушившей Короля Демонов и спасшей Небесное Царство, не на кого надеяться, кроме меня. И при всем при этом ты до сих пор веришь в справедливость?
— В мире много несправедливого, — не изменилась в лице девушка, — Во всех Шести Мирах. Но это не значит, что мы не желаем, чтобы справедливости было чуть больше.
Мао Ичэнь покачал головой:
— Это все ерунда. Справедливость. Честь. Дружба. Тепло. Любовь. Это все точно такие же иллюзии, как те, что творю я.
Инь Аосянь слегка дрогнула.
Но все же задала вопрос:
— Разве когда ты пил тот чай, что я приготовила для тебя, ты не чувствовал, как он согревает тебя изнутри?
Демон-Лис склонил голову набок:
— Разве сегодня днем Фань Йинпен не чувствовал, как призраки его жертв одолевают его? — вопросом на вопрос ответил он.
Инь Аосянь поднялась с места. Она могла бы продолжать вести спор, приводить аргументы. Но понимала она, что это бесполезно. Мао Ичэнь нуждался в её помощи, невооруженным глазом видела она ту боль, что он не желал признавать.
Но слишком горд он был, чтобы с этим согласиться.
Бог Войны прошла в дом — и вернулась, неся два меча. Один из них так и держала она в руке, другой же бросила к ногам Короля Демонов.
— Тогда дерись.
Мао Ичэнь удивленно оглянулся на меч, а затем медленно перевел взгляд на девушку. Уголки губ его приподнялись в сардонической усмешке.
— Выбираешь момент, когда я истратил практически все свои духовные силы. Весьма мудрая стратегия, Бог Войны.
— Ты их каждый день тратишь практически все, — отмахнулась она, — То на мое спасение, то на спасение Лоу Синь.
— Ты права, — хмыкнул Ичэнь, — Не очень-то по статусу я их трачу.
И в следующее мгновение он сорвался с места. Смертный даже не успел бы уловить момент, когда его клинок покинул ножны.
Но Аосянь ожидала этого. Она знала заранее, как и куда он ударит. Лезвия клинков столкнулись, высекая искры. Ичэнь был сильнее и тяжелее, и под его натиском Аосянь вынуждена была податься назад. Два удара отразила она, — а затем сама атаковала в ответ.
И как и она, Ичэнь знал заранее, куда устремится клинок. В это мгновение, в пляске мечей, казалось, что друг друга они странным образом понимают лучше, чем кто-либо на целом свете понимал их.
Он предугадывал каждый её шаг.
Она предугадывала каждый его шаг.
Ни один удар не достигал цели, — потому что каждый из них знал точно, откуда его ждать.
Праведная ярость Небесного Царства схлестнулась с опалающей ненавистью Царства Демонов, — схлестнулась и угасла без остатка. Аосянь не заметила, — да и чувствовала, что не заметил этого и Ичэнь, — как мелодия битвы неуловимо изменилась. Не было в ней уже жажды убийства, не было стремления любой ценой уничтожить врага.
Ведь где-то далеко за гранью разумного осознания с болезненной четкостью понимали оба, что нуждаются друг в друге.
Звон встречающихся клинков звучал уже почти что нежно. Невероятно быстрые, отточенные движения недоступных смертным боевых техник складывались в единый ужасающе-прекрасный танец.
Танец, где было место двоим.
Звон клинков. Отблески в лунном свете. Поворот. Взметнулись серые и розовые одежды, — с болезненной четкостью напоминая о танцах в «Аромате Лилии». Отклониться назад. Лезвие проходит над самым лицом, но ей не страшно.
Она чувствует Короля Демонов, будто саму себя.
Контратака. Звон клинков. Прыжок. Встреча в воздухе. Одно мгновение на борьбу сцепившихся мечей. Взгляд в алые глаза, — и кажется, что в них Фея-Бабочка видит собственное отражение.
Отражение в ореоле демонского пламени.
А затем Мао Ичэнь сделал то, чего она не ожидала от него. Отведя чуть в сторону сцепившиеся клинки, он резко сократил дистанцию, — и накрыл её губы своими. Застыла на мгновения Инь Аосянь, и первая мысль, пробившаяся через ступор изумления, оказалась до крайности неуместной:
«Кажется, я все же выпучила глаза, как рыба…»
Её первый поцелуй оказался исполненным огня; в нем чувствовалась какая-то болезненная нужда, — и Аосянь сама не могла сказать, чья именно: её или Короля Демонов. На какие-то мгновения тело девушки расслабилось; прикрыв глаза, она отдалась новому, незнакомому ощущению. Мягко, бережно ладонь врага коснулась её плеча.
Впрочем, уже через секунды ошеломленное произошедшим сознание очнулось от ступора, и она поспешила оттолкнуть демона. Сделав несколько шагов назад, Бог Войны выставила перед собой меч.
Но Король Демонов не собирался нападать.
— Полагаю, что поединок можно считать оконченным, — усмехнулся он.
И в лукавых алых глазах уже не отражалось той невысказанной тоски.
— Полагаю, что поединок тебя взбодрил.
Инь Аосянь старалась говорить спокойно, не выдавая той бури чувств, что бушевала при этом внутри неё. Лицо её оставалось серьезным и сосредоточенным.
Цвет его — это уже другой вопрос.
— Более чем, — с каким-то мечтательным выражением улыбнулся Мао Ичэнь.
И Бог Войны поспешила отвернуться, пока не увидел он, как ей сложно сохранять самоконтроль.
— Тогда я больше тебе не нужна, — не глядя на мужчину, бросила девушка, — Не задерживайся. Тебе с утра во дворец.
Глава 25. Два Царства получают известия
Это было первое заседание Небесного Двора с того момента, как Хен Чанмин вернулся из Царства Яростных Духов. Путешествие его прошло в целом без особых трудностей, — но и без особого результата. Царство Яростных Духов не лелеяло своих планов в связи со сложившейся ситуацией: сейчас все демоны, достаточно могущественные, чтобы претендовать на власть, азартно боролись между собой за наследие уничтоженного Короля, за главенство, за территории и за остатки Цветов Греха.
Именно об этом докладывал Небесному Императору Хен Чанмин, когда за спиной у него неожиданно донесся резкий голос:
— Ваше Величество!
Дух сокола вышел вперед самовольно, чем вызвал ропот среди собравшихся небожителей.
Нахмурился и Небесный Император:
— Ху Цзиньпьен! Кто позволил тебе прерывать доклад моей правой руки?!
Воин Клана Птиц низко поклонился:
— Простите, Ваше Величество. Но то, что я хочу сказать, имеет отношение к рассказу молодого господина Хен. И оно не терпит отлагательств.
Краем глаза Чанмин отметил, как обеспокоился Цзи Чжаньлао. По-настоящему обеспокоился, не наигранно.
— Ху Цзиньпьен! — подал голос дух хризантемы, — Что…
— Извини, старый друг, — оглянулся на него дух сокола, — Но я не могу молчать. На карту поставлено слишком много.
И вновь устремив взгляд на Небесного Императора, он провозгласил:
— Я призываю предстать перед двором свидетелей — Болао Цао и Болао Гао!
— Ху Цзиньпьен! Не смей! — забыв о достоинстве, воскликнул Чжаньлао.
