Слово «мой» она выделила интонацией, и на какое-то время Круглый Зал погрузился в молчание.
— Если ваш опыт обманет вас, Бог Войны, — медленно сказал Ху Цзиньпьен, — Вы возьмете на себя ответственность?
Ответом ему был холодный взгляд.
— Господин Ху, — ответила Инь Аосянь, — Вы до сих пор не поняли? Я уже несу её. За каждого, кто погибает, я несу ответственность. В этом и заключается сама суть пути Бога Войны.
Глава 7. Бог Войны общается с семьей
Официальное появление Феи-Бабочки и Феи-Розы при дворе Небесного Императора должно было состояться завтра в полдень, но статус Бога Войны позволил ей добиться частного визита накануне этого. Молодая служанка из небесных зверей, — кажется, ласка или горностай, — провела её в покои правителя и удалилась, повинуясь его безмолвному знаку.
И как только дверь закрылась, Инь Аосянь отвесила церемонный поклон:
— Приветствую, деверь.
Правитель Небесного Царства замер, подавившись заготовленной репликой. Глаза его удивленно расширились.
— КАК вы меня назвали?..
— Деверь, — послушно повторила девушка, как будто не понимая риторичность вопроса, — В Земном Царстве я стала наложницей Мао Ичэня. По понятиям смертных, наложница — это наполовину жена, поэтому я полагаю, что с натяжкой, но имею основания обращаться к вам таким образом. Но если вы полагаете иначе, вам достаточно приказать, и я немедленно поправлюсь, Ваше Величество.
Небесный Император несколько раз моргнул, переваривая услышанное. Затем как-то отстраненно отметил:
— Значит, Ичэнь рассказал тебе.
— Он рассказал мне историю двух братьев, — подтвердила Аосянь, — Двух сыновей Леди Изящества Благословенной Лисицы Цю Цзин, чью смерть от рук демонов Небесное Царство оплакивает до сих пор. Им обоим была уготована великая судьба. Младший стал Небесным Императором. Старший — Третьим Богом Войны.
— А впоследствии — Королем Демонов, — закончил за неё Цю Синчэнь.
Инь Аосянь не стала подтверждать этих слов.
Какой смысл говорить то, что и так понятно обоим?
— Ичэнь доверяет тебе, — отметил он, — Раз рассказал об этом.
— Деверь, — слегка смутилась девушка, — Я неловко себя чувствую, когда мой непосредственный сюзерен обращается ко мне на «ты».
Вечно невозмутимое, как камень, лицо правителя вдруг отразило знакомую лисью улыбочку.
— А когда ты обращаешься к Небесному Императору «деверь», — спросил он, — Ты не чувствуешь себя неловко?
Инь Аосянь промолчала. Какое-то время оба обдумывали ситуацию.
И первым нарушил молчание Цю Синчэнь:
— Деревню Тысячи Листов разрушило не Подземное Царство. Ведь так?
Бог Войны кивнула:
— Это так. Но это сделал и не Король Демонов. Ичэнь расследует это дело. И я тоже. Все, что нам нужно, это время и свобода действий.
— У вас есть подозреваемый, — сказал Небесный Император.
Без малейших следов вопросительной интонации.
— Да, — ответила Аосянь, — Есть.
— Доказательства?.. — коротко спросил он.
— Только показания свидетеля.
— Этого будет недостаточно.
Небесный Император опустил глаза на документ, который читал к моменту её прихода.
— Ваш свидетель может находиться под демоническим влиянием: месяца рабства достаточно было, чтобы исказить её волю любым желаемым ими образом. Что еще важнее, ты сама можешь находиться под демоническим влиянием. Если ты бросишь обвинение бездоказательно, боюсь, именно такой станет доминирующая версия.
— Но вы сами так не считаете?.. — уточнила девушка.
В ответ на это Небесный Император снова по-лисьему усмехнулся:
— Я много раз видел тех, кто был сломлен рабством и пытками в Царстве Яростных Духов. Но я ни разу не видел, чтобы при упоминании своих хозяев они краснели.
Две молодых феи из младшей ветви Клана Цветов, чьей истинной формой были медоносные пчелы, ожидали её прямо на выходе из императорских покоев. Увидев Аосянь, они поклонились, — почтительно, но несколько холодно.
С тех пор, как она стала Богом Войны, она была частью клана лишь наполовину.
А, после пережитого в Земном Царстве, как полагала сама Аосянь, — максимум на четверть.
— Приветствуем старшую сестру, — сказала одна из них, — Господин Цзи просит прощения за то, что не смог поприветствовать вас в Небесном Дворце и выразить почтение, как подобает. Сейчас он тяжело болен и настоятельно просит вас нанести ему визит как можно скорее.
— Болен? — нахмурилась Инь Аосянь, — Какая болезнь могла сразить того, кто достиг столь высокой ступени самосовершенствования?
Фея-Пчела грустно улыбнулась:
— Старые раны дают о себе знать, старшая сестра. Раны на теле и на душе.
Ответ ничего не прояснил. В последний раз Бог Войны видела патриарха Клана Цветов еще до своего падения в Земное Царство. Тогда, несмотря на свои десять тысяч лет, он казался крепким, сильным и здоровым мужчиной средних лет.
Что могло измениться за прошедшее время?
— Тогда отведите меня к нему прямо сейчас, — попросила Фея-Бабочка, — Я надеюсь, господин Цзи сможет принять меня в это время?..
Глядя со стороны на хрустальные шпили Небесного Дворца, можно было подумать, что там нет совершенно никакого места для растительности. Однако знающий проводник мог указать места, где пейзаж отличался разительно.
Дух хризантемы возлежал на ложе из гигантских тропических листьев в небольшой рощице позади дворца. Деревья укрывали его пологом, не пропускавшим свет ни Солнца, ни Луны, — как будто бы и тот, и другой раздражали его глаза. Лишь холодное сияние голубоватого духовного камня разгоняло неприятный полумрак.
— Фея-Бабочка приветствует главу, — поклонилась Инь Аосянь.
Кое-как разлепив осенне-оранжевые глаза, патриарх Цветов оглядел вошедшую и чуть улыбнулся.
— Аосянь… Маленькая Аосянь.
Не без труда приподнявшись на ложе, он склонил голову в церемонном поклоне.
— Прости, что не могу оказать почестей, подобающих Богу Войны и герою клана. В укрепляющих практиках… приходится делать перерывы. Мне жаль, что твое прибытие выпало как раз на один из них.
— Укрепляющих практиках? — переспросила девушка.
Дух хризантемы кивнул.
— Меня научила им сама Гуаньинь. И долгое время они помогали мне поддерживать в себе жизнь. К сожалению, в последнее время их действие все слабее, и скоро Клан Цветов должен будет обходиться без меня, — хоть мысли об этом и наполняют мое сердце беспокойством отца, чьи дети остаются без его поддержки и наставления.
«Но для чего тебе эти практики?» — подумала Бог Войны, — «Не для того ли, чтобы держать под контролем метку Пустоты?»
Вслух, однако, сказала другое:
— Господин Цзи, в своих странствиях я обучалась у самых разных учителей. В числе того, чему я училась, были и редкие методики исцеления. Быть может, если вы позволите мне осмотреть вас, я смогу…
Ответом ей был хриплый смех-кашель:
— Я давно уже не в том возрасте, чтобы хвататься за соломинку, Аосянь. Я знаю, что моя болезнь неизлечима, — даже с твоими умениями. Посему давай не будем больше о моем здоровье и поговорим о по-настоящему важных вещах. Я слышал, ты пришла в Небесный Дворец из-за резни в Деревне Тысячи Листов.
— Да, — согласилась Инь Аосянь, — Но в этом деле многое неясно. Я не готова представить подробный отчет, пока не разберусь во всем скрупулезно.
— Ты всегда была скрупулезной, — рассеянно отметил Цзи Чжаньлао, — Возможно, даже чересчур.
— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась девушка.
«Помимо того, что мне нужно обвинить в резне Царство Яростных Духов», — мысленно добавила она.
— Всего лишь то, что иногда истина бывает прямо у нас под носом. Но именно поэтому мы не замечаем её, пока не станет слишком поздно.
— Вы говорите загадками, глава Цзи, — отметила Инь Аосянь.
Дух хризантемы прикрыл оранжевые глаза.
— Мои мысли уже не столь ясны, как прежде, — пожаловался он, — И то, что кажется кристально ясным мне, может показаться путанным юной барышне вроде тебя. Ты напоминаешь мне Хуэйфэн, Аосянь. Я помню, что вы прекрасно ладили, когда были детьми.
