Элара видела, что он целится не в тот разъём. Стоило сказать слово, и ошибка была бы предотвращена, но она молчала, продолжая делать вид, что поглощена собственной работой.
Металлический щелчок. Валтер вздохнул с облегчением, думая, что всё сделал правильно. Он потянулся к панели активации, чтобы запустить тестовый импульс энергии через новую цепь.
Элара напряглась, готовясь.
Хлопок.
Узел, над которым работал Валтер, вспыхнул ослепительно-белым светом. Разряд магической энергии ударил в потолок, оставив на камне чёрную отметину. Искры посыпались дождём, заставляя обоих магов инстинктивно пригнуться.
Кристаллы в установке потрескались. Дым пошёл от расплавленных рунических начертаний. Несколько часов кропотливой работы превратились в груду испорченных компонентов.
Валтер замер, глядя на разрушенный узел с выражением абсолютного ужаса на лице. Его губы беззвучно шевелились, словно он пытался что-то сказать, но слова не шли.
В лаборатории повисла мёртвая тишина.
Элара медленно подняла голову. Её взгляд скользнул к дальнему углу помещения.
Готорн встал.
Движение было неспешным, почти ленивым, но в нём чувствовалась сдерживаемая мощь, как у хищника, который только что заметил раненую добычу. Он не сказал ни слова.
Валтер попятился, роняя инструменты. Его спина упёрлась в рабочий стол.
— Л-лорд… я… это была ошибка, я сейчас всё исправлю, мне нужно всего…
Готорн остановился в шаге от него.
Спокойствие, которое мэр так старательно демонстрировал последние дни, испарилось. Под тонкой маской цивилизованности проступила его истинная природа зверя.
Валтер даже не успел вскрикнуть. Массивная лапа Готорна обрушилась сбоку, как взмах кувалды.
Голова техномага слетела с плеч.
Тело Валтера рухнуло на колени, из шеи фонтаном хлестала кровь. Голова с глухим стуком покатилась по полу, оставляя за собой алый след, пока не остановилась у ног Элары. Мёртвые глаза смотрели в пустоту, рот был приоткрыт в незаконченном крике.
Кровь брызнула веером. Капли попали на пульты управления, на стены и на лицо Элары.
Готорн стоял над обезглавленным трупом, его грудь тяжело вздымалась. Когти на лапе были залиты алым. Он посмотрел на них отстранённо, затем медленно перевёл взгляд на Элару.
— Ты думаешь, я не вижу? Думаешь, я глуп?
Он перешагнул через труп, раздавив сапогом лужу крови.
— Ты водишь меня за нос, алхимик. Твои «сложные структуры», твои «необходимые доработки»… Ты лишь саботируешь мою работу и тянешь время.
Элара подняла подбородок, встречая его взгляд. На её лице не дрогнул ни один мускул.
— Я делаю то, что вы приказали. Создаю совершенную систему. Совершенство требует времени.
— Врёшь, тварь эльфийская, врёшь…
Он двинулся так быстро, что Элара даже не успела среагировать.
Его лапа сомкнулась на её горле, сдавливая его. Готорн поднял её над полом, как тряпичную куклу. Ноги Элары беспомощно задрыгались в воздухе.
Она вцепилась руками в его запястье, пытаясь ослабить хватку, но это было всё равно что пытаться сдвинуть каменную глыбу. Мир начал плыть перед глазами, а в ушах нарастал звон.
Затем Готорн швырнул её.
Элара пролетела несколько метров и со всего размаху врезалась спиной в каменную стену. Удар выбил из неё весь воздух, и она рухнула на пол, хватая ртом воздух, кашляя и давясь.
Готорн подошёл и наступил ей на грудь сапогом. Весь вес его тела обрушился на рёбра Элары.
Хруст.
Боль взорвалась в её груди. Элара застонала, пытаясь оттолкнуть его ногу, но её руки без магии были намного слабее. Каждый вдох превращался в пытку, ведь сломанные рёбра впивались в мягкие ткани изнутри.
— Ты думаешь, ты всё ещё ценна? — Готорн наклонился, хватая её за волосы и грубо подтягивая её лицо к своей оскаленной морде. — Думаешь, твоя уникальность защитит тебя?
Слюна брызнула на лицо Элары, когда он зарычал прямо ей в лицо:
— Если через час в моей Сети не будет прогресса — настоящего прогресса! — я оторву тебе руки. — Он дёрнул её за волосы, заставляя вскрикнуть от боли. — А потом заставлю писать руны ногами. А если и тогда не поймёшь… — его когти скользнули по её щеке, оставляя тонкие красные полосы, — вырву глаза. Мне нужен твой мозг, алхимик, а не твоя оболочка.
Он отпустил её волосы, и Элара безвольно упала обратно на пол, её щека шлёпнулась в липкую лужу крови Валтера.
Готорн выпрямился, вытирая руку о мундир.
— Один час, — повторил он и развернулся, направляясь к выходу.
В этот момент дверь распахнулась.
На пороге стоял командир «Безмолвных» — его можно было отличить по золотому наплечнику поверх чёрной брони. Он на мгновение задержал взгляд на лежащей в крови Эларе и обезглавленном трупе, но его лицо не выразило абсолютно ничего.
— Лорд, — его голос был ровным, деловым. — «Громовержец» готов к процессу зарядки. Протокол требует вашего личного ключа для активации.
Лицо Готорна мгновенно изменилось. Ярость испарилась, уступив место хищному, злому оскалу предвкушения. Его глаза загорелись.
— Наконец-то, — выдохнул он. — Наконец-то она завершена.
Он двинулся к двери торжествующим шагом, полностью забыв об Эларе. Командир молча посторонился, пропуская мэра вперёд.
Дверь захлопнулась.
Элара осталась одна в залитой кровью лаборатории, рядом с обезглавленным трупом, с разбитыми рёбрами и окровавленным лицом.
Она медленно, превозмогая боль, оперлась на руку и приподнялась. Каждое движение отдавалось острыми иглами в груди. Кровь стекала по её подбородку, то ли от разбитой губы, то ли от внутреннего кровотечения.
Элара посмотрела на закрытую дверь.
И улыбнулась.
Улыбка вышла кривой, окровавленной, но в ней читалось презрение.
'Безумец, — подумала она, вытирая кровь тыльной стороной ладони.
Глава 3
Несколько часов спустя после того, как ворота были запечатаны, я стоял в одном из верхних залов Древней Крепости и смотрел на то, во что превратилось наше убежище.
Гигантское помещение, которое всего день назад казалось пустым и холодным, теперь превратилось в душный, переполненный лагерь. Люди лежали плотными рядами, практически друг на друге, занимая каждый свободный метр камня. Проходы между импровизированными лежбищами были настолько узкими, что по ним с трудом мог протиснуться один человек боком.
Я медленно двигался сквозь толпу, переступая через вытянутые ноги и свёрнутые в узлы пожитки. Сеть послушно передавала мне данные об окружающем пространстве, но сейчас мне не нужны были цифры. Я видел состояние людей собственными глазами.
Женщина, прижимавшая к груди какое-то мохнатое существо размером с кошку, дрожала мелкой дрожью. Судя по всему, это была её домашняя тварь — один из тех мелких подземных червей, которых горожане держали вместо собак. Её взгляд был пуст, она качалась из стороны в сторону, повторяя одно и то же движение раз за разом.
Чуть дальше мужчина с остекленевшим взглядом сидел, упёршись спиной в колонну, и монотонно раскачивался. Губы его беззвучно шевелились, то ли молитве, то ли в бреду.
Где-то в сторонке раздался сухой, надрывный кашель. Старик, свернувшийся калачиком на тонкой тряпке, судорожно хватал ртом воздух между приступами. Рядом с ним лежала пожилая женщина, гладившая его по спине костлявой рукой.
Для живых воздух здесь точно был пыткой. Его не хватало, пыль поднялась и висела под сводами, словно туман. Дышать становилось труднее с каждым шагом вглубь зала.
«Чёрт».
Я остановился, окидывая взглядом всё это море людей. Тысячи и десятки тысяч. Все они смотрели на меня как на спасителя, но я прекрасно понимал: если ничего не изменить, через несколько дней это место превратится в братскую могилу.
Я мысленно провёл линию к сектору, который наметил под мастерские, и двинулся туда, проталкиваясь сквозь толпу. Когда добрался до нужного зала, картина оказалась ещё хуже.
