Валериан сжал рукоять меча.
«Я иду за ними. Я приведу их в безопасное место. А потом… потом я сделаю то, что должен был сделать давно».
Вокруг царила мёртвая тишина, сюрреалистичная картина уничтоженного города. Валериан шёл по улице, которую знал с детства. Здесь его дед учил держать меч. Здесь он целовал жену в первый раз, прячась за колоннами соседей. Здесь его мать провожала на службу.
Ничего этого не осталось. Дорога усыпана обломками, осколки витражей хрустели под сапогами, где-то под завалами монстры поменьше, пожирающие то, что осталось от жильцов.
Валериан остановился у входа в то, что когда-то было родовым гнездом его семьи. Массивные дубовые двери с фамильным гербом, — два скрещённых меча над щитом — они валялись в стороне, расщеплённые пополам чудовищным ударом. Каменные львы по бокам лестницы были обезглавлены. Фасад треснул надвое, как грецкий орех.
Он переступил более не существовавший порог… Потолок первого провалился, засыпав мраморный пол обломками люстр и балок. Гобелены с историей рода сгорели дотла, оставив лишь почерневшие лохмотья на остатках стен.
Валериан медленно прошёл в место, где по его памяти должна была находиться гостиная.
И там он увидел… Кусок перевёрнутого кресла, на котором, судя по всему, по обыкновению сидел дед. Спина ополовиненного скелета прямая, уцелевшая правая рука всё ещё сжимала рукоять фамильного меча. Даже лезвие было вонзено по самую гарду в грудь мёртвого монстра, распластанного у его ног.
Бабушка лежала ближе к окну, на полу. Её сухое хрупкое тело было прикрыто шторой. Судя по всему, дед попытался накрыть её перед тем как сам догнал смерть.
Валериан опустился на колени.
Лицо деда казалось спокойным. Глаза закрыты, губы тронуты лёгкой усмешкой. Даже в смерти старый генерал выглядел непобеждённым.
Они не бежали…
Когда монстры прорвались и ранили бабушку, дед не попытался спастись. Он сперва отбил нападение, а затем вернулся в любимое кресло… Наверное, чтобы отдохнуть. Там его и настиг тот новый монстр, который выпрыгивает из теней. Умер своём доме, по собственному решению.
Валериан огляделся. Ему нужно было что-то, чем можно укрыть тела. Он не мог оставить их здесь, на съедение съедение монстрам. Тогда он начал таскать обломки, тяжёлые каменные блоки, куски балок, сломавшуюся мебель. Он сложил всё это поверх тел деда и бабушки.
Курган был грубым, неровным, не достойным семьи такого человека, но это было всё, что он мог сейчас сделать.
Валериан опустился на колени прямо перед курганом. Сложил руки перед собой в молитвенном жесте и открыл рот, чтобы произнести слова последнего пути — древней молитвы, которую читали над павшими воинами.
— Да примет земля твой прах…
Слова сами собой застряли в горле. Он не имел права. Как он может молиться за них? Он — слуга их убийцы. Он знал, видел и понимал, что Готорн не спасёт этот квартал. И всё равно подчинился.
— Простите меня…
Он сидел там, на коленях, в грязи и крови, не зная, сколько прошло времени. А затем он услышал звук.
Скрежет когтей по камню. Тяжёлое, хриплое дыхание. Рычание, доносящееся откуда-то со стороны подвала разрушенного особняка.
Из тени, сгустившейся в дальнем углу гостиной, выползла тварь. Крупная, размером с быка, с хитиновым панцирем и множеством глаз, светящихся тусклым зелёным светом. Её челюсти раскрылись, обнажая ряды игольчатых зубов.
Валериан не шевельнулся. Монстр двинулся ближе, принюхиваясь. Ещё один шаг. Ещё. Рука капитана лежала на рукояти меча, но он не обнажил клинок.
«Пусть», — мысль холодная и ясная. Пусть эта тварь разорвёт его, накажет за всё.
Он даже закрыл глаза, ожидая удара.
Но затем в его сознании всплыл образ. Маленькое, морщинистое личико. Крошечные пальчики, сжимающиеся в кулачок. Тихое сопение во сне.
Астерион!
Его сын!
Когда Валериан открыл глаза монстр был уже в сантиметре него, прыгнувший в атаку.
Капитан выхватил меч и в одном движении и разрубил тварь пополам. Чёрная кровь брызнула на стены. Половинки туши рухнули на пол с глухим стуком.
Валериан стоял, тяжело дыша, глядя на дымящиеся останки.
Нет.
Он не имеет права умереть здесь. У него есть сын, любящая больная жена. Их судьба полностью зависит от него одного. Они нуждаются в нём, пока он здесь пытается смириться с неисправимыми ошибками!
Даже если мир сошёл с ума. Даже если он служит чудовищу. Он должен выжить ради них и тогда… Возможно… Судьба ещё предоставит ему шанс частично загладить вину.
Валериан вытер клинок о плащ и вложил меч обратно в ножны. Он бросил последний взгляд на курган, под которым покоились дед и бабушка.
— Я вернусь, — прошептал он. — Когда всё закончится. Я дам вам достойные похороны.
Затем развернулся и вышел из развалин, не оглядываясь. Он пытался собраться с мыслями, найти выход.
«Дезертировать? Вырваться из Цитадели с семьёй?»
Безумие. Они находятся под специальной охраной. В отличие от самого Валериана, сдержать его семью не представляло никакой сложности. Но даже если он их вытащит… Он уже снаружи и что он здесь видит? Трупы, монстров, разруху. Снаружи цитадели только смерть.
«Убить Готорна?»
Ещё большее безумие. Он один когда Готорн окружён элитой.
«Я в ловушке».
И тут он прокрутил слова которые слышал от Готорна совсем недавно.
«Население внешнего города бесполезно. Пусть их жрут монстры — это даст нам время укрепить барьер».
Валериан запнулся.
«Подполье? Что, если они выжили в этой третьей волне и смогли где-то спрятаться? Ведь если подумать… Трупов людей на улицах много, но… Совсем не так много, как должно было быть по плану Готорна».
За цитаделью всё ещё остались люди. Тысячи людей, и среди них, возможно… Образ всплыл внезапно и ярко — дядя Маркус. Громкий, самоуверенный торговец. Когда-то он помог Валериану не свихнуться, когда пришлось бросить учёбу в магической академии из-за умиравшего отца и вопреки собственной мечте пойти по стопам семьи. Они не общались уже несколько лет, но Маркуса тоже можно было назвать семьёй. И его дочь Ливия — юная, ей едва семнадцать, мечтавшая стать лекарем…
Они жили в квартале Восточного рынка. Одном из первых, что отрезали от Цитадели.
«Они тоже мертвы?»
Валериан сглотнул и попытался оттолкнуть мысль. Но она вернулась.
Он знал, что это глупо. Знал, что шансов найти их живыми ноль. Что он рискует жизнью ради воспоминаний, но он должен был знать наверняка.
Валериан шёл, стараясь не смотреть на тела. Они лежали повсюду. Кто-то умер быстро — разорванные глотки, проломленные черепа. Кто-то медленно — следы попыток спастись, забаррикадироваться, спрятаться. Всё бесполезно.
Он свернул в переулок, ведущий к дому Маркуса. Дом стоял на углу. Двухэтажное каменное здание с лавкой на первом этаже. Когда-то оно было одним из самых приметных в квартале — фасад украшен резьбой, витрины всегда сияли.
Теперь от него остался лишь обугленный скелет.
Валериан остановился перед входом. Дверь сорвана с петель, а внутри темнота.
Он шагнул внутрь и пол захрустел под ногами. Всё, что могло гореть, сгорело. Остались только камень и металл. Валериан поднялся на второй этаж по полуразрушенной лестнице. Ступени скрипели, грозя обвалиться.
Жилые комнаты. Здесь когда-то стояла теплая и уютная мебель. Теперь только обугленные остовы кроватей и груды пепла.
Он обошёл комнаты одну за другой, но не увидел ни тел, ни следов борьбы.
«Может, они тоже успели уйти? Может быть, кто-то провёл эвакуацию вместо городской стражи?»
Валериан спустился обратно на первый этаж. Остановился посреди того, что когда-то было торговым залом.
Здесь было иначе. Следы когтей на стенах, глубокие борозды, прорезавшие камень. Кто-то отчаянно дрался здесь.
Валериан присел на корточки. Провёл пальцем по полу. Пепел смешан с высохшей и почти чёрной кровью. Много крови.
И тут его взгляд упал на угол комнаты.
