Логика в его словах была. Старик был серьёзным балластом и если мы хотели спасти больше людей, его следовало оставить.
Я посмотрел на него. Морщинистое лицо, впалые щёки, дрожащие руки. Бесполезен как боец и как рабочий.
«Это неважно, грузите его», — сказал я холодно. — «Нам нужны рабочие руки. Даже если он сможет только чистить картошку — он освободит того, кто сможет держать молот».
Клык удивлённо рыкнул, но кивнул. Один из бойцов ловко подхватил старика на спину и понёс наружу. Я развернулся и пошёл следом, как вдруг за спиной услышал тихий шёпот женщины:
— Спасибо… спасибо вам…
Наверху скелеты уже грузили последние ящики на телеги. Лиандри стояла у входа, её взгляд задержался на мне, но она ничего не сказала. Понятное, на самом деле старик бесполезен, а в плане потребления пищи и лекарств, койки, вовсе лишняя нагрузка. Я соврал и спас его не потому, что он мне нужен, а потому что не смог оставить. И одна из причин в том, что… люди не должны видеть, как мы бросаем их. Потому что мы не Готорн.
— Выдвигаемся к туннелям как можно быстрее. Нам нужно сделать ещё не один десяток подобных вылазок.
Колонна тронулась, скелеты тащили телеги, бойцы Подполья прикрывали, выжившие брели прикрываемые всем сразу и цеплялись друг за друга.
Я шёл впереди, сканируя улицы и размышлял… Мир горел, люди умирали, но я тащил немощного старика, которому оставалось жить от силы пару лет, рискуя жизнями бойцов и благополучием людей в моём «бункере».
Неэффективно! Но я всё равно это делал.
Не знаю, что меня больше беспокоило — то, что я ощущал в себе вредную «человечность» или то, что мне почему-то хотелось это скрывать и придумывать удобные оправдания. Я всегда мог сказать просто «Хочу» и вряд-ли кто-то из окружающих меня людей бросил старика. Клык просто привык перепроверять себя за счёт моего мозга, до апокалипсиса он самым первым бросался в защиту подпольщиков и жителей.
Мы продвигались вперёд по узкому переулку между обгоревшими остовами домов, когда впереди открылась необычная панорама. Я поднял кулак, останавливая колонну, и отряд замер. Скелеты сомкнули щиты плотнее, прикрывая телеги с ранеными.
Я двинулся вперёд, поднимаясь по полуразрушенной лестнице того, что когда-то было дорогим ювелирным магазином. Камни крошились под моими стопами, но мне нужен был этот обзор.
Выбравшись на третий этаж через провал в стене, я натурально завис. Посередине возвышался знакомый золотистый купол барьера Цитадели, внутри я различал силуэты патрулей, движущихся размеренно и спокойно, словно снаружи не бушевал апокалипсис.
Но за его пределами… был хаос! Тела монстров валялись грудами у самой границы защитного поля. «Разрушители» с оторванными крыльями, «Потрошители» с проломленными черепами, несколько более крупных тварей, которых Система идентифицировала как «Крушителей второго поколения».
И посреди этой бойни на износ сражались «Безмолвные» — элита войск Готорна.
Они двигались как единый организм, не допуская никаких лишних движений и суеты. Один шаг и монстр обездвижен ледяной ловушкой, еще шаг — пронзён копьём, третий шаг — добит ударом молнии. Перегруппировка и сразу же следующая цель.
Безупречный отлаженный механизм убийства. Однако они всё равно проигрывали времени. В то же самое время к воротам барьера прорывался новый противник.
«Альфа крушитель» — точно такой же как тот, с кем мне ранее довелось сразиться самому. Эдакий «мини босс» волны. Гигантская тварь размером со слона, похожая на гибрид быка и тигра, закованная в костяные пластины природной брони. Его лоб венчал массивный щит из того же материала, способный пробивать стены. Чудовище разгонялось, сметая всё на своём пути, целясь в барьер.
Я ожидал, что «Безмолвные» бросятся перехватывать угрозу. Вместо этого их командир — фигура с золотым наплечником, единственным отличием в униформе — поднял руку.
Магический импульс прошёл через площадь. Я уловил его «Духовным Оком». Направленный выброс силы, бьющий не в монстра, а в полуразрушенный дом.
Стена здания взорвалась изнутри. Обломки полетели во все стороны, и из укрытия вывалились люди. Я насчитал шесть человек, в грязной одежде и с самодельным оружием, без брони. Выглядели истощёнными, некоторые вовсе ранены. Они попытались бежать, но «Крушитель» уже менял траекторию, привлечённый движением живой плоти.
Судя по ужасу на их лицах и поведению Безмолвных, спасению не бывать…
Монстр обрушился на них с рёвом, похожим на раскаты грома. Первый удар снёс двоих, швырнув их тела прочь на многие метры. Второй раздавил ещё одного под массивной лапой. Оставшиеся даже не пытались сопротивляться, просто разбежались в разные стороны, крича и умоляя о помощи, а Крушитель радостно погнался за ними.
Как вдруг «Безмолвные» атаковали.
Три копьеносца шагнули синхронно вперёд и их оружие засветилось ледяным светом. Копья метнулись одно за другим, поражая монстра так, чтобы оголить задние ноги от щитов и нанести урон. Тварь взревела, теряя равновесие и вот уже легла на бок.
Маги элиты подняли руки. Молнии хлестнули с неба, врезаясь в открывшуюся шею чудовища. Плоть обуглилась, кровь закипела. Финальный удар нанёс мечник, он подскочил к голове монстра и одним точным движением пробил глаз, достав мозг.
«Крушитель» содрогнулся и затих. Весь бой занял меньше двадцати секунд. А приманка? Их больше не было. Трое, что пытались бежать, попались другим монстрам. «Безмолвные» даже не взглянули на трупы.
— Поступок ужасный, но сработано профессионально, — пробормотала Лиандри, подойдя ко мне. Тоже наблюдала за сценой?
«Эффективненько, ага», — ответил я, глядя на тела, разбросанные по площади.
Лиандри тут же уловила ментальную интонацию и замялась.
— Ты знаешь, что с точки зрения чистой логики Готорн выигрывает? — спросила она тихо.
«Знаю».
— И всё равно делаешь так?
«Если я начну как Готорн, то перестану быть собой. Стану тем, кем меня видит каждый первый встречный — страшным скелетом, обычной нежитью».
Но я не сказал этого вслух. Вместо этого ответил иначе:
«Готорн играет в краткосрочную игру. Выжить сегодня или выиграть эту битву. Но после битвы нужно будет строить. А строить можно только из живых людей, тех, кто помнит, что значит быть человеком. Если я сброшу их как балласт, я выиграю сегодня, но проиграю завтра, когда вокруг меня останутся только те, кто усвоил урок: слабых бросают.»
Лиандри усмехнулась.
— Красиво сказано. Почти поверила, что ты не просто скелет с манией контроля.
«Я скелет с манией контроля», — ответил я спокойно. — «Просто я контролирую не только настоящее, но и будущее».
Она фыркнула, но спорить не стала.
Мы были уже на полпути к входу в старый коллектор, когда сквозь телепатическую связь прорвался треск помех.
Я замер на полушаге. Скелеты-щитоносцы, следовавшие за мной, остановились мгновенно, реагируя на команду через Сеть. Клык обернулся, его уши насторожились.
— Что-то не так? — спросил он.
Я не ответил, концентрируясь на сигнале. Связь была отвратительного качества — временная схема, которую Элара набросала перед арестом, работала из рук вон плохо. Магические помехи от барьера Цитадели и самих монстров создавали фоновый шум, сквозь который едва пробивался голос:
«…засада!»
Я напрягся, усиливая приём. Голос принадлежал арахниду по имени Восьмилап — лейтенанту Скрежета.
«…не монстры!»
Треск. Статика. Потом снова:
«…они в доспехах… окружают… Генерал, это стра…!»
Связь оборвалась.
Я мысленно развернул карту города, которую держал в памяти. Вторая Группа должна была зачищать перекрёсток — стратегически важную точку для связи транспортных путей, которые мы назначили для эвакуации. Именно там планировалось создать второй маршрут эвакуации, чтобы не тащить всех через одно место.
«Он сказал доспехи?»
Монстры их не носили, тогда это были люди. Однако всех бандитов я устранил, а все остальные либо в Крепости, либо их устранили монстры. Люди Готорна?
