Все смотрели на меня в томительном ожидании.
Тогда я сжал пергамент и выпустил короткий импульс пламени используя огненный шар. Бумага вспыхнула, превратившись в пепел за секунду.
«Нет. Мы не пойдём туда».
Повисла мёртвая тишина, сержант побледнел.
— Вы… вы бросаете нас? Капитан рискует головой! Он надеется на вас!
Лиандри шагнула вперёд, её голос был полон недоумения и гнева:
— Костяной, ты спятил? Это единственный вход! Мы не найдём другой такой возможности!
Лейтенант-арахнид зашипел, его лапки скребли по камню:
— Генерал, прошу пересмотреть решение! Костяного Алхимика казнят если мы ничего не сделаем!
«Я верю, что Валериан честен», — начал я спокойно. — «Я верю, что он хочет нас провести. Но вы явно недооцениваете Готорна».
— Что ты имеешь в виду? — Лиандри скрестила руки на груди.
«Готорн — параноик, как и подобает любому сильному лидеру, стремящемуся удержать власть. Он контролирует каждый камень в Цитадели».
Я мысленно проиграл сценарий, проговаривая его вслух через телепатию для всех присутствующих:
«Вы правда думаете, что он оставил „слепую зону“, которую может отключить один человек? Пусть даже начальник стражи? Готорн знает, что Валериан офицер старой закалки, с моралью и принципами».
Сержант открыл рот, но я продолжил:
«Как только Валериан коснётся рубильника, Готорн об этом узнает. Может, там стоят дублирующие сенсоры. Может, есть скрытый магический маркер на самом Валериане. Может, даже его коды доступа отслеживаются. Не важно как — важно, что он узнает».
Я посмотрел на карту пепла у своих ног.
«Это место станет нашей братской могилой. Готорн заранее расставит там Безмолвных. Мы войдём в узкий коридор, где нас будут ждать. Где наше численное преимущество превратится в недостаток и мы будем давиться собственной толпой, пока нас методично вырезают. Валериан наживка. И он даже не знает об этом».
Лиандри смотрела на меня с тревогой, сквозь которую пробивалось отчаяние. Её пальцы нервно сжимались, выдавая внутреннее напряжение.
— Если мы не примем помощь Валериана, как мы вообще попадем внутрь? — голос эльфийки звучал жёстче, чем обычно. — Мы не пробьем купол снаружи! У нас нет времени на осаду! Элара умрет через два дня!
Я поднял руку, призывая к тишине. Все взгляды уставились на меня.
«Мы не будем стучаться в дверь, которую охраняет Готорн», — передал я спокойно. — «И мы не полезем в окно, которое открыл Валериан. Мы войдем там, где входа не существует».
Лиандри нахмурилась, пытаясь понять, о чём я говорю. Каэлен тоже выглядел озадаченным.
«Помнишь, куда уходили ресурсы, когда мы ещё строили железную дорогу для руды и воевали с Гольдштейном и бандитами?» — я повернулся к Лиандри.
Её глаза расширились, память заработала — там были тонны взрывчатки, буры, смены только для самых надёжных рабочих…
— Ты… — она осеклась. — Ты не бросил проект? Ты что, не сказав даже мне бурил прямо под Цитадель⁈
«Гномы бурили тихонько. Лишь кирками, без особой магии, чтобы люди Готорна не засекли вибрации», — объяснил я. — «Торек знал о рисках. Мы планировали довести тоннель прямо до особняка мэра для тихой эвакуации Элары, но времени больше нет».
Сержант стражи шагнул вперёд, его лицо озарилось пониманием.
— Значит, ваш собственный путь уже почти готов?
«Почти. Тоннель не закончен полностью, но забой находится прямо под одной из центральных улиц Цитадели. По моим расчётам — под правительственным кварталом. Нам нужно пробить несколько метров вверх, и мы окажемся внутри».
Лиандри медленно выдохнула, на её губах появилась хищная улыбка.
— Ты хитрая костяная задница! Готорн смотрит на стены, на небо, на канализацию… но не может видеть то, чего нет на его картах!
«Именно», — подтвердил я. — «Этого тоннеля никогда не существовало физически. Это уже давно исключительно наша нора, выросшая куда дальше чем древний тоннель коммуникаций города. Мы используем Волну монстров, а теперь и Валериана, как прикрытие для финального подрыва. Проломим пол изнутри Цитадели и вынырнем в центре его крепости, минуя все неприятные укрепления».
Стражники даже присвистнули, у них не было слов.
Я повернулся к сержанту стражи, они тоже станут хорошим подспорьем для плана. Всё складывалось как нельзя кстати, сейчас было самое время.
«Вы знаете планировку внутренних помещений лучше всех нас. Когда прорвёмся — вы поведёте нас к лаборатории, где держат Элару. Валериану мы ничего не скажем об изменении плана, пусть действует как задумал сам».
Сержант кивнул, но в его взгляде мелькнуло сомнение.
— А если капитан не поймёт, что происходит?
«Он умный человек. Когда внутри начнется хаос, он сообразит, что делать. Возможно, он знает слабые точки обороны изнутри даже лучше нас. Не всё можно указать на бумажных шпаргалках».
Лиандри скрестила руки на груди.
— Я так понимаю, эвакуация станков и еды из города приостанавливается? Мы начинаем операцию по спасению сестрёнки?
«Безусловно. Благодаря Валериану мне больше незачем сдерживаться, он своим планом снизил для нас многие риски. Нужно собрать штурмовую группу, подготовить буровую бригаду, проверить забой в последний раз… И вперёд, спасать Элару».
Так и порешили. Уже на пути к крепости Лиандри покинула свою позицию в обороне нашей колонны и подошла ко мне почти вплотную.
— Ты действительно думал об этом заранее? — тихо спросила она. — Или импровизируешь на ходу?
«И то, и другое. Собственный план у меня был с самого начала, и не один. Но я не думал, что подвернётся такой удобный случай».
Она усмехнулась.
— Хорошо, что ты тоже «параноик», как Готорн. Только людей бережёшь, а не истязаешь.
«Забавное сравнение. Хорошо, что я „тоже параноик“», — шуточно отозвался я, глядя на огромный золотой барьер Цитадели.
Глава 8
Тупиковая камера на конце недостроенного тоннеля представляла собой идеальное воплощение ада для любого живого существа. Грубо выдолбленные стены источали жар накопленный за недели непрерывной работы, воздух стоял неподвижной удушливой массой, пропитанной запахом пота, горелого масла и чего-то едко-химического от алхимических смесей. Кислород выгорал от десятков факелов и тяжелого дыхания бойцов, собравшихся в этом каменном мешке.
Клык стоял у стены, опершись на рукоять топора. Его обычно аккуратная шерсть слиплась мокрыми комками, морда блестела от пота. Он тяжело дышал открытой пастью, пытаясь хоть как-то охладиться, но это только ухудшало ситуацию — горячий воздух обжигал лёгкие изнутри. Рядом с ним несколько бойцов Подполья сидели прямо на каменном полу, бессильно прислонившись спинами к стене. Кто-то пытался смочить тряпку из фляги и протереть лицо, но вода испарялась почти мгновенно, оставляя лишь липкий солёный след.
Один из гномов-подрывников из бригады Торека возился с фитилями возле центральной конструкции. Его руки дрожали — неясно, от усталости или от нервов. Он наклонился к товарищу и прошипел, стараясь заглушить нервозность шуткой:
— Тут жарко, как в заднице дракона. Ну, если бы я хоть одного видел вживую… но в их заднице точно просторнее! Если мы не взорвём это сейчас, я сам взорвусь от перегрева, клянусь бородой деда!
Второй гном хмыкнул, но смех вышел натужным. Все понимали: шутки — это последняя попытка не сойти с ума от ожидания.
Я стоял в центре этого хаоса как каменная статуя, скрестив руки на груди. Жара меня не трогала, мне не нужен воздух, не нужна прохлада. Но я видел напряжение в каждом движении моих бойцов, чувствовал их страх и усталость через телепатическую связь. Они держались из последних сил, потому что верили мне. Потому что я обещал, что это сработает.
Перед тупиковой стеной возвышалась конструкция, которая одновременно восхищала и пугала. Торек и его команда собрали нечто, что выглядело скорее как жертвенный алтарь древнего культа, чем буровой инструмент. Пирамида из мана-кристаллов размером с человеческую голову каждый, окружённая бочками с алхимической смесью, которую гномы ласково называли «Гномья Радость». Вся конструкция была испещрена рунами направленного взрыва, вырезанными прямо в камне пола и стен. Руны пульсировали тусклым, кроваво-красным светом, словно дышали в такт с ударами сердец.
