Какое-то время Ху Цзиньпьен молчал, как будто взвешивая его слова.
— А что, если я откажусь? — спросил дух сокола.
Брови наследника Светил удивленно приподнялись.
— Это указ самого Небесного Императора, — напомнил он очевидные вещи, — Вы не можете ослушаться его!
Глава Клана Птиц молчал. Молчал — и изучающе смотрел на гостя, как будто принимал какое-то важное и ответственное решение.
А затем он вдруг спросил:
— Скажите мне, наследник Хен, а кто такой Небесный Император?
Вопрос этот был до того внезапен, до того немыслим, до того кощунственен, что Хен Чанмин не нашелся даже что на него ответить.
А Ху Цзиньпьен тем временем продолжал, не пытаясь уже играть роль вежливого и радушного хозяина:
— Для вас он верховный правитель. Духовный сын Доу-Му. Живой мост между Небесным Царством и Царством Истинных Богов. Но я помню, что на самом деле это всего лишь небесный зверь. Что это мой младший соученик, уступавший мне, никогда не имевший ни твердости и решимости в исполнении своего долга, ни истинной внутренней силы. И теперь я должен поставить его видение защиты Небесного Царства — выше своего?!
— То, что вы говорите, — медленно ответил Хен Чанмин, — Это звучит как ересь!
Ху Цзиньпьен расхохотался:
— Ересь? О, да! Это ересь! Потому что мои соколиные глаза видят дальше и яснее, чем ваши. Мир меняется, наследник Хен, меняется само мироздание! Нам больше не нужен ни Бог Войны, ни Небесный Император. Мы, мы сами, простые воины, тысячелетиями проливавшие кровь за Небесное Царство, — мы ныне возьмем в свои руки его судьбу и свою собственную!
Несколько мгновений наследник Светил переваривал сказанное.
А затем медленно поднялся из-за стола.
— Я слышал достаточно. Ху Цзиньпьен! Ты предатель!
Смех главы Клана Птиц стал слегка надрывным, как будто все сложнее ему было контролировать себя.
— Предатель?! Я предпочитаю термин «патриот»! Единственный в этом мире, кто действительно понимает, что на самом деле будет благом для Небесного Царства.
— А когда вы устроили резню в Деревне Тысячи Листов, — парировал Хен Чанмин, — Это тоже было благо Небесного Царства?!
— Это была необходимая жертва, — откликнулся Ху Цзиньпьен, — Жертва, которую каждый из нас должен быть готов принести ради общего блага! Небесное Царство должно было увидеть угрозу, исходящую от демонов, оно должно было расстаться с иллюзией! Увидеть единственный истинный путь! Оставить распри и лживый мир и объединиться против Зла!
Хен Чанмин покачал головой, и искренняя боль прозвучала в его голосе:
— Единственное Зло, что я вижу здесь и сейчас, это ты сам.
Достав из-за пазухи нефритовую табличку, он поднял её над головой, демонстрируя птицам.
— Солдаты! Властью, данной мне Его Величеством, я приказываю: арестуйте предателя Ху Цзиньпьена!
Дюжина крылатых воинов обступила их с четырех сторон. Они обнажили клинки, — но не спешили они исполнять приказ.
Не подчинялись безусловному символу власти в Небесном Царстве.
И глядя на растерянное лицо гостя, глава Клана Птиц широко улыбнулся:
— Удивлены, наследник Хен? Мне кажется, вы немного недооценили такую вещь, как боевое братство. Каждый здесь сражался с демонами под моим началом. А пролитая вместе кровь сияет ярче нефрита и держит крепче железных цепей.
— Солдаты, — повторил наследник Светил, — Это воля Небесного Императора!
— Небесный Император… тут больше не правит. Братья! Арестуйте предателя Хен Чанмина!
Хен Чанмин отреагировал на мгновение раньше, чем крылатые воины принялись исполнять приказ. Яркая белоснежная вспышка ослепила чувствительные птичьи глаза, — и оторвавшись от пола, наследник Светил прыгнул на потолок.
Меч Семи Звезд уже пылал яростным светом в его руках. Воины Клана Птиц наступали слаженно, — но мощь священной реликвии уравнивала силы. Подобно дервишу вертелся наследник Светил, отражая сыпавшиеся на него со всех сторон удары, — и время от времени волны божественной ци срывались с его клинка, сметая и отбрасывая нападавших.
— Лучники! — приказал Ху Цзиньпьен.
Хен Чанмин отбивал летящие в него стрелы, — но постепенно подкрепление, приходившее к главе Клана Птиц, становилось слишком многочисленным. Наследник Светил понимал, что не сможет обороняться вечно: рано или поздно его просто сомнут числом.
Белые одеяния его уже обильно окрасились кровью из многочисленных ран. Чувствуя, как подступает кровавый кашель, обильно и без всякой меры вливал он свою божественную силу в Меч Семи Звезд, и только это помогало ему хоть как-то держать оборону.
Пока что.
Вот, улучив момент, по-змеиному быстрым движением Хен Чанмин поразил одного из воинов-птиц, — и рухнув на потолок, тот развеялся золотой пылью.
Первая в этой войне смерть небожителя от руки сородича.
— Братья! — закричал Ху Цзиньпьен, — Слуги Цю Синчэня убивают свой же собственный народ! Не простим! Отомстим!
— Отомстим! — грянули в ответ десятки крылатых воинов.
Не дожидаясь, когда праведный гнев придаст им сил и решимости, Хен Чанмин направил божественную энергию в Меч Семи Звезд — и всю её обрушил на своды крепости. Треснул потолок, впуская в приемную пурпурный свет Небес. Смятые ударной волной, разлетелись во все стороны обступившие наследника Светил крылатые воины.
Хен Чанмин бросился к открывшемуся проему, силясь успеть покинуть мятежную крепость, пока солдаты не пришли в себя от магического удара.
Он почти успел.
Ху Цзиньпьен оказался на его пути, будто возникнув из ниоткуда. Столкнулись Меч Семи Звезд и сабля Клана Птиц, носившая имя Коготь Четырех Ураганов. Две колдовских энергии встретились — поглотили друг друга.
Дух сокола среагировал первым. Крутанув саблю в своих руках, он заставил противника на мгновение потерять равновесие. В немыслимом пируэте увернулся наследник Светил от смертоносного клинка, — но так и не смог завоевать инициативу. Вновь и вновь сыпались стремительные удары сабли на его оборону, — и все, что мог теперь сделать Хен Чанмин, это держаться. Ху Цзиньпьен метался вокруг него, атакуя то сбоку, то вовсе со спины, и заливающая лицо кровь мешала даже отслеживать его движения.
И вот, наконец, ослабевший от множества кровоточащих ран, в какой-то момент Хен Чанмин не смог уже даже поднять клинок. Выбив оружие из его руки, Ху Цзиньпьен закончил бой мощным ударом ногой в грудь.
— Схватить его, братья, — приказал глава Клана Птиц.
Наследник Светил уже не смог сопротивляться. Все, на что его хватило, это не закричать, когда руки крылатых воинов грубо надавили на свежие раны.
— Убей меня, если хочешь, — из последних сил проговорил Хен Чанмин, — Но это ничего не изменит. Ты проиграешь. Ты пошел против небесной гармонии, и это не останется безнаказанным. Помяни мое слово, Ху Цзиньпьен.
— Я не собираюсь убивать вас, наследник Хен, — покачал головой глава Клана Птиц, — Пока что не собираюсь. Вам уготовано место в первых рядах. Вы станете свидетелем нашего триумфа, нашего отмщения. В знак уважения к вашему происхождению и былым заслугам.
Хен Чанмин сплюнул кровью на подол его халата.
— Отмщения? За Деревню Тысячи Листов?
— За все деревни, сожженные демонами, — бесстрастно парировал Ху Цзиньпьен, — За всех фей и смертных, что ими пожраны, замучены, уведены в рабство! За Лянь Хуэйфэн! За всех жертв этой бесконечной войны! Вы увидите, наследник Хен, вы увидите, что не Бог Войны и не Небесный Император, а Я принесу мир и процветание Небесному Царству!
— Тот мир, что вы несете, — произнес Хен Чанмин, силясь через слабость и боль удержать ускользающее сознание, — Ничем не отличается… от мира демонов!
Лицо Ху Цзиньпьена исказилось бешеной яростью, и бронированный кулак врезался под дых, — заставляя наследника Светил вновь закашляться кровью.
— Отрубите ему пальцы, — приказал глава Клана Птиц, — И бросьте в темницу. Но проследите, чтобы он не умер от ран. Я навещу его немного позже.
