И оглянулся на трещину в потолке, за которой открывалась бескрайняя небесная высь.
Небесное Царство, судьба которого вскоре должна решиться на поле боя.
Глава 11. Бог Войны идет на отчаянные меры
Никогда в жизни, даже в самом безумном сне Инь Аосянь не могла представить себе, что придется ей осаждать укрепления Небесного Царства. Это было нелепо, немыслимо, несовместимо с самой сущностью Бога Войны.
Но это случилось.
Едва распространилась весть о мятеже приграничных крепостей, объединенное войско под ее началом выступило в поход. Зоркие глаза холодных звезд наблюдали за путями между крепостями, отслеживая любое сообщение; позволяя изолировать их, нарушать цепочки снабжения и командования. Прославленные лекари Клана Цветов обеспечивали лоялистам надежный тыл.
Но вот только в непосредственной военной мощи ни Светила, ни тем более цветочные феи не могли тягаться с Кланом Птиц. Определенный перевес создавали могучие небесные звери, но их было слишком мало, и не было у них ни единства, ни организации.
Основной ударной силой объединенной армии оставалась сама Аосянь.
— Мне жаль, что все так обернулось, — сказал ей Болао Гао, с небольшим отрядом перехваченный на перевале между центральной и южной крепостями.
Молчала Инь Аосянь, занимая позицию напротив, пока воины Клана Светил обходили птичий отряд сверху, а небесные звери — с флангов.
Ловушка была выстроена грамотно, и командующий прекрасно понимал, что из неё не уйдет никто.
— Ты должна понять, — начал он, — У меня…
— У тебя был выбор, — жестко оборвала его Фея-Бабочка, — Всегда был. У всех у нас всегда был выбор. Хотя бы выбор, взять на себя ответственность или нет.
— Я солдат, Аосянь, — печально ответил Гао, — А солдаты должны подчиняться приказам. Даже если приказы им не нравятся.
— Подчиняться приказам… — повторила Бог Войны.
Тряхнув волосами, она отвернулась:
— Когда я была в Земном Царстве, я слышала такую историю. В один голодный год толпа жителей южного Ханьяна пришла к поместью местного магистрата, чтобы просить его открыть для жителей амбары с запасами зерна. Узнав об этом, магистрат отдал приказ своей домашней страже «перебить мерзавцев». Командующий стражи тогда вышел за ворота во главе вооруженного отряда. И сказал: «У меня есть приказ перебить мерзавцев, поэтому я прошу добрых людей разойтись и не мешать».
Искоса посмотрев на бывшего друга, Инь Аосянь спросила:
— Как ты думаешь, командующий стражи был хорошим солдатом? Или он был предателем, что заслуживал смерти?
Молчал Болао Гао, переваривая историю. В этом был он весь, понимала теперь Фея-Бабочка.
Не зная правильного ответа, предпочитал он не дать никакого.
— Магистрат тогда склонился ко второму варианту, — отметила Аосянь, — По его приказу командующий стражей был забит до смерти. Но когда весть об этом дошла до столицы, Император Вэй страшно разгневался. Магистрат был казнен в тот же год; его поминальную табличку даже не поместили в Зал Предков; командующего же по сей день почитают в Ханьяне как духа-хранителя этих мест. Так кто же из них был прав в этой истории? Тот, кто считал, что солдаты должны подчиняться приказам? Или тот, кто понимал, что есть вещи превыше прямого приказа? Ответь мне, командующий Болао. Или хотя бы самому себе.
Она перевела взгляд на отряд Клана Птиц.
— Что до вас, господа. У меня есть приказ уничтожить тех, кто помогает предателю, устроившему резню в Деревне Тысячи Листов и взбунтовавшемуся против Небесного Императора. Если вы не из их числа… самое время сложить оружие.
Болао Гао бросил меч последним.
— Мне нужна полная информация, — тем же днем настаивала Инь Аосянь, — Что случилось с Хен Чанмином?!
Плененный Болао Гао старался сохранить спокойствие, — но судя по тому, как избегал он гневного взгляда аметистовых глаз, сорокопут всерьез подозревал, что в командирский шатер его привели для расправы без свидетелей.
— Он жив, — заверил командующий, — Клянусь Небесами, он жив. По приказу главы Ху ему нанесли раны, которые потребуют много времени для исцеления; однако глава не хочет убивать его. Он надеется, что когда Клан Птиц одержит победу, Клан Светил поймет свою ошибку и пойдет на примирение…
— Иными словами, трусливо перебежит к более сильному хозяину, — бросила Фея-Бабочка.
Болао Гао внимательно и как-то печально посмотрел на неё. В светлых глазах его отразилась боль.
— После испытаний в Земном Царстве… ты изменилась. Стала своенравнее. Резче. Злее. Иногда… Иногда ты сама бываешь похожа на демона.
Против своей воли Бог Войны слегка дрогнула. И губы духа-сорокопута тронула горькая усмешка:
— Прежняя Аосянь нравилась мне больше.
— Прежнюю Аосянь, — парировала девушка, — Ты собственноручно казнил на пороге ее собственного дома.
— Твой дом здесь, Аосянь, — мягко поправил мужчина, — По-моему, иногда ты начинаешь забывать об этом.
— Возможно. А возможно, он был здесь когда-то.
Перебранку их прервало появление на пороге шатра молодого порученца из числа Фей-Водомерок.
— Бог Войны! Госпожа Инь! Сестра Аосянь!
Он слегка запнулся, кажется, неспособный выбрать между тремя обращениями.
Но уже через пару мгновений важность новостей перевесила церемониал.
— Клан Светил предпринимает наступление на центральную крепость. Они начали штурм.
— ЧТО?!
Забыв про командующего Болао, Бог Войны обернулась к вошедшему:
— Кто отдал приказ?!
— Они действуют по собственной инициативе, — развел руками порученец, — Их разведка обнаружила… Она обнаружила наследника Хена.
На мгновение он оглянулся на пленника, но решил более не удерживать информацию:
— Наследник Хен пытается сбежать!
Это была ловушка.
Поднимаясь над крепостью Клана Птиц, Фея-Бабочка понимала это со всей отчетливостью. Ху Цзиньпьен был отнюдь не глуп, а Хен Чанмин при всех своих достоинствах не отличался изощренной хитростью. Если наследник Светил, израненный и плененный, смог улучить момент и сбежать, то лишь потому что дух сокола знал, что его сородичи не смогут остаться в стороне.
Это была ловушка.
Ловушка, в которую нельзя было не попасться.
Глядя с высоты на кольца стен, Инь Аосянь видела, как врывается в ряды защитников клин одетых в серебристые доспехи воинов-Светил. Божественный свет, окутывавший их клинки, давал решающее преимущество, — и в строю Клана Птиц образовалась брешь.
Брешь, которую планировал Ху Цзиньпьен. Увязнув в сражении, клин нападавших замедлился, — и многочисленные птицы зажали их в двойные клещи. Сверху, снизу, с обоих флангов сыпались на него стрелы и боевые заклятья. Каждый из воинов-Светил был могущественен сам по себе: в поединках один на один многие из них превосходили птиц.
Но птицы действовали как армия.
Десять отбитых стрел — одна достигшая цели. Десять стойких воинов — один рассыпавшийся золотой пылью. Отряд нес потери, но упрямо прорывался к своей цели.
К Хен Чанмину, что, израненный, уже едва полз навстречу краю стены.
— Последнее Видение — Вихрь Розовых Лепестков!
Боевая техника Клана Цветов ударила по верхней группе Клана Птиц. Несколько фей-насекомых, державшихся рядом с Аосянь, поддержали её атаку, — но мало их было, слишком мало.
Слишком мало, чтобы встретить лицом к лицу армию птиц, что немедленно ослабили натиск на звезды, чтобы обезглавить лоялистов раз и навсегда.
— Отступаем! — приказала Инь Аосянь, тратя еще несколько секунд на поддержание обстрела лепестками.
Мало кто из фей-насекомых мог тягаться в скорости с воинами Клана Птиц, и потому погоня не могла продлиться долго. На прямом пути считанные секунды ушли бы у орлов и ястребов, чтобы настигнуть добычу.
— За мной! — приказала Инь Аосянь.
Россыпь скал, парящих в вышине, лишила птиц одного из преимуществ — скорости. Лавируя в узких проходов, вынуждены были они замедляться — почти упуская фей-насекомых.
