— Кстати, в Небесном Царстве, скорее всего с подачи Клана Светил, некоторые потихоньку начинают говорить, что ты принесла себя в жертву, отдавшись мне в жены ради защиты своего народа.
Инь Аосянь улыбнулась и попросила:
— Помассируй чуть ниже.
Какое-то время ни единым словом не нарушали они интимного молчания в полумраке покоев. А затем Фея-Бабочка все-таки сказала:
— Дело не в милосердии, точнее, не только в милосердии. Сие Цзяи. Я слышала это имя раньше.
— Вот как? От кого? — поинтересовался Мао Ичэнь.
— От Хен Чанмина. Он нашел это имя в книге Владыки Подземного Мира. Помнишь, я просила тебе помочь с этим?
Демон-Лис кивнул:
— Помню, конечно. Тебя интересовало посмертие Лянь Хуэйфэн.
— Цзи Чжаньлао уверен, что она не переродилась, — ответила Инь Аосянь, — Не просто предполагал это. Уверен в этом.
— Думаешь, он врал? — предположил Мао Ичэнь.
Но Фея-Бабочка искоса посмотрела на него:
— Глава Цзи никогда не стал бы врать об этом. О чем угодно другом. Но не об этом. Такие вещи… Представь, что со мной бы что-то случилось.
Она осеклась, когда Король Демонов приложил палец к её губам.
— Не говори таких вещей, — тихо, но твердо сказал он, — Никогда их не говори.
Инь Аосянь улыбнулась. Несмотря на приказную форму, ей понравилось то, что скрывалось за его словами.
Ей нравилось слышать подтверждение, что в Шести Мирах нашелся тот, кому она дорога по-настоящему.
— Если ты так хочешь заткнуть мне рот, мой властный супруг, — ехидно заметила девушка, — То используй для этого более приятные способы.
Глава 18. Светила тянутся к цветам
— Я вам сочувствую, наследник Хен.
Именно таковы были первые слова, которыми Цзи Чжаньлао приветствовал Хен Чанмина, возвратившегося из Царства Яростных Духов. Наследник Светил не желал спешить с визитами, но патриарх Цветов отловил его в коридоре Небесного Дворца.
— Я вам сочувствую. Я знаю, что дочь нашего клана была очень дорога вам. Мне больно даже представлять, что вы могли чувствовать, воочию наблюдая её судьбу. Если бы только мы могли знать заранее, что все так сложится…
— Господин Цзи, — не выдержал Хен Чанмин.
Он постарался напомнить себе, что знания, полученные от Аосянь, нужно держать в тайне, но скрыть свое негодование не мог — и не хотел.
— Вы ведь сами подтолкнули её в руки Короля Демонов. Ваши действия на Площадке Небесных Наказаний…
— …были жестоки? — закончил за него дух хризантемы, — Я понимаю ваши чувства, наследник Хен. Я понимаю, как это все могло выглядеть. Во время испытания небесными молниями Инь Аосянь испытывала ужасную боль. Мое сердце разрывалось, глядя на неё. Но если бы мне позволили довести дело до конца, она бы очистилась от влияния скверны. Её воля, опутанная темными сетями Короля Демонов, вновь принадлежала бы ей. Она бы освободилась от демонов и вернулась к вам.
— Если бы она приняла СТО ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРИ удара молний?! — возмутился Хен Чанмин, — Она просто погибла бы! Никто не может вынести такого! Даже вам самим это не удалось бы.
Патриарх Цветов дрогнул и отвернулся, пристыженный.
— Вы правы, — признал он, — Это моя вина. Я не смог найти выхода из положения. Король Демонов коварен, наследник Хен. И вы, и я — лишь камни на его доске.
— При чем тут он? — нахмурился юноша.
— А разве вы не поняли? Это он заставил Инь Аосянь отправить тот небесный фонарик, из-за которого испытание прервали в первый раз. Еще тогда, в Земном Царстве, когда она была рабыней в его доме. Вы можете проверить и узнать, что в Праздник Драконьих Лодок они были вместе. И вот, теперь… он победил. Он манипулировал нами, использовал нас — и в итоге получил все, что хотел. Унижение Небесного Царства, безопасность своих границ — и вашу возлюбленную.
Наследник Светил постарался скрыть, как задели его эти слова, и поспешил свернуть тему.
— Господин Цзи, — сказал он, — Я скоро женюсь на барышне Мэй. Прошу вас быть осторожнее в высказываниях — теперь. Какие бы чувства ни связывали нас с Инь Аосянь в прошлом, сейчас она — жена другого мужчины, а я — жених другой женщины. Как бы мы к этому ни относились, это факты.
Цзи Чжаньлао внимательно посмотрел на него, и в осенне-оранжевых старческих глазах отразилась горечь.
— Я восхищаюсь вашей стойкостью, наследник Хен, — сказал он, — Но все-таки сочувствую вашей боли.
Хен Чанмин понял, что ход беседы необходимо радикально переломить. Уж насколько не был наследник Светил мастером интриг, но он прекрасно понимал: его безответная любовь к Инь Аосянь — это брешь в его стенах, — брешь, по которой осаждающие будут бить из всех орудий, пока стена не рухнет.
Нужно было аккуратно изменить тему.
И он решился.
— Я сочувствую и вашей боли, господин Цзи.
Осенне-оранжевые глаза патриарха Цветов удивленно расширились:
— Моей боли? Что вы имеете в виду, наследник Хен?
— Лянь Хуэйфэн, — твердо ответил наследник Светил, — Вы ведь до сих пор скорбите о ней. Этот шрам до сих пор болит.
В самой глубине осенне-оранжевых глаз мелькнула горечь, яснее всех слов подтвердившая его правоту. Но внешне дух хризантемы остался спокойным и чуть снисходительным.
— Есть раны, что не заживают, наследник Хен, — печально ответил Цзи Чжаньлао, — А-Фэн была моей воспитанницей. В Клане Цветов считается, что наставник подобен родителю, и хотя по крови мы состояли лишь в дальнем родстве, я относился к Лянь Хуэйфэн как к родной дочери. Чудовищно, когда отцы хоронят своих детей. Так не должно быть. Это против самой природы Мироздания.
— Но это в природе войны, — отметил Хен Чанмин, — Скажите мне, господин Цзи, ведь именно поэтому вы так ненавидите Короля Демонов? Вы полагаете, что он причастен к смерти вашей воспитанницы?
Цзи Чжаньлао покачал головой, и он понял, что ошибка стоила всего завоеванного преимущества.
— Нет, наследник Хен. Здесь вы полностью ошиблись. Мне прекрасно известно, что в то время, когда произошло нападение на Лянь Хуэйфэн и Инь Аосянь, Король Демонов еще не начал свое восхождение и не имел власти в Царстве Яростных Духов. Это был период затишья: всего несколько лет как закончилась война. Третий Бог Войны сразил в поединке предыдущего Короля Демонов, и главы Великих Кланов запросили мира. Война закончилась…, но природу демонов это не могло изменить. Смерть Хуэйфэн — горький урок для всех нас. Я жалею, что он стоил ей так дорого.
— Прошло пятьсот лет, глава Цзи, — указал Хен Чанмин, — Не пора ли вам отпустить свою боль? Посетите поминальную табличку Лянь Хуэйфэн. Скажите ей все то, что не сказали при жизни. И живите дальше, в надежде на новую встречу с её новым воплощением.
Патриарх Цветов уставился на него, и болезненное подозрение отразилось в осенне-оранжевых глазах духа хризантемы.
— Скажите мне, наследник Хен, — Цзи Чжаньлао заговорил, и куда-то пропала из его тона привычная мягкость и вкрадчивость, — Королева Демонов рассказывала вам о нашей беседе во время расследования резни в Деревне Тысячи Листов?
— Королева Демонов? — переспросил Хен Чанмин, — Я в первый раз слышу, чтобы вы назвали Инь Аосянь именно так. Неужели теперь именно это — то, как вы её воспринимаете?
— Не уходите от ответа.
Цзи Чжаньлао не сделал ни одного угрожающего жеста, но почему-то Чанмину стало страшно. Как будто враз стали осязаемыми разделявшие его девять тысячелетий самосовершенствования и боевого опыта.
Как будто невероятные силы патриарха Цветов готовы были обрушиться на него прямо в сердце Небесного Дворца.
— Инь Аосянь из Клана Цветов рассказала мне, — медленно ответил Хен Чанмин, — Что когда она навещала вас во время болезни, вы сказали ей, что Лянь Хуэйфэн не переродилась. Но только я выяснил, что это неправда.
Казалось, в коридоре похолодело. Цзи Чжаньлао замер, и рука его сжала трость, как будто это была рукоять меча. Как никогда почувствовал наследник Светил, что не смог бы справиться с ним, даже будь он в своей силе, даже если бы руки, едва восстановившиеся после пыток Ху Цзиньпьена, слушались его в полной мере.
