— Неправда? — с тихой угрозой в голосе переспросил патриарх Цветов, — Вы полагаете. Что я стал бы лгать. О посмертной судьбе Лянь Хуэйфэн?
Почему-то подумалось Хен Чанмину, что если он скажет «да», то это будет последнее, что он скажет в этом воплощении.
— Я не обвиняю вас во лжи, господин Цзи, — как мог спокойно заверил он, — Но возможно, вы были недостаточно информированы…
Его прервал возглас Цзи Чжаньлао:
— Чушь! Я искал её. Искал её днями, годами напролет. Я всматривался в Алую Реку и спускался в Подземное Царство…
Услышав это, Хен Чанмин дрогнул: слишком явственно встали перед его глазами картины того, как он сам искал душу Инь Аосянь.
А оказалось, что все это время она была жива.
— …я всматривался в каждый росток, в каждую куколку, — продолжал Цзи Чжаньлао, — Я смотрел на зарождавшиеся звезды и на новорожденных детенышей небесных зверей в надежде увидеть знакомый взгляд Лянь Хуэйфэн. Я даже спускался в Земное Царство, в безумной мысли, что возможно, Владыка Подземного Мира в своей несправедливости отправил её на воплощение в нижних мирах. Но все впустую. И вывод из этого может быть только один.
Патриарх Цветов слегка ослабил хватку на трости, постепенно вновь превращаясь из грозного воина в больного старика.
— Она в Голодной Бездне. Это единственное объяснение. Слуги Владыки Подземного Мира не смогли выловить её душу из Алой Реки. Я не знаю, понесли ли они наказание за свою ошибку, — и это уже неважно. Как бы то ни было, её душа потеряна навсегда. Из Голодной Бездны не возвращаются. Наверное, это мое наказание… Но если так, то Истинные Боги в жестокости своей превосходят даже демонов.
— Наказание… — задумчиво повторил Хен Чанмин, — Оно связано с силами Бездны? Я имею в виду…
Ответом ему был проницательный взгляд осенне-оранжевых глаз.
— Вы пытаетесь спросить, нет ли у меня метки Пустоты? — криво усмехнулся Цзи Чжаньлао, — Есть. С тех самых пор, как я принес жертву Голодной Бездне ради спасения Небесного Царства. Я не раскаиваюсь в этом. Я поступил как должно. Но я… не знаю, хватило бы мне сил поступить так же, знай я заранее, что мой поступок будет стоить посмертия Лянь Хуэйфэн.
— Его Величество знает? — хмуро спросил Хен Чанмин.
Прекрасно понимая, что не признался бы в этом патриарх Цветов, если бы не имел возможности представить ситуацию в выгодном для себя свете.
А тот позволил себе тонкую улыбку:
— Вы еще очень молоды, наследник Хен. Вы пока не поняли главного. Сановники существуют именно для того, чтобы Император мог не принимать тяжелых решений. Небесный Император — честь Небесного Царства. Его совесть. Его душа. А душа небожителя должна оставаться незапятнанной, даже если запятнаны руки. Иначе рано или поздно он превратится в демона. Как это уже происходит с Богом Войны.
— Вы не можете этого знать! — не сдержался Хен Чанмин.
Уже понимая, что патриарх Цветов снова ударил по его больному месту.
— Может быть, я ошибаюсь, — пожал плечами Цзи Чжаньлао, — Возможно, что Инь Аосянь окажется настолько чиста и непорочна, что даже все Царство Яростных Духов не сможет развратить её. Но я не верю в это. Природа демонов такова, что они искажают, извращают и уничтожают все, что попадает под их влияние. Раньше или позже.
— Инь Аосянь никогда не станет демоном, — убежденно ответил Хен Чанмин, — Никогда. Скорее уж она превратит Царство Яростных Духов в цветочные луга своего клана.
— Как скажете, — откликнулся патриарх Цветов.
Но несложно было понять, что сказал он это только из вежливости.
Дух хризантемы отвернулся, чтобы уйти. Он сделал уже было шаг, когда наследник Светил бросил ему в спину:
— Сие Цзяи.
Цзи Чжаньлао остановился на полушаге.
— Что это значит? — спросил он, не оборачиваясь.
— Это имя, что я прочитал в Книге Перерождений Подземного Мира, — пояснил Хен Чанмин, — Имя, под котором родилась в новом воплощении Лянь Хуэйфэн. Там также было написано то пожелание, что она сделала по праву достойной. Там было написано «Я буду счастлива в любой жизни».
Медлил дух хризантемы, и не видя его лица, не мог наследник Светил сказать, верит он ему или нет.
— Вы хотите сказать, что Владыка Подземного Мира позволил вам заглянуть в Книгу Перерождений? Это запрещено. Запрещено самим Законом Предначального. Читать Книгу имеют право лишь Владыка — и Истинные Боги.
— Я не спрашивал его разрешения, — признался наследник Светил, — Я заглянул туда втайне от него.
Вот теперь патриарх Цветов обернулся, и осенне-оранжевые глаза смотрели с неприкрытым любопытством.
— Как вам это удалось, наследник Хен? Как вам удалось обмануть самого Владыку Подземного Мира?
И понял Хен Чанмин, что не может сказать всей правды.
Не может позволить, чтобы и его уличили в связях с врагом.
— Я использовал Звездный Туман, чтобы обойти стражу, — сказал он, надеясь, что этого будет достаточно.
Какое-то время Цзи Чжаньлао не отрываясь смотрел на него.
А затем отвернулся:
— Я ценю ваше желание утешить старика, — сказал он, — Но будьте осторожнее, наследник Хен. Ложь во благо — первый шаг небожителя на пути к падению. После всех жертв, на которые я пошел, я уже не смогу спасти свою душу. Но могу попытаться уберечь вашу. Поэтому я вас предупреждаю. Не надо.
И не говоря больше ни слова, он направился прочь.
Направляясь в тронный зал, наследник Светил напряженно раздумывал, следует ли ему рассказать Небесному Императору об этом разговоре, — или же патриарх Цветов только этого от него и ждал. Он не знал, каким образом тот мог использовать в своих интересах подтверждение существования метки Пустоты, — и именно поэтому беспокоился, что у Цзи Чжаньлао мог быть козырь, о котором он не подозревал.
Вскоре, однако, обнаружилось, что все раздумья были совершенно бесполезны. Еще до того, как наследник Светил покинул Царство Яростных Духов, Небесный Император отбыл вверх по течению Алой Реки, чтобы просить совета у Истинных Богов. Это происходило уже второй раз за последний год, — тогда как в более мирное время Император обращался к высшим силам не чаще чем раз в столетие.
Заседание Небесного Двора было окрашено тонами тихой паники. Почти одновременная потеря Бога Войны и армии Ху Цзиньпьена сделала Небесное Царство уязвимым перед демоническим вторжением. Хотя Король Демонов заверил, что не станет начинать войну во время своего медового месяца, — можно ли было доверять лису?
К собственному удивлению, Хен Чанмин решил, что можно.
В свои покои наследник Светил вернулся поздним вечером, совершенно обессилевший от долгих и напряженных разговоров в тронном зале и с раздражающим чувством совершенно бессмысленно потраченных нескольких часов жизни.
Хен Чанмин сидел без движения, уставившись в книгу из императорского архива, — но текст не лез ему в голову. Казалось, что все его сознание заполнила Пустота, — но не та, в которой обретаешь ясность, а та, в которой не видно даже просвета.
Наследник Светил слегка вздрогнул, почувствовав мягкое, осторожное прикосновение на своем плече. Обернувшись, он встретился взглядом с фиолетовыми глазами Феи-Розы.
— Барышня Мэй? — сказал он, — Простите, я не слышал, как вы подошли. Что-то случилось?
Ладонь девушки на секунду застыла, — но она не убрала руку.
— Хен Чанмин. Мы почти супруги. Ни к чему обращаться столь официально.
Наследник Светил посмотрел на неё, пытаясь понять, как она относится к тому, что говорит, но уставший мозг обрабатывал информацию с большим трудом.
— Это… странно.
— Странно, — подтвердила Мэй Синьяо, — Но не неприятно.
Посмотрев на его непонимающее лицо, она тихо хихикнула:
— Хен Чанмин, неужели ты до сих пор считаешь, что этот брак для меня — приказ, которому я должна подчиняться? Ошейник, что надел на меня Его Величество? Нет. Я хочу этой свадьбы. В первый раз с тех пор, как меня отпустили из рабства, я действительно чего-то хочу.
