На нынешнем празднике в честь Года Мира Ницю Хуэйджонг надеялась хоть как-то облегчить свои муки. Она надеялась, что удастся ей поговорить с бывшей ученицей — и понять, как много осталось в Королеве Демонов от прежней Инь Аосянь.
Как много смог разрушить Король Демонов из-за её поступка.
Будто назло её планам, стоило Королеве Демонов со своей свитой войти в зал, как к Ницю Хуэйджонг подошел слуга-смертный, расспрашивая её об организационных вопросах. Не могло быть и мысли о том, чтобы из личных чувств пренебречь своим долгом перед всеми, — и потому на все разъяснения по порядку проведения праздника ушло несколько драгоценных минут. Стоило Надзирающей За Моралью И Нравственностью освободиться, — и Хен Чанмин перехватил её.
Так и вышло, что встретиться с ученицей в трапезном зале Фея-Вьюнок так и не смогла. К счастью, несколько вопросов главе Бессмертной секты Тайань позволили узнать, куда направилась Королева Демонов.
И Ницю Хуэйджонг решила, что переговорить с нею с глазу на глаз будет даже лучше.
Зал Предков горы Тянь Динь был выстроен позади обители секты. Склепы, где покоились останки мертвых заклинателей, скрывались в недрах горы, тогда как поминальные таблички, перед которыми проводились все ритуалы почитания, были выставлены ближе ко входу. В сравнении с наполненным демонами и небожителями трапезным залом здесь было гораздо тише, хотя обрывки особенно громких разговоров все равно доносились.
— Тебе нельзя сюда, небожительница.
Две демоницы, кошка и лиса, заступили ей путь на пороге Зала Предков. В первый момент Надзирающая За Моралью И Нравственностью опешила от такой наглости.
А во второй, заглянув за их спины, возмутилась еще сильнее.
Мальчишка-смертный в одеждах младшего ученика секты Тайань лежал без движения под поминальной табличкой заклинателя Цзянь Вэйана. С первого взгляда Ницю Хуэйджонг подумала было, что он мертв, но через секунды все-таки различила слабое дыхание.
Он был жив, просто лишен сознания техничным ударом мастера боевых искусств.
Однако даже будь он мертв, Надзирающую За Моралью И Нравственностью куда больше возмутило бы другое. Прямо над его бесчувственным телом Король Демонов прижимал к стене под самой поминальной табличкой её слабо упирающуюся ученицу. Инь Аосянь была полураздета, и проклятый лис жадно целовал её обнаженные плечи.
— Как вы смеете! — подала голос Ницю Хуэйджонг.
И осеклась, практически окаменев под испепеляющим взглядом алых демонских глаз.
— Не вмешивайся в мои дела, феечка, — презрительно бросил Король Демонов, — Если не хочешь к ней присоединиться.
Ницю Хуэйджонг посмотрела на него. Затем перевела взгляд на исполненные отчаянной надежды аметистовые глаза бывшей ученицы. Затем на двух демониц, одна из которых угрожающе выпустила когти, а другая не менее угрожающе шевелила пятью хвостами.
Она не могла сделать вид, будто ничего не видит.
Она не смела сражаться против трех демонов в одиночку.
И тогда она сделала единственное, что могла.
Во весь голос Фея-Вьюнок закричала:
— На помощь!
В первый момент, услышав крик о помощи, Хен Чанмин инстинктивно шагнул в сторону Зала Предков. Однако неслышно оказавшийся рядом Цзи Чжаньлао удержал его за локоть.
— На нас сейчас никто не смотрит, — шепнул патриарх Цветов, — Это наш шанс!
Наследник Светил огляделся. Демоны, небожители, заклинатели, — все спешили на шум, и многие, еще не зная, что случилось, тянулись уже за оружием. Обитель Бессмертной секты Тайань враз стала похожа на бочонок с алхимическим огнем, только и ждущий, когда кто-то зажжет фитиль.
И как-то неприятно было думать, что сегодня эта роль предназначена ему.
— Вы ждали этого? — прямо спросил Хен Чанмин.
— Я знал, что что-то рано или поздно случится, — признался Цзи Чжаньлао, — Но не знал, что именно. Да это сейчас и не важно. Идите за мной, пока все отвлечены!
Под прикрытием суматохи наследник Светил и дух хризантемы выбрались из трапезной через боковую дверь. На улице присоединились к ним Восемь Терновых Шипов — элитные воины Клана Цветов; они были не столь известны, как воины Светил, Птиц или Небесных Зверей, но отточенные движения выдавали их недюжинные знания боевых искусств.
— Сюда. За мной.
Уже даже для видимости не пытаясь поддерживать образ немощного старца, патриарх Цветов одним прыжком перемахнул на вершину соседней горы. Секундами позже его примеру последовали Хен Чанмин и Восемь Терновых Шипов. Когда приземлились они на склон, Цзи Чжаньлао, не сдержавшись, рассмеялся:
— Отлично! Все идет по плану! Помните свое обещание, молодой господин Хен: вы делаете все, что я скажу. Не рассуждая и не задавая вопросов.
— Я помню, что и кому я обещал, учитель Цзи, — холодновато ответил наследник Светил.
Но тем не менее, не стал отстраняться, когда Цзи Чжаньлао положил пальцы на его лоб.
Энергия Голодной Бездны казалась… безвкусной. Пустой. Никакой. В ней не было ни жара демонической ци, ни тепла божественной, ни леденящего холода ци Подземного Мира.
Только чистая сила.
— Отлично, — повторил дух хризантемы, — Этого должно хватить. На всю вершину.
Убрав руку, какое-то время патриарх Цветов тяжело дышал, держась за грудь — там, где под одеждами Клана Цветов скрывалась метка Пустоты.
— Теперь пора. Хен Чанмин! Активируй формацию Запечатывания Времени!
Глава 24. Советник теряет лицо
Если первоначально и задался наследник Светил вопросом, как удалось Цзи Чжаньлао столь быстро зафрахтовать судно в мире смертных, то стоило взглянуть в пустые глаза моряков, и все вопросы отпали. Запретная магия подчинения воли. Против демонов или небожителей она была практически бесполезна, но простые люди оказались для неё легкой добычей.
Одурманенные чарами, они даже не почувствовали момента, когда их корабль оказался в Алой Реке.
— Посмотрите на них, — сказал вдруг Цзи Чжаньлао, — Их жизнь мимолетна. Исполнена болезней. Войн. Страданий. Тяжелого труда. А ведь в прошлой жизни любой из них мог быть таким, как мы. Небожителем.
— Почему вы говорите мне это, глава Цзи? — спросил в ответ Хен Чанмин.
«Почетные гости» сидели на корме человеческого судна, — хотя видят Истинные Боги, будь его воля, наследник Светил предпочел бы скрыться в трюме и не заговаривать с «учителем».
— Я просто хочу, чтобы вы задались вопросом, молодой господин Хен, — ответил патриарх Цветов, — Если Истинные Боги создали мироздание, где идеальный мир неизбежно сменяется миром страданий. Если они создали путь, что в конечном счете приводит в Голодную Бездну. То можем ли мы назвать такое устройство справедливым?
Хен Чанмин не ответил. Отведя взгляд в сторону, наследник Светил наблюдал, как зеленые холмы Земного Царства постепенно сменяются мрачными гротами Царства Подземного.
А потом он вдруг спросил:
— Какова цена?
Цзи Чжаньлао перевел на него осенне-оранжевые глаза, и наследник Светил вдруг поразился, насколько отчетливо горит в них сегодня огонь безумия.
— Цена?
Хен Чанмин сглотнул. Ему вдруг стало страшно.
Но он постарался, чтобы голос его звучал твердо:
— Вы говорите, что хотите найти в Голодной Бездне душу Лянь Хуэйфэн. И уничтожить Короля Демонов. Но ведь все это — лишь часть картины. Ничто не дается даром. И я спрашиваю вас, учитель, чего потребует за это Голодная Бездна? Не от вас. Не от меня. От Шести Царств.
Какое-то время патриарх Цветов молчал.
Когда же он заговорил, то хорошо было заметно, как осторожно он подбирает слова.
— Голодная Бездна — это не живое существо со своим разумом, молодой господин Хен. Это оборотная сторона Истинных Богов. Как и они, она лишь воплощает веру и желание.
— Желание? — нахмурился Хен Чанмин.
Цзи Чжаньлао кивнул:
— Желание, чтобы все наконец закончилось. Желание уйти из круга перерождений. Прекратить наконец страдания. Поэтому все, что спускается в нижние миры, все, что начинает страдать, — рано или поздно стремится туда. Лянь Хуэйфэн не смогла выдержать жизни смертной, — поэтому её душа отправилась в Голодную Бездну. Поэтому из Голодной Бездны не возвращается никто и ничто. Обычно.
