Движение, которое я уловила за своей спиной, заставило меня встрепенуться. Я обернулась и замерла. В первый момент мне показалось, что действие наркотика продолжается, и, более того, у меня начались галлюцинации, Я увидела за спинкой дивана Фарги. Это был он. Спутать было невозможно. Увидев, что я смотрю на него, он улыбнулся и произнёс:
— Я был очень взволнован, узнав, что ты вернулась. И счастлив, что ты сразу же вспомнила обо мне.
Голос… Я обессилено откинулась на спинку дивана и вздохнула.
— Эдди.
— Неужели я так изменился? — поинтересовался он, присаживаясь напротив меня.
Изменился. Пожалуй, в тех самых мелочах, которые раньше отличали его от Фарги. Раньше он был влюблённым в своего старшего друга и кумира юношей, который в своём бесконечном стремлении приблизиться к идеалу, сделал себе пластическую операцию, скопировав черты лица Фарги. И, похоже, прошедшие три года предпринимал дальнейшие шаги в этом направлении. Он заменил свои мелкие зубы более крупными белыми с голубоватым оттенком, отрастил длинные волосы, которые слишком знакомо лежали шелковистыми чёрными волнами. Он что-то сделал с лицом, от чего оно казалось уже, а скулы тоньше, он даже что-то сотворил с голосовыми связками и его раньше низкий голос звучал выше, правда, в отличие от голоса Фарги, в нём сохранилась сексуальная хрипотца. И, наконец, взгляд чёрных глаз, спокойный, уверенный, непроницаемый взгляд умного сильного человека и опасного противника.
— Ты подрос, — усмехнулась я,
— Годы идут, — заметил он. — Мы становимся старше. Но к тебе это не относится. Ты всё так же юна и очаровательна. И богата, судя по всему. Терренс сказал, что ты здесь по делам наследства. Половина состояния старика Делмана — это солидный куш.
— Я не думала об этом. Просто решила развеяться. Ты встречаешься с нашими? Джоном или кем-то ещё.
— Редко, — он недовольно повёл бровью. — Мне быстро надоели их нравоучения. Я вышел на широкую дорогу и наши пути разошлись. Они не лезут в мои дела, а я держу при себе их секреты. По-моему, справедливо.
Рядом со столом возникла бесшумная тень во фраке. Чуть повернув голову, Эдди мельком взглянул на принесённую бутылку и кивнул. При этом он не сводил с меня чёрных глаз, наполовину прикрытых длинными ресницами. Я почувствовала себя неуютно, к тому же где-то внутри зашевелилось что-то вроде разочарования.
— А как Люси? — поинтересовалась я, вспомнив его хорошенькую белокурую жену, которую он прятал ото всех, чтоб не подвергать опасности,
— Она умерла, — ответил он.
-Мне очень жаль.
Он пожал плечами.
— Бог дал, Бог взял. Она была слишком слаба и болезненна для этого жестокого мира. По крайней мере, её страдания закончились. А я теперь совершенно свободен.
Он смотрел мне в глаза, явно желая спросить: а ты? Я промолчала. Эдди взял свой, наполненный Джимом, бокал и только тут заметил, что в моём ещё золотятся остатки опасного нектара.
— Тебе не понравился альтрок?
— Слишком сладкий, — улыбнулась я.
Мне в голову вдруг пришло, что он намеренно подсунул мне питьё с этой отравой. Новый Эдди нравился мне всё меньше.
— Джим, смени даме бокал, — негромко произнёс он, и тут же кто-то невидимый беззвучно исполнил его волю.
— Я слышала, что ты добился успеха, — проговорила я. — Это видно и по этому роскошному залу.
— Этот — один из пяти, — улыбнулся он. — У меня каждый может получить то, что хочет. За плату, естественно.
— К тому же теперь ты олдермен…
— Этот город слишком много мне задолжал, — серьёзно ответил он. — Долги нужно платить.
— Фарги мог бы гордиться тобой.
Я заметила, как его взгляд стал ещё более холодным и колючим.
— Не знаю. Я почти не вспоминаю о нём. Он бросил меня ради маленького мерзавца Кларка, а потом покончил собой. Так мне сказали. Этого достаточно, чтоб я изменил своё отношение к нему. И когда мне говорят, что я очень похож на него, меня это раздражает. Внешность — это фасад, а его фасад был идеально проработанным и исполненным произведением. Я воспользовался этим. Но я другой. Совсем другой.
— Вижу, — кивнула я.
— Ты разочарована?
Я какое-то время смотрела на него и снова кивнула.
— Да.
Он усмехнулся.
— Это Луарвиг, Лора. Я ещё тогда вам говорил, что это — Луарвиг, и здесь не место святым и героям. А мучеником мне быть надоело. Поговорим лучше о другом. Что ты собираешься делать с половиной Чесстауэра? Если продавать, то в городе есть покупатели.
— Но половина принадлежит Максу Делману.
— Если ты продашь свою половину, то вскоре ему придётся продать свою.
— Я ещё не решила, — пробормотала я, беря бокал с обычным вином. — Дом очень красивый, мы же можем поделить его как-то более рационально. К тому же я не собираюсь жить в Луарвиге вечно.
— Это может быть очень выгодная сделка, — заметил он.
— Я подумаю, — пообещала я. — А что ты можешь сказать о Максе и его приятелях?
— Богатые, избалованные лоботрясы, — пожал плечами Эдди. — Макс и Терренс, по слухам, представляют собой классическую однополую супружескую пару. Джефри Коррен — тихоня, полный комплексов, потому и присосался к этой развесёлой парочке. В сущности, все трое совершенно безобидны.
— Ты, по-прежнему, всё обо всех знаешь? — уточнила я.
— Я теперь знаю куда больше о куда большем количестве людей. Информация — это товар, власть и оружие.
Я ушла не слишком поздно, сославшись на то, что устала после космического перелета и хочу лечь пораньше. Рассеянно пообещала позвонить и про себя заметила, что вряд ли захочу увидеть его снова.
По дороге в Чесстауэр я вспоминала другого Эдди, юного, озлобленного, метущегося, но всё же хранящего в себе семена веры, надежды и любви, зароненные в его душу Фарги. От прежнего Эдди, похоже, ничего не осталось. А на тёмные улицы Луарвига вышел ещё один мощный не закомплексованный хищник с мёртвой хваткой и крепкой холкой.
Когда я вошла в свою спальню в Чесстауэре, Кинг сообщил мне, что приготовил к моему приходу ванну и чашку травяного настоя. Не зная о моих пристрастиях, он рискнул предложить мне душистый успокаивающий сбор. Уже когда я забиралась в постель, он, наконец, не выдержал.
— Я подумал, что вам будет это интересно, — пробормотал он скороговоркой. — Этим вечером во дворце Питера Хулста «Звёздный щит» прихлопнул его сынка. Справедливость восторжествовала. Наш город не так уж плох. Спокойной ночи, мисс Бентли.
Вилла Фарги
Мои сны были продолжением вчерашней встречи с Эдди, и я проснулась с чувством вины из-за того, что мне могла присниться такая чушь. Потом я сообразила, что, по меньшей мере, половина из всего этого происходило наяву. Оставаясь в постели, я пила кофе и рассеянно смотрела на экран телевизора, по которому передавали новости. Мои мысли снова улетели на три года назад и даже дальше. Я вспоминала Фарги, благородного, мудрого, сильного, безупречного Фарги, прекрасного и доброго. В моей памяти его образ уже начинал приобретать ауру божества. Наверно, они все были правы: я тогда была немножко влюблена в него. А теперь мне стало его жаль. Неужели все следы, которые он оставил, растаяли так же, как след в душе Эдди? Мне было просто необходимо увидеться с его соратниками, чтоб успокоиться.
Имя Хулста вернуло меня к действительности. Взглянув на экран телевизора, я увидела маленького человечка с крысиной мордочкой, который излагал события прошлого вечера во дворце одного из властителей Луарвига. Оказалось, что бедняжка Генри дожидался поездки в космопорт в одной из самых дальних и хорошо оборудованных комнат дворца в компании двух телохранителей. Предполагалось, что гравициклисты «Звёздного щита» нападут по дороге в космопорт, и потому особое внимание было уделено организации эскорта и подбору бронированного автомобиля. Однако всё произошло прямо в доме. Неожиданно в комнату контроля ворвался один из телохранителей, хотя, судя по изображению на экранах, он всё ещё находился рядом с живым Генри. Он заявил, что в комнату через вентиляционное отверстие был пущен какой-то газ, и все трое потеряли сознание. Когда телохранители очнулись, Генри уже был мертв. Его застрелили из бластера в сердце.
