«Это враг», — пела флейта, — «Страшный, опасный враг. Но это враг, которого можно уничтожить!»
«Танцуйте, мои дурачки, танцуйте. Танцуйте танец на краю, что может стать последним. Танцуйте, потому что если танец остановится…»
«Мы все умрем»
— Господа, — сказал Мао Ичэнь, убедившись, что заклинание держится крепко и обновляется по мере появления врагов, — Нам нужно просто выиграть время. Я не буду врать, что будет легко. Перед нами враг более страшный и более жестокий, чем все, с чем вы имели дело когда-либо. Но мы должны защитить наши миры и наших близких. Если же кто-то струсит… Ни на Небесах, ни даже в Аду ему не будет места. Слово Короля Демонов.
Он оглянулся. Преодолев границу Голодной Бездны, создания Пустоты в обличьях темных тварей наступали.
— Лучники… Огонь!
Зачарованные стрелы с наконечниками из темной стали дождем обрушились на наступавших тварей, скашивая первые ряды. Но за каждым убитым чудовищем вставало новое. Те, что покрупнее, шли по руслу реки. Другие — карабкались по телам мертвецов. Первую волну почти полностью уничтожил залп стрел, но уже вторая подошла к берегам, где сдерживали её копьеносцы.
Мао Ичэнь наблюдал. Он не мог использовать боевую магию: слишком много ци ушло на иллюзию, чтобы позволить солдатам не сойти с ума.
Он наблюдал — и выжидал, дожидаясь момента, когда трупы убитых тварей усеют русло реки.
Когда на них можно будет стоять.
— В атаку!
Подавая пример мастерам цзяньху, Король Демонов первым прыгнул в самую гущу. Приземлившись на труп чудовища, которому его иллюзия придавала облик гигантской прямоходящей рыбы, Мао Ичэнь атаковал. Без духовных сил он не обладал привычной скоростью и гибкостью, но боевые навыки оставались при нем, и стальной клинок разил врагов лишь немногим хуже, чем прежде Багряный.
Кан Вэйдун и другие мастера присоединились к сражению лишь секундами позже. Не ожидавшие напора создания Пустоты растерялись — и в первый момент дрогнули. Ставка на контратаку позволила оттеснить их за границу Голодной Бездны.
На какие-то мгновения.
— Не отступать! — командовал Мао Ичэнь, встречая новую волну. В левой руке его сверкнул кинжал Небесного Царства, свадебный дар Аосянь.
Два клинка — чтобы хватило на всех.
— Не отступать! Держать строй! Биться до последнего! Нам нужно лишь продержаться!
Всего лишь выиграть время.
Не имея привычки ставить все деньги на одну лошадь, Мао Ичэнь предусмотрел в своем плане возможную замену. Той технике, что сейчас должна была сыграть ключевую роль, он обучил двух демониц, и теперь Вань Чжи откровенно дулась, что в итоге ключевая роль досталась Сие Цзяи как более опытной.
Инь Аосянь не обращала внимания на соперничество среди прислужниц: сейчас изо всех сил Фея-Бабочка старалась не думать о том, что происходит сейчас там, у границы.
О том, что сейчас её муж сражается и рискует жизнью.
Все её естество Бога Войны буквально кричало о том, что сейчас она должна быть с ним. Прикрывать ему спину. Сражаться вместе с ним. Что вместе они непобедимы, а отпустив его одного, она может видеть его в последний раз. Что возможно, именно её клинок станет тем, что отделяет его жизнь от смерти.
Но нельзя было. Нельзя.
Есть звенья, которые заменить невозможно.
— Вы двое, сюда! Занимайте позиции строго в указанных местах и старайтесь не двигаться.
Подземный дух из Безмолвной Стражи оставался невозмутим. Молодой солдат из гарнизона Синь-Хон, напротив, заметно нервничал. Хоть и хотел супруг дать ей кого-то поопытнее и позакаленнее в боях, но Королева Демонов осталась непреклонна.
Все опытные воины нужны были ему у границы.
А между тем, наблюдавшие за приготовлениями Цзи Чжаньлао и Хен Чанмин переглянулись, и глаза их расширились. И если патриарх Цветов нашел в себе силы промолчать, то наследник Светил не удержался:
— Это же…
Он смотрел на Инь Аосянь, будто ждал, что та опровергнет невысказанную догадку.
Но она лишь кивнула:
— Да. Для того, чтобы избавиться от угрозы Голодной Бездны, Ичэнь раскрыл секрет Формации Раскалывания Небес. Он знал, что ему придется сдерживать создания Пустоты, поэтому заблаговременно обучил тех двух демониц, что должны были быть с нами в момент падения границы.
— Вы все продумали, — с легким уважением в голосе отметил Цзи Чжаньлао, — И даже то, что узнав правду, я буду готов помогать вам.
— Да, — кивнула Инь Аосянь, — Простите, если это прозвучит цинично, глава Цзи, но вы до сих пор живы только потому что нам нужна ваша помощь. Ваша метка Пустоты.
— Я понимаю, — величаво ответил патриарх Цветов.
И без указаний занял позицию Голодной Бездны в Формации Раскалывания Небес.
— Хен Чанмин, — распорядилась Инь Аосянь, — Позицию Небесного Царства займешь ты.
Наследник Светил удивленно приподнял брови.
— Я думал, это сделаешь ты сама, — заметил он, ступая, однако, в указанное место.
Фея-Бабочка лишь покачала головой.
— У меня своя роль.
Между тем, Сие Цзяи направила свою энергию, — и затейливый узор разноцветных энергетических линий проявился, став видимым невооруженным глазом. Задрожал молодой солдат из мира смертных, когда поток энергии прошел сквозь его тело, — но не отстранился. Подземный дух из Безмолвной Стражи и Хен Чанмин, наследник Светил, включились в процесс, подстраиваясь под действия Демоницы-Скорпиона и помогая перенаправлять энергию.
Хуже всего приходилось Цзи Чжаньлао. Когда энергетические линии Формации Раскалывания Небес коснулись его, метка Пустоты вспыхнула ярче, прожигая халат на его теле. Едкий дым, разъедавший глаза, наполнил воздух, когда энергия Голодной Бездны начала буквально пожирать его плоть, и десятитысячелетний дух хризантемы вцепился в посох, чтобы не упасть.
— Учитель!
Сие Цзяи инстинктивно подалась вперед, будто готова была броситься к патриарху Цветов, но тот жестом остановил её:
— Сохраняй концентрацию! Нельзя позволить Формации рухнуть! Я смогу. Я выдержу. Считай это моим искуплением.
После чего перевел исполненные муки осенне-оранжевые глаза на Инь Аосянь:
— Однако Формация все еще не замкнута. Пятерых недостаточно, чтобы изменить мироздание.
Фея-Бабочка кивнула:
— Я знаю. Пятерых недостаточно. И шестерых тоже. Потому что Истинные Боги — это не личности. Они не могут участвовать в формации так, как это делаем мы. Исполняйте свою роль, глава Цзи. А я исполню свою.
И с этими словами Инь Аосянь потянулась к хранилищу в своей ауре.
— Я знаю эту вещь… — растерянно произнесла Вань Чжи, — Я видела её… Видела её в своих снах.
Инь Аосянь удивленно посмотрела на неё, но не стала давать волю праздному любопытству.
— Это просто цинь, — пояснила она, — Цинь, который мне когда-то подарила барышня Нань.
Очередная волна созданий Пустоты откатилась за границу Голодной Бездны, и несколько мгновений Мао Ичэнь переводил дух, не в силах подняться с колена. Кровь заливала глаза, мешая толком видеть поле боя. Его меч давно уж сломался, и сейчас лишь кинжал Аосянь защищал его жизнь.
Кинжал Аосянь — и собственные демонские когти.
Раненная нога подламывалась при попытке на неё опереться. Обрубки трех потерянных хвостов конвульсивно подрагивали, и как-то отстраненно Демон-Лис подумал, что на то, чтобы восстановить их силу, уйдет немало лет совершенствования.
Если они у него будут, конечно.
Если он сегодня останется в живых.
В водах Алой Реки тела созданий Пустоты плавали в перемешку с телами воинов цзяньху. Любой разумный полководец, потеряв тысячи воинов за час сражения, предпочел бы отступить и изменить тактику. Но у Голодной Бездны не было разумных полководцев.
Лишь неудержимый голод, что влек её тварей в верхние миры.
Чернота границы Пустоты постепенно приближалась, неуклонно смещаясь к устью реки. Все чаще пересекали берега Подземного Мира непроницаемо-черные трещины. Все явственнее можно было услышать шепот за гранью — шепот, не складывавшийся ни в слова, ни даже в звуки привычных миров. Впитав Цветы Греха, Пустота обрела желание жить, — но «жить» для неё значило «пожирать».
