Когда новая волна чудовищ пересекла границу, Мао Ичэнь заставил себя подняться. Все более скупыми и скованными становились его движения, все больше приходилось ему осторожничать, чтобы не потревожить многочисленные раны. Но несмотря на это, кинжал Небесного Царства в его руке вновь и вновь разил наступавших врагов.
У которых даже не было печени, чтобы её сожрать.
Все меньше среди смертных оставалось тех, кто еще сохранял силы сражаться. Время от времени спасал Короля Демонов меткий выстрел лучника со стрелами темной стали. Иногда отдельная тварь, прорвавшаяся через линию обороны, находила свою смерть на копьях простых солдат.
Но в основном ему уже приходилось сражаться в одиночку.
Еще одна волна откатилась прочь, но на этот раз перерыв не стал передышкой. Видно, были среди созданий Пустоты и те, кто мог атаковать на расстоянии. Иллюзия, что все еще охраняла разум солдат, придала их атаке вид серых стрел. Что же это было на самом деле? Ичэнь не знал.
Он знал лишь то, что когда они прошили насквозь его грудь, это было больно.
Сквозь багряную пелену, застилавшую взор, кое-как различил Король Демонов, как Голодная Бездна снова наступает. Из последних сил он взмахнул кинжалом — и скорее почувствовал, чем увидел, как сталь Небесного Царства рассекает чужую плоть.
А за убитой тварью уже встает новая.
Странно смешавшиеся боевые кличи Небесного Царства и Царства Яростных Духов послышались за спиной, — а затем могучий удар боевого молота почти что смел нависшее над ним создание Пустоты, которому его магия придала облик четырехрукого тощего гиганта.
— Как в старые времена, учитель! — пророкотал по правую руку Тысячелетний Лазурный Медведь, и вспомнил Мао Ичэнь медвежонка, что когда-то желал стать Четвертым Богом Войны.
И которого он так и не смог обучить до конца и обречь на смерть.
— Р-р-р! — зарычал Байху Сяо по левую руку, — Пр-р-риказывайте, Кор-р-роль!
Воины кланов обоих Царств, что собрались на празднество в честь Года Мира, наконец-то добрались до границ Пустоты. Вливались они в поредевший строй гарнизона Синь-Хон, принимая на себя часть удара.
Постепенно смещая равновесие битвы.
— Брат!
Совершенно забыв о подобающем достоинстве, Небесный Император спешил к передовой, и хоть и защищали его стражи в серебристой броне, впервые за многие века Цю Синчэню пришлось вспомнить навыки, что преподал ему Второй Бог Войны.
— Тебе нужно отступить назад! — решительно заявил он.
— Нельзя, — мотнул головой Мао Ичэнь, — Твари прорвутся. Ни шагу назад. Просто дай укрепляющую пилюлю!
— Упрямый осел, — проворчал младший брат.
Но все-таки сделал, как сказано.
Он знал, что старшего брата ему не переупрямить.
Ценная укрепляющая пилюля из тысячелетнего женьшеня, секретом создания которых владел лишь Клана Цветов, заставила боль на время отступить. Она не исцелила его ран, но теперь Мао Ичэнь мог сражаться на равных с товарищами.
С демонами и с небожителями.
И новая волна не прорвалась дальше границы. Сотни созданий Пустоты находили свою смерть от его кинжала, от меча Небесного Императора, от молота Тысячелетнего Лазурного Медведя, от чудовищного клинка-дадао Байху Сяо. То тут, то там выныривала из теней Мяогуй, и каждый раз ее клинки находили новую жертву.
— Теперь назад! — предупредил Король Демонов, — Сейчас граница снова сместится!
Создания Пустоты продолжали наступать, силясь связать защитников боем и разбить их строй. Уже не удавалось стоять на запрудивших реке телах, и демонам и небожителям пришлось отступить на берега Подземного Мира.
Мира, что Пустота отвоевывала пядь за пядью.
А затем Голодная Бездна вдруг конвульсивно дернулась. Как будто из последних сил стремилась она поглотить, пожрать как можно больше от верхних миров. Протуберанцы непроглядной черноты подобно щупальцам хватали все, что не успевало уклониться, силясь утянуть это в прожорливую пасть. Раскололись, рассыпались обломками камней скалистые берега Подземного Мира. Назад отступили воины трех Царств.
И Мао Ичэнь почувствовал, как раненная нога подломилась.
Мэй Синьяо привычно воспользовалась помощью служанки, чтобы перебраться в кресло. В последние месяцы передвигаться без дополнительной опоры ей было довольно тяжело. Лекари двух кланов не раз осматривали её, но в один голос заверяли, что все нормально. Просто росток звездноцвета, что прорастал в её чреве, будет сильным и крепким, а свет Королевской Звезды укрепит его еще больше.
Волновалась она перед будущим, но это было приятное волнение. Она ждала, когда прорастет этот росток.
Ждала, когда сможет увидеть новую жизнь.
Ждала, когда ребенок, которому решено было дать имя Хен Сяньхуа, научится принимать человеческую форму. Ждала, когда сможет посмотреть на себя его глазами. Какими они будут? Фиолетовыми, как у всей её родни? Серебристыми, как у супруга?
Она отдала бы все сокровища старшей ветви, чтобы только увидеть их поскорее.
А пока она отдыхала. Уложив руку на живот, Фея-Роза рассказывала своему нерожденному ребенку о его отважном отце. О том, как Хен Чанмин помог ей вернуться к жизни после пережитых трагедий. Как заботился о ней и оберегал. Как медленно прорастала из пепла их любовь.
И о том, как сейчас, в этот самый момент, он сражался ради того, чтобы защитить их будущее.
Чтобы защитить их мир.
Мэй Синьяо оглянулась в сторону Алой Реки, и неясная тревога кольнула её сердце. Что, если он не вернется? Сгинет там, под землей, у границы Бездны? Что, если однажды спросит подросший Сяньхуа: «Где мой папа? Кем он был?».
И будто в ответ на её тревоги где-то вдали послышался мелодичный перебор циня. И в этой тихой музыке Фея-Роза услышала нотки надежды. Нет. Он вернется. Он обязательно вернется.
Хен Чанмин должен взять на руки своего сына. Обязательно.
Ради этого стоит жить.
— Мама, а почему сестрица Цзяи так долго не возвращается?
Повелительница Скорпионов улыбнулась и погладила младшего сына по голове.
— Твоя сестра сейчас служит при дворе Её Величества. Ты должен гордиться ею. Мы все должны ею гордиться.
Десятилетний мальчик, лишь недавно научившийся принимать человеческую форму, насупился.
— Я скучаю по ней. И по папе. Он сегодня тоже уехал.
Против своей воли Повелительница Скорпионов оглянулась. Формально Сие Ясуэй отправился на праздник. Да только знала она: задумал что-то Король Демонов. На празднике будет опасно. Вернется ли её муж?
И будто в ответ на её тревоги где-то вдали послышался мелодичный перебор циня. Музыка, столь чуждая Царству Яростных Духов, странным образом успокаивала сердце. Он вернется. Он обязательно вернется.
— Если ты по ней скучаешь, то должен хорошо учиться. Тогда, когда ты подрастешь, тебя тоже примут ко двору, и вы сможете встречаться часто. И твой папа будет гордиться.
Да. Сие Ясуэй обязательно будет гордиться. Он должен увидеть, чего достигнет его сын.
Ради этого стоит жить.
Юный принц Мао Шэнхэ беспокойно ерзал на руках кормилицы.
Он чувствовал. Каким-то звериным чутьем крылатый лисенок чувствовал, что его отец, уходя сегодня, ожидал беды. Звери всегда предчувствуют её загодя.
Это инстинкт.
Он молился бы сейчас, если бы знал уже, как это делается. Поэтому он просто надеялся. Надеялся, что мама с папой вернутся. Что мама возьмет его на ручки, а отец почешет за ухом.
И будто в ответ на эти мысли такая знакомая музыка послышалась где-то вдали. Это играла его мама.
Он не сомневался.
А если она играет, значит, она вернется.
Ради этого стоит жить.
— Пироги! Пироги с персиками! По рецепту Небесного Царства!
Демон-трактирщик, чьей истинной формой была енотовидная собака, не уставал зазывать клиентов. Хотя его сил давно уже хватало, чтобы претендовать на место даже в одном из Великих Кланов, он не собирался этого делать.
