— Эдди не любит говорить об этом. Захочет — сам скажет. Для него это было ужасным ударом. Сперва он очень горевал, а потом кинулся искать замену. Роман за романом, скандал за скандалом. Но это его дело. В его личную жизнь и бизнес мы не суёмся. Там он — вполне взрослый и самостоятельный человек. Только здесь изредка дурака валяет. Наверстывает то, что в детстве упустил.
— А как он оказался в Городском Совете?
— Нам нужно было срочно ввести туда своего человека, — задумчиво произнёс Джон. Потом взглянул на меня. — Ты помнишь ту ситуацию, что сложилась в городе три года назад?
— Связанную с Сабрионскими колониями? — я кивнула. — Если мне не изменяет память, Конгресс Киоты тогда был озабочен тем, как организовать транспортную блокаду островов, которые арендовали фронты национального освобождения Сабриона. А для этого, в частности, было необходимо взять под контроль судоходные компании Луарвига. Конгресс пытался это сделать через своего ставленника киотита Ластона, который получал для этих целей всё необходимое. Противостоять ему могли бы Келх и Хулст, если б забыли о своей давней вражде и объединили силы. Их примирением занимался Фарги, но он погиб. Затем Генри Хулст был арестован как серийный убийца, и Ластон проходил по делу едва ли не подстрекателем. Это дало вам фору.
— Совершенно верно, — кивнул Джон. — Мы оценили все обстоятельства и решили просто удалить Ластона с арены. Как мы и ожидали, Хулст схлестнулся с Ластоном во взаимных обвинениях, при этом он устроил настоящую компанию против нелюдей. Это был тонкий ход — сыграть на патриотических чувствах избирателей. Луарвиг — город людей. Ластон нанёс контрудар: он вышел в Городской Совет с интересным проектом изменения инфраструктуры города, безвозмездную помощь в осуществлении которого уже в открытую предлагал Конгресс. Они крупно сцепились и самое главное, что Совет разделился пополам. Всё решал буквально один голос, но этот голос молчал, потому что советник Сеймаз находился в коме после автокатастрофы. Все ждали. Противники нагнетали напряжение: Хулст, ведя настоящую расистскую пропаганду и подстраивая с помощью своих молодчиков провокации, а Ластон — усиленно рекламируя проект. Келх, который терпеть обоих не мог, выжидал. А на сцену тем временем незаметно выходит Эдди Грандер и начинает с самого верного шага: со скупки недвижимости. Сперва через подставных лиц, потом в открытую, он за полгода прибрал к рукам половину увеселительных заведений города. Скажу честно, что на том этапе он действовал совершенно самостоятельно. Деньги у него были, связи тоже. И вскоре он уже официально вошёл в десятку самых богатых людей города. Все знали, откуда у него деньги, но кто здесь обращает на это внимание? Разоблачения для него тоже не опаснее комариных укусов. Как новое лицо, да ещё с такой скандальной репутацией, он тут же оказался в центре внимания прессы. И тогда мы слегка скорректировали его курс. Во всех интервью он начал поддерживать точку зрения Хулста, а тот быстро оценил возможности нового игрока. Эдди богат, красив, удачлив, без комплексов и за словом в карман не лезет. А дни Сеймаза были сочтены. Хулст напрямую вышел на Грандера и предложил ему место в Совете. Как его туда протолкнут, Эдди не касается, но в Совете он должен Хулста поддержать по всем статьям. Эдди сказал, что проект Ластона он умоет, но после этого будет вести совершенно независимую политику. Хулст поскрипел зубами, но понял, что спорить глупо. Сделка состоялась. Сеймаз умер, а Эдди кооптировали в Городской Совет. Нужно сказать, что всё это время наши специалисты работали над проектом Ластона и выяснили, что это — хорошо сделанная туфта. Эдди выступил, имея на руках полный анализ проекта. Эффект его речи был сродни взрыву в церкви. Конечно, проект отклонили. Репутация Ластона была окончательно подорвана. Келх, поняв, что Хулст держится на плаву, и ему даже удалось ввести в затяжной штопор судебный процесс по делу Генри, решил утопить хотя бы Ластона. А тут была закончена галерея Фарги. Джерри уже успел прослыть в городе богатым чудаком и меценатом, его школа начала пользоваться успехом. Вот он и пригласил Хулста и Келха на открытие. Там между двумя китами-убийцами состоялся некий разговор, и они, наконец, объединив усилия, окончательно забили Ластона. На всё это у нас ушло что-то около года.
— Неплохо, — кивнула я.- И какую же политику Эдди ведёт в Совете сейчас?
— Активно почти никакой. Потому что примерно через месяц после его памятного выступления в Совете умерла Люси.
Я кивнула. Джон какое-то время задумчиво смотрел на пейзаж.
— Он действительно похож на Фарги, Лора. Правда, обижается, когда ему это говорят. Это хорошо, потому что теперь он уже ощущает себя Эдди Грандером, единственным и неповторимым. Но он похож…
— Вам очень не хватает его? — спросила я.
Джон ничего не ответил, но итак было ясно. Следы, оставленные Фарги в сердцах его друзей, были глубоки. Я даже не могла представить насколько. Выбрав момент, я подошла к Браю. Он был задумчив всё утро и время от времени исчезал. Когда-то давно Фарги научил его нескольким заклинаниям, которые впоследствии пробудили в Брае Способности, благодаря которым его образ Бриана Сумрачного Гостя перестал быть хитроумным прикрытием.
Подойдя к нему, я села рядом. Он листал какую-то книгу и, присмотревшись, я увидела, что это Тора. Брай немного смущенно взглянул на меня.
— Мои интересы несколько расширились за эти три года, мне доставляет удовольствие читать священные тексты. Такое чувство, будто моими глазами читает кто-то другой.
— А как твои колдовские способности? — не слишком серьёзно поинтересовалась я.
— Всё оказалось не так просто, — вздохнул он. — Теперь я знаю, что это не то оружие, которое можно хранить в железном ящике. И теперь я понимаю, что и Фарги относился к этому серьёзнее, чем мы раньше думали. Это требует постоянного саморазвития. Приходится много работать, поэтому в чём-то мне пришлось отказаться от прежних привычек.
— Ты всерьез занялся магией? — удивилась я.
— Это не магия. Это Посредничество. Помнишь ту картину, где Фарги изобразил меня в виде Бриана Сумрачного Гостя на пороге иного мира?
— Эта картина как окно в другое измерение.
— И теперь это окно — я. Туда через меня уходит информация, а сюда идёт энергия, которую я могу направлять куда нужно. У меня было несколько необычных моментов, которые я не могу объяснить, но они что-то изменили во мне. Это налагает ответственность.
Он посмотрел на меня, чтоб убедиться, что я понимаю, о чём он говорит. Наверно, мой глубокомысленный вид показался ему забавным.
— В любом случае это обогащает жизнь, — усмехнулся он. — Я ничего не теряю, особенно если учесть, что моё служение не требует отказа от выпивки, любви и электроники.
— Кстати, об электронике, — заметила я. — У тебя за спиной что-то мигает.
Он обернулся и тоже увидел мигающую красную точку на маленькой серебристой панели.
— Извини, долг зовёт, — он поднялся и задумчиво взглянул на меня. — Вообще-то, ты можешь пойти со мной. Но мы будем обсуждать насущные дела.
— Идём.
Мы прошли по залам виллы и спустились в аппаратную. Джон, Джерри и Эдди уже были там.
— Ну, зачем! — увидев меня, воскликнул Джерри. — Человек же отдыхает! А ты втягиваешь её во всю эту тягомотину!
— Лучше пусть она скучает наверху одна? — огрызнулся Брай.
— В этом доме скучать невозможно, — улыбнулся Эдди. — Особенно в моём обществе. Если я вам не слишком сильно нужен…
— Сядь, — Джон в упор взглянул на него. Эдди пожал плечами и сел. — Никто не собирается привлекать Лору к работе группы, — продолжил Джон. — Но если она что-то услышит, увидит или придумает, разве будет плохо?
— Уговорили, — махнул рукой Джерри и кивнул мне. — Присаживайся. Маленькое совещание не займёт много времени, а потом пойдём обедать. Как ты относишься к китайской кухне?
— Нормально.
— Вот и хорошо, — Джерри кивнул и перевёл взгляд на Эдди. — Что там за лопух просит разрешить раскопки на Жертвенной площади?
